В зале толпилось куда больше девяти «колдунов». Насколько Гэв знал, масок было всего двенадцать, но кто-то, наверное, их размножил. И это еще не все. Герои щеголяли во всем самом нелепом, чем только можно прикрыть лицо. Столь причудливые маски могла изготовить только чрезвычайно амбициозная персона, владеющая магией, по весьма смутному описанию. Тут были полоски черного кружева, больше подходящие для вечеринки аристократов. Один умник нахлобучил на голову джутовый мешок с прорезями для глаз. Примерно половина облачилась в черные плащи с капюшонами. Гэв даже удивился, кто пустил этот слух. А может, люди просто считали, что темные плащи – неотъемлемый атрибут Темных Магов.

Присутствующие бесцельно слонялись по залу – никто не знал, с чего начать, и никто не хотел признаваться, что не знает, с чего начать. Наконец начал формироваться неровный круг. Едва идея круга распространилась, потенциальные участники ритуала поспешили застолбить себе места, стремясь вписаться в действие.

Гэв попытался незаметно выскользнуть из зала, но едва открыл дверь, в зал ввалилось еще несколько фигур в масках, и все головы повернулись в их сторону. Гэв поспешно отступил.

Кто-то откашлялся, прочищая горло. И вдруг воцарилась тишина.

Тишина длилась.

И длилась.

И длилась.

Маски поминутно крутились: присутствующие пытались хоть краем глаза разглядеть своих соседей. Шаркали ноги, замирали и шаркали снова. Кто-то кашлянул и тут же умолк.

Если Гэв сдвинется с места сейчас, все это заметят. А ему срочно нужно было извлечь ключ. Воск лип к рукаву.

Хотя, может, все к лучшему.

– Омдидиаша берри, – зычно пропел он. Это абсолютно ничего не значило: первые бессмысленные слоги, пришедшие ему в голову. Кому тут захочется признаться, что он ничего не понимает?

– Омдидиаша берри, – с благодарностью повторили несколько голосов.

– Вер дидиаша беррри, – провозгласил он.

– Вер дидиаша берри! – не слаженно, но с восторгом подхватила уже большая часть зала.

Гэв вскинул руки – и руки взметнулись вверх по всему кругу.

– Дидиаш берри ка! – рявкнул он.

– Дидиаш берри ка! – откликнулись собравшиеся.

Гэв опустил руки, покрутил кистями, разминаясь, и сотворил крошечный файербол.

И по всему кругу тут же вспыхнули огненные шары. Хотя не у всех; то ли потому, что участники «церемонии» не знали именно этого заклинания, то ли не все они были магами, но Гэва это не волновало. Может, обвинить кого-нибудь? Нет, для разоблачений еще рановато. Он боялся, что если народ поймет, что в комнате нет настоящих Темных Магов – кроме Гэва, – ему не вырваться. Они видят в нем Темного Мага, и именно он ведет ритуал.

Черт, как он мог оказаться ведущим ритуала?

Хотя… на нем ведь маска и плащ, точно такие же, как у половины присутствующих в зале. Может, ему и удастся затеряться.

Он мелкими шажками двинулся в сторону. После секундного колебания, шаркая ногами, сместились все. Гэв шагнул вперед. И все шагнули вперед. Интересно, а если бы он приставил растопыренные пятерни к ушам и пошевелил пальцами – они бы тоже повторили? Однако вместо этого Гэв обогнул стоящего рядом мешкоголового. Это потребовало нескольких шагов, но люди быстро уловили суть – и принялись кружить друг вокруг друга в скверной несогласованной пародии на танец урожая.

– Ка-берри-берри-берри, ка-берри-берри-берри, ка-берри-берри-берри, – затянул Гэв.

Пение быстро набирало обороты, заглушая не столь уж редкие ругательства, когда кто-то натыкался на кого-то, или спотыкался о чью-то ногу, или наступал на чужой плащ. Гэв изменил направление движения. Около четверти присутствующих последовали его примеру. Кто-то продолжал кружить, как раньше. Кто-то в кого-то врезался. И все во всю глотку орали «ка-берри-берри-берри», словно надеясь возместить энтузиазмом недостаток точности.

Как Гэв и надеялся, получилась гигантская каша.

Он вытряхнул комок воска из рукава в ладонь, прямо под огненный шар. Воск начал таять. Гэв старался удержать его – и морщился, потому что расплавленный воск обжигал пальцы. Он стряхнул капли, думая, что упадут они на пол, но большая часть воска попала на мантию. Остальные заметили его движение и попытались повторить. Запрыгали файерболы. Неуклюже замахали руки. Кто-то дрыгнул ногой, выпутываясь из слишком длинного одеяния. Гэв тоже дрыгнул. Теперь все лягались, трясли руками и распевали.

Ключ освободился.

Он тоже был горячим. Гэв попытался сжать добычу в кулаке, но тут же с невольным шипением дернул рукой.

Половина комнаты задергалась и зашипела.

Ключ упал на пол. Гэв нырнул за ним.

Несколько человек тоже бухнулись на колени. У их распевающих, дрыгающихся, молотящих руками собратьев не было шансов. Упал один, за ним другой. Кто-то вскрикнул. Раздался треск. Рядом с возвышением застыла фигура: разорванный плащ соскользнул с плеч, обнажив сверкающие серебряные доспехи, украшенные вопиюще бросающимся в глаза святым символом. Такие носят паладины в благородном походе. А вовсе не Темные Маги, собирающиеся принести в жертву принцессу.

Все замерли.

Один из участников ритуала, в плаще и маске, вжившийся в роль настолько, что Сирако мог бы им гордиться, но уже смущающийся из-за отсутствия огненного шара, увидел удобную возможность доказать свою благонадежность.

– Лазутчик!

И разверзся ад.

Трое хорошо замаскированных волшебников, стремясь заслужить доверие, метнули в паладина несмертельные заклятья. У бедняжки не было ни единого шанса. Пораженная одновременно парализующим, усыпляющим и паутинным заклинаниями, паладин рухнула как подкошенная. Радуясь успешному опознанию Темных Магов, несколько не-столь-хорошо-замаскированных героев решили, что лучше атаковать сейчас, чем ждать, когда их тоже разоблачат. Воздух пронзили молнии. Кто-то взвыл, обнаружив, что его поспешно сотворенная волшебная палочка превратилась в змею. Варвар с криком разорвал на себе балахон, обнажив мускулистое тело, кое-где прикрытое полосками сыромятной кожи, отшвырнул черные лоскуты и схватился за топор. Некоторые решили, что ни к чему создавать новые файерболы, получше, когда уже имеются старые, и метнули их. Большинство снарядов не попали в цели, расплескались по стенам или разбились о потолок. На одной несчастной загорелась мантия, и кто-то повалил женщину на пол, принявшись с чрезмерным усердием затаптывать пламя. Еще один файербол угодил в перевернутую кровать, оставленную на возвышении. Резные стойки занялись, огненные языки жадно облизывали суккубов, обольстительно взирающих на суматоху сквозь дым.

Гэв так и остался лежать. Пальцы его сомкнулись на ключе. Он морщился, но держал. Потом пополз к двери, уворачиваясь от ног и посохов, от кремового пирога и неожиданного комплекта свиных ножек. Гэв чуть не уронил ключ.

Дверь распахнулась, толкнув по меньшей мере двух бойцов глубже в пучину схватки. На пороге, во всей своей красе, стояла огромная головка чеснока.

На миг все, кто еще стоял, замерли. Потом разом рванулись к персоне в костюме чеснока. Каждый желал спасти принцессу, каждый был уверен, что большинство находящихся в комнате намерены убить ее, а тот, кто не намерен, стремится украсть у него – или у нее – заслуженную славу. Гэв, выругавшись, попытался подняться. Что вообще Трок тут делает? Он должен быть в огороде с Элишей! Ему что, и впрямь так отчаянно хотелось нарядиться в костюм луковицы? То есть чеснока. Кто-то толкнул Гэва, сбив его с ног. По всему залу падали герои. Сраженные заклинаниями, сраженные стрелами, сраженные сумятицей, сраженные своей неспособностью нормально двигаться из-за ограниченного обзора и длинных одеяний. Гэв вновь поднялся, сбросив плащ, и принялся протискиваться к выходу. Заметил головку чеснока – вознесенную над чьей-то головой и брыкающуюся. Потом его опять сбили.

Двери слетели с петель, но поскольку створки были уже открыты, эффект вышел не особенно драматичным.

– Вы полные идиоты, – усмехнулся Зарконар.

Он взмахнул руками, и с пальцев его сорвалась молния. Эта молния растянулась на весь зал, поражая всех, кто еще стоял. Участь сия не миновала и Гэва: он взвыл, запрокинув голову, когда по коже пробежал колючий разряд. И упал на колени.

Удар только слегка оглушал, но этого оказалось достаточно, чтобы подавить бунт. Большинство героев уже распластались на полу, сраженные своими же товарищами. Гэв не дрался и, насколько он мог видеть, пострадал меньше всех, но дышал тяжело.

Однако Зарконар еще не закончил. Он схватил ближайшего устоявшего на ногах героя, швырнул ему в лицо горсть какого-то порошка и прорычал фразу, которая Гэву, к примеру, наверняка разорвала бы горло. Потом отпустил человека и двинулся дальше. За его спиной герой вцепился в свою маску. Крик быстро перешел в бульканье; из-под маски текла расплавленная кожа. Миг – и тело рухнуло на пол. Следующая жертва попыталась отпрянуть, но далеко ей уйти не удалось.

Гэв только начал готовить новый файербол, когда Зарконар добрался до него. Но плавить не стал – просто сорвал маску. Конечно, он же видел, в чем был одет Гэв, когда изгонял его из кабинета.

– Где она? – прорычал Зарконар.

Гэв гордился тем, что ему удалось сохранить невозмутимость. Но половина голов в комнате повернулась к чесночной головке.

Глаза Зарконара сузились. Развернувшись, он зашагал прямиком к фигуре в костюме чеснока. Одна из последних устоявших героев бросилась ему наперерез. И была встречена небольшим облачком газа, окутавшим ее голову, залепившим лицо, так что девушка разом побагровела и схватилась за горло. Остальные попятились, отступая подальше.

Чеснок прижался спиной к стене. Зарконар ухватился за маковку костюма – и одним махом разорвал ткань сверху донизу.

Среди чесночной «шелухи» стоял, выпучив глаза, Грррибитл. Нерешительно подняв когтистую ручку, он помахал ею. На его макушке восседал вызывающе нахохлившийся Фиари. Несколько хвостовых перьев, воспользовавшись возможностью, медленно спланировали на пол.

– Что за ерунда? – Зарконар повернулся к Гэву.

Которому только и оставалось, что прикинуться дурачком.

– Обманка. Точно по плану.

– Где она?

Как бы Гэву сейчас хотелось, чтобы его тронный зал был побольше! Зарконару потребовалось всего несколько шагов, чтобы сократить расстояние между ними.

– В своей темнице?

– В своей темнице. – Зарконар прищурился. – Ты знаешь, что я нашел в ее темнице?

Гэв покачал головой.

– Покажите ему, что мы нашли в ее темнице, – приказал Зарконар.

В какой-то момент среди всего этого хаоса в коридоре у тронного зала появились Валевна с Ксаксусом. Входить в комнату они явно не собирались.

Спутница Ксаксуса выступила вперед – и вытолкнула «находку».

Это была Орла. Орла… преображенная. Гоблинша облачилась в небесно-голубое платье, которое когда-то принес Элише Сирако. Золотые волосы струились по ее плечам. Кожа была неестественно гладкой для гоблина, но все равно зеленой. Нос значительно уменьшился, хотя на кончике все равно торчала бородавка. Повариха выглядела смущенной. На ее когтистом пальце поблескивало золотое кольцо.

Позади нее Трок возбужденно замахал руками – и восторженно поднял большие пальцы.

– Ох, – только и смог вымолвить Гэв.

– Значит, это не входило в твой план, – констатировал Зарконар.

– Вроде нет. – Гэв неотрывно смотрел на золотистые локоны, поблескивающие на фоне зеленой кожи. О чем только думал Трок? Что Зарконара можно одурачить таким образом?

– Если бы ты не был нужен мне для ритуала, я бы убил тебя за твою глупость, – прорычал Зарконар.

Гэв сглотнул.

Возле двери два героя без лиц скулили и булькали, умирающие, но еще не мертвые.

– Где. Она? – В поисках объекта для ярости Зарконар схватил стонущего на полу героя. Маска упала, капюшон откинулся, обнажив знакомые золотые волосы. Зарконар занес кулак. На ширинке штанов принца Эванира расползалось влажное пятно.

– Я здесь! – Элиша, притворявшаяся мертвой, вскочила, сорвав маску. Ну конечно. Ее идиот-братец ринулся спасать принцессу, а она, верно, чувствовала себя обязанной сопровождать его.

Зарконар моргнул.

– Подручная?

– Она не подручная, она горничная, – смущенно пробормотал Эванир.

– Я не горничная, я твоя сестра, ублюдок, – рявкнула Элиша.

Зарконар уставился на нее. Потом перевел взгляд на Орлу. На кольцо. И снова на Элишу.

– Какую игру ты затеял, Гавракс?

Элиша смотрела на него вызывающе и испуганно. Ксаксус наклонил голову к плечу, Валевна приподняла брови.

Умирающего героя у двери вырвало кровью – сквозь прорези для глаз. Судорожное дыхание споткнулось – и остановилось. По всей комнате тихо стонали раненые.

Гэв очень, очень не хотел умирать. Правда.

Он пожал плечами.

– Просто коротаю время. Держу ее в повиновении. Сбежать-то она не может.

Элиша выглядела потрясенной, но пытающейся это скрыть. Зарконар присмотрелся к ней. Заметил ошейник. Схватил ее за руку и подтащил поближе. Задышал быстро, неглубоко.

– О. Ясно. Ключ? – Не отрывая взгляда от дрожащей принцессы, Зарконар протянул руку.

Гэв мог бы сказать, что ключ наверху. Мог бы сказать, что он не помнит, где ключ. Мог бы сказать, что передумал и никогда не отдаст ключ Зарконару, а будет сражаться с ним до последнего вздоха. Орла и Трок наблюдали за ними внешне бесстрастно, но вытаращив глаза. Зарконар нуждался в Гэве, хотя и необязательно в целом и невредимом. По крайней мере, после завершения церемонии. Он нуждался и в Элише, но тоже совершенно необязательно в целой и невредимой, а Гэв понятия не имел, как спасти ее. Ни Орла, ни Трок, ни кто-либо из бессознательных героев были Зарконару не нужны.

Гэв не хотел умирать. Но еще больше он не хотел, чтобы умерли все остальные.

– Ключ, Гавракс, – повторил Зарконар.

И Гэв сунул Зарконару ключ.

И сразу пожалел об этом. У Элиши стало такое лицо, что Гэву показалось, что его пырнули ножом прямо в сердце. Он попытался напомнить себе, что он очень близок к тому, что его пырнут ножом в сердце буквально, но это отчего-то совершенно не помогло.

– Отлично. Наверх, – приказал Зарконар прочим магам. – Кто-нибудь, прихватите ее братца, на тот случай, если понадобится дополнительный стимул.

Ксаксус и его спутница подхватили принца под руки. Эванир пытался сопротивляться, и подруга Ксаксуса аккуратно стукнула юношу ребром ладони за ухом. Принц обмяк.

Зарконар потащил Элишу мимо с трудом поднимающегося Гэва.

– Тебе повезло, что твой идиотизм не причинил еще большего вреда. Возможно, мне придется запихнуть обратно в твою башку часть воспоминаний. По крайней мере, у прежней версии тебя было надежное чувство самосохранения, а у этой оно просто отсутствует. Идем, если только тебе не нравится быть болваном.

Воспоминания.

От этой мысли у Гэва перехватило дыхание. Он так привык думать о Гавраксе как об отдельной личности, что перестал считать его воспоминания частью себя. Они теперь казались историей, которую мог ему рассказать кто-то другой. Если Зарконар говорит серьезно, если он засунет воспоминания, определяющие Гавракса, в голову Гэва, то что будет с Гэвом?

Его тошнило и хотелось прилечь. Но он вяло брел следом за остальными. Взгляд, который бросила на него Валевна, говорил о том, что она не считает Гэва простым идиотом, а подозревает, что его идиотизм гораздо сложнее. Но она молчала, и Гэв был благодарен ей за это. Обвинение в ведении своей игры и глупости все-таки сулит жизнь длиннее, чем подозрение, что он влюбился и переметнулся на сторону противника. Хотя, даже если тело его и переживет следующий час, у Гэва больше не было уверенности в том, что уцелеет его разум.

В кабинете Зарконар потратил пару минут, чтобы связать Элише руки. Шла она как-то странно, непривычно шаркая. Гэв все гадал, что это с ней, пока девушку не подтащили к центру диаграммы. Зарконар толкнул ее, поставив на колени. Она пошатнулась – и из-под взметнувшегося плаща вылетело несколько длинных облезлых перьев.

Всего на секунду Гэв воспылал ревностью к Фиари, примостившемуся меж прекрасных бедер принцессы. Потом вспомнил, что Фиари – петух, и почувствовал себя чуточку лучше.

Вероятно, он проиграл. Если только у Валевны не сдадут нервы. Если только он не найдет способ сорвать обряд. Но колдуны, все трое, будут наблюдать за ним как никогда пристально. Если у него получится, они убьют его. Если он проявит малейшие признаки нерешительности, они убьют его. Даже если он отлично сыграет свою роль, сейчас его все равно могут убить. Валевна, наверное, думала то же самое.

Гэв нехотя занял свое место на внешнем крае серебряного круга вызова, стараясь не споткнуться о раму зеркала. Он был уверен, что эту точку ему назначили именно потому, что тут ножки подставки так и лезли под ноги. Он держал серебряную шкатулку, которую вручил ему Зарконар, размышляя, как бы испортить то, что лежит внутри. Уронить? Открыть раньше времени? Заорать погромче?

Безмолвная спутница Ксаксуса и один из «мальчиков» Валевны, найдя место у стены, сгрузили Эванира на пол. Трок собрался было остаться, но Зарконар сердито зыркнул на гоблина. А Гэв шуганул капитана с Орлой, надеясь, что они воспользуются возможностью сбежать. Чем меньше доступных заложников, тем лучше.

Зарконар намотал на кулак волосы Элиши.

– Итак. Приступим.

Медленно, торжественно Ксаксус поднял хрустальный графин, который держал в руках. Вытащил пробку, наклонил сосуд. Тонкой струйкой полилась золотистая жидкость, замерцала – и вспыхнула. Слезы дракона испарялись прежде, чем достигали пола. Лил Ксаксус медленно, а струйка переливалась всеми оттенками красного, бросая на лицо мага теплые отсветы. Последняя капля сорвалась с края графина и исчезла в клубах дыма.

Гэв затаил дыхание. Если Валевна решилась что-то предпринять, то сейчас самое время. Она держала серебряный кувшин, и когда откупорила его, серебро стремительно потускнело, подернувшись грязной патиной. Валевна наклонила кувшин резко, выплескивая содержимое. Вязкая жидкость плюхнулась на пол, разбрызгиваясь, и с шипением впиталась в камень. Гэв подумал о том, что колдунье пришлось сделать, чтобы добыть семя, и поморщился.

А потом он понял, что она не рискнула. Просто сделала свое дело. И теперь он – единственный, кто может остановить ритуал.

Он мог бы швырнуть ларчик с молчанием монаха в голову Зарконара. А потом запустить огненный шар. Конечно, Зарконар защищен, но, возможно, в суматохе Элиша смогла бы сбежать, по крайней мере на какое-то время. Укрыться в туннеле, пока мэр не найдет Артарно.

Он видел, как пальцы Элиши шевелятся. Это было нелегко – со связанными запястьями. Но Гэв узнал движения. То было начало сотворения файербола.

Кто-нибудь обязательно заметит. Она неопытна, заклинание займет у нее минуту или две. Минута или две все более очевидных телодвижений. Зарконар уже оторвал взгляд от Валевны и ее кувшина с семенем демона.

Гэв рванул крышку шкатулки.

Он думал, что ему придется наклонять ее, выливать содержимое, как и всем остальным. Но молчание – не золото. И даже не жидкость. Оно хлынуло из ларца само, и Гэву показалось, что голову его обернули ватой. Все заглохло. Даже шум крови в ушах, которого он до этого момента не замечал, исчез.

Губы Зарконара двигались. Слишком поздно Гэв понял, что колдун читает заклинание. Он упустил свой шанс. Но Гэв все равно решил швырнуть шкатулку, и уже начал заносить руку…

Первое серебряное кольцо в полу вспыхнуло.

Зарконар улыбнулся. Неприятная это была улыбка. В уши Гэва вновь начал проникать звук. Сперва послышалось гудение, потом между ним и другими магами возникло мерцание: так колеблется воздух в жаркий день. Исходило мерцание от серебряного кольца вызова.

Они почти дошли до конца скопированных им страниц. Пришла пора потянуться к центру, чтобы скрепить узы. Гэв видел, что, когда Зарконар закончил читать заклинание, Ксаксус беззвучно зашевелил губами, считая:

– Четыре, три, два, один.

Трое колдунов по внешнему кругу подняли руки.

Но Гэв в последнюю секунду отпрянул. И Валевна напротив него, к его удивлению, сделала то же самое.

А Ксаксус сунул руку в марево. И закричал.

И упал на колени, глядя на дымящийся обрубок на том месте, где только что была его рука. Энергетическое поле круга испарило плоть при контакте. Пожилой колдун всхлипнул.

Гэв поймал себя на том, что и сам скулит. Валевна, выпучив глаза, пятилась прочь от круга.

– Трусы! – взревел Зарконар. – Заканчивайте то, что начали!

– Это не входило в сделку. – Валевна все отступала, качая головой, не отрывая взгляда от культи Ксаксуса.

– Что вам какая-то временная жертва в обмен на абсолютную власть? – Зарконар изменил тактику. – Вы уже так далеко зашли. Когда мы получим силу Великого Тиртракса, мы сотворим вам новые руки.

– Не могу не заметить, что ты выбрал позицию, не предполагающую потерю руки. – Валевна прищурилась. – Не хочешь поменяться?

– Думаешь, что можешь пересечь барьер и поменяться со мной местами? – Губы Зарконара скривились в усмешке. – Полагаю, нет. А теперь заканчивайте.

– Это сделаю я, – громыхнул новый голос, и дверь с грохотом распахнулась.