– Похоже, у тебя небольшая проблема, – сообщила Валевна за завтраком.

У Гэва было много проблем, поэтому небольшая конкретность не помешала бы.

Спал он плохо, но, честно говоря, лучше, чем ожидал, поскольку ожидал, что вообще не сможет уснуть. В какой-то момент, пока тянулись бесконечные ночные часы, он все-таки погрузился в дрему. И был разбужен угодливыми извинениями Грррибитла – тот каялся, что плохо застелил постель. Не лучший способ пробуждения, и Гэв чувствовал себя разбитым куда больше, чем если бы совсем не спал. На словесные поединки с Валевной у него нынче не было сил.

– Какая еще? – спросил он, вяло ковыряясь в расставленных на буфете тарелках.

Вероятно, после вчерашнего краха своих амбиций Орла решила максимально упростить завтрак. Штабельки жареного хлеба, ломтики бекона, горшочек каши, услужливо поддерживаемый если не в горячем, то хотя бы в полужидком состоянии тлеющей под ним угрюмой саламандрой. Интересно, что пообещали саламандре в обмен на службу? Какой еще долг повис на Гэве?

Валевна аккуратно намазала маслом кусочек хлеба. Ксаксус и Зарконар не показывались. Спасибо за небольшую милость.

– Замок осажден соперничающими лагерями героев. Думаю, мне стоит поторопиться насладиться этим маслом, пока оно еще есть.

Проснувшись, Гэв не выглянул в окно, не в силах вынести яркого дневного света. Очевидно, это было ошибкой. Еще одно ошибкой, добавившейся в общую кучу.

– Разберусь после завтрака, – пробурчал он, понятия не имея, как собирается разбираться. Но пустой желудок в любом случае не подмога.

– Вот. – Валевна, на лице которой отражалась явная жалость, которую, впрочем, она едва ли чувствовала, протянула Гэву флягу.

– Что это? – Он с сомнением принял дар. Понюхал – и волоски в носу свернулись от запаха. Не такого уж и скверного, просто настолько сильного, что некоторым частям его тела отчаянно захотелось спрятаться в другие части его же тела. Может, напиток убьет его. Может, и к лучшему. Почему он не мог спуститься ночью в винный погреб вместо того, чтобы пытаться уснуть? Наверняка жуткое похмелье было бы лучше этой густой и липкой смеси усталости и самобичевания. Как бы он радовался головной боли, не дающей думать!

– Это поможет тебе взбодриться, – сказала Валевна.

– О какой бодрости идет речь? – Он качнул фляжку, жидкость внутри колыхнулась. Запаха это не улучшило.

– О такой, что ты сможешь позаботиться о вторжении многочисленных героических отрядов, а вечером не запороть ритуал и не прикончить нас всех, – язвительно ответила она.

Если она хочет его убить, то это – не самый разумный способ. Самый простой, возможно. Но не самый разумный. А Валевна не из тех, кто предпочитает простоту разуму. Гэв задержал дыхание и сделал глоток.

И увидел рассвет. Не тот рассвет, который наступил несколькими часами раньше. Время на миг перестало иметь значение. Он увидел разгорающееся сияние, обжигающее глаза, оставляющее неизгладимые отпечатки теней души на стенах сознания. Он чувствовал каждую ворсинку каждой ниточки ткани, касающейся его тела. Чувствовал благоухание ополаскивателя для волос Валевны, и дымок бекона, и стойкий душок гоблинов, въевшийся в камни замка, и прохладный серый запах самого камня, и все это подавлял кислый смрад его собственного немытого тела. Он отчетливо ощущал каждую щербинку на своем каждом зубе.

Гэв сплюнул, и время вновь ускорилось, но острейшие чувства – все одновременно – продолжали терзать его.

– Потягивай, не глотай, – с улыбкой посоветовала Валевна.

– Могла бы сказать сразу, – выдавил он.

– Так забавнее, – ответила она.

– Ненавижу тебя.

– Неужели это чувство овладело тобой только сейчас? – Она наклонила к плечу голову, разглядывая его из-под полуопущенных ресниц. – Это самый долгий срок, который продержался кто-либо из мужчин за многие годы.

Он сгреб все тосты, которые смог ухватить.

– Прошу меня извинить, у меня тут вторжение, которым нужно заняться. – Свой уход он постарался обставить как можно достойнее.

– Пошли им от меня воздушный поцелуй, дорогой, – пропел за спиной голосок Валевны.

К тому времени, как он добрался до крепостных стен, хлеб с маслом в его руках превратился в восхитительное месиво. Все пальцы были в жирных хрустящих крошках – даже после того, как Гэв расправился с бывшими ломтями. По пути он прихватил подзорную трубу и сунул ее под мышку, а теперь не хотел доставать, чтобы не заляпать. Гиперчувствительность не шла на убыль, и Гэв морщился, страдая от страшных ран, оставленных корочками хлеба на его нёбе.

Элиша уже стояла на укреплениях, в образе Вьюр, черт бы ее побрал. Он сомневался, что ей удалось одурачить стражников, заставив их поверить, что она – это два человека и его «подручная» действительно провела ночь, охраняя принцессу. Скорее, они все поняли и просто подыгрывали ей, полагая, что именно этого хочет хозяин. Наверное, стоило спросить, но сейчас у него не было сил. Гэв поискал что-нибудь, чтобы вытереть руки, не желая оставлять на мантии жирные пятна, и ограничился тем, что украдкой погладил камни, чувствуя, как крошки колют ладони.

Он посмотрел на деревню. За полями, у леса, было разбито по меньшей мере три лагеря, на довольно большом расстоянии друг от друга. Вероятно, палатки ставились в темноте, и люди не подозревали, что рядом поселились и другие герои. В поле стояли, жестикулируя, члены двух отрядов. Забыв об опрятности, Гэв приставил к глазу подзорную трубу. Противники могли координировать атаку, но, судя по тому, как одна группа крохотных фигурок удалилась, они, скорее всего, спорили о том, у кого больше прав штурмовать замок с подобающим размахом.

Почему герои не напали с первыми лучами солнца? Возможно, потому, что на пути у них лежала гигантская туша дракона (ну, драконоподобной твари) Ксаксуса. Возможно, в темноте они решили, что чудовище спит, и боялись его разбудить. Но сейчас они уже должны были понять, что дракон мертв. Сверхъестественный зверь Ксаксуса сломался сверхъестественно быстро. Даже отсюда, сверху, Гэв улавливал доносимый ветром запашок начавшегося разложения.

– Те, кто поумнее, проникли в деревню, полагаю, – заметил он.

Элиша покосилась на него и тут же вновь перевела взгляд на деревню с ее дерзновенными штандартами.

– Скольких ты уже видела? – спросил он.

– Видела кое-кого, – нехотя призналась она.

– Трудновато отличить их от приезжих.

Впрочем, наблюдая за открытием ярмарки, Гэв понял, что не так уж это и сложно. Герои украдкой бросали на замок оценивающие взгляды. Гости откровенно пялились.

– О нет, – выдохнула Элиша.

Проследив, куда она смотрит, Гэв увидел особо подозрительного барда, чудовищно долго настраивающего лютню невдалеке от стен замка.

– Ты его знаешь? – небрежно спросил Гэв. У барда были золотые локоны, в точности такие, как у Элиши, когда она носила зачарованное кольцо, ну и как у Фиари, если уж на то пошло. По крайней мере, пока его волосы не сменились петушиным гребнем.

Он посмотрел на принцессу. Руки ее лежали на парапете, плотно-плотно прижимаясь к камню.

– Родственник? – предположил Гэв. – Может, брат?

– Если они нападут, то будут убиты, не так ли.

Тон ее не предполагал вопроса.

– Если они соберутся всем скопом и будут действовать сообща, то кто-то, возможно, прорвется, – ответил он. – Хотя они вроде как не слишком заинтересованы в том, чтобы делить славу.

– Как ты думаешь, они знают о других колдунах?

– Те, кто в деревне, должны знать – вчера мы устроили то еще представление, и пришлые, несомненно, рассказали героям. А те, кто в лагере? Сомневаюсь. Вопрос в том, собирается ли Артарно явиться наконец собственной персоной.

– Будь старая дура здесь, она бы уже раскрыла все свои карты, – раздался за их спинами вкрадчивый голос.

Гэв не обернулся, но волосы у него на затылке встали дыбом. Как долго Зарконар стоял там? Что именно он слышал?

– Но она почти никогда не покидает свою башню, – продолжил колдун. – Предпочитает посылать идиотов-героев. А мы уже видели, чем это оборачивается.

Краем глаза Гэв заметил, что Элиша смотрит прямо перед собой, явно желая оказаться где угодно, только не здесь. Что ж, Гэву этого тоже очень хотелось бы.

– Отличный пример и прекрасный экземпляр. Как мы с ним поступим? – Зарконар задумчиво взирал на барда, и его надменный взгляд ясно давал понять, что мнение нижестоящих его не слишком интересует. – Мне бы не хотелось, чтобы сегодня нас беспокоили. Кому нужно, чтобы ему мешали сосредоточиться?

Страх скрутил Гэву кишки. Бард, родня он Элише или нет, считай, уже мертвец. Вопрос только, сколько еще народу умрет вместе с ним? Один отряд героев или все три? Или половина города? Зарконар не только не позаботится о том, чтобы избежать сопутствующего ущерба, но и будет наслаждаться им. Гэв едва осмеливался дышать и пытался не смотреть на Элишу, чтобы не привлекать к ней внимания. И мысленно желал, чтобы и она делала то же самое. Слилась с камнем. Пусть Зарконар сконцентрируется на герое, и девушка, может быть, уцелеет. В конце концов, ему нужен только Гэв. Подручная Гэва – особа посторонняя. Наверняка ведь она это понимает?

– Что они там делают? – спросила она нарочито бодрым голосом.

Зарконар отвел взгляд от златовласого юного героя и посмотрел туда, куда указывала Элиша, а указывала она на странное копошение возле драконьей туши.

– Полагаю, ты у нас маленькая подручная, не так ли? И ты столь же слаба, как и твой хозяин?

Однако внимание колдуна было приковано к тому, что происходило в поле. Гэв молча протянул Зарконару подзорную трубу, но тот отмахнулся и что-то начертил в воздухе. Свет внутри незримого контура исказился, и изображение внезапно сфокусировалось в рамке: увеличенное, четкое, как в подзорной трубе, только видное всем. Способность Зарконара сотворить следящие чары без каких-либо компонентов и подготовки привела Гэва в еще большее уныние.

Несколько героев ползли по стерне, продираясь к дракону. Двое были в кольчугах, но трое других щеголяли в ярких мантиях добрых волшебников. То есть, скорее тех, кто исповедует преданность добру, чем тех, кто искушен в его сотворении.

– Они что, думают, он все еще жив? – вслух удивилась Элиша.

Гэв покосился на Зарконара и быстро отвел взгляд. Темный Маг открыто забавлялся.

– Не понимаю, как им вообще могло такое прийти в головы, – ответил Гэв, больше чтобы выиграть время. – В смысле, если запашок чувствуется даже здесь, вблизи от вони глаза должны слезиться.

– Они думают, это лич, – сказал Зарконар, улыбаясь. – А было бы, пожалуй, весело оживить тварь и выпустить ее на свободу.

Гэв представил себе дракона-зомби, буйствующего в городке, и едва сдержал дрожь. Нельзя показывать никакой эмоциональной привязанности. Ни его к деревне, ни, уж точно, Элиши к барду, как бы ни подначивал их Зарконар. Ему нравится играть с добычей. Он хочет, чтобы ему дали повод для нападения, и позаботится о том, чтобы этот повод ему дали.

Три добрых волшебника рассредоточились, обступив полукругом крестец дракона. Продолжая пригибаться, они принялись синхронно водить руками. Тонкие лиловые линии протянулись меж ними – и ушли в землю, поднырнув под чудовище, чтобы сойтись непосредственно под центром тяжести туши.

– О нет. – Гэв внезапно узнал заклинание.

– О да. – Зарконар запрокинул голову – и расхохотался.

– Подождите, что? – не поняла Элиша.

Гэв беспомощно протянул руку, словно мог остановить глупцов. Маг в центре поднял стеклянный шар, наполненный искрами. И бросил его. Шар разбился вдребезги, рассыпался тысячью осколков.

Дракон взорвался.

Фонтан грязи взметнулся куда выше крыш замка. Извержение скрыло из вида центрального волшебника, но двое его товарищей торжествующе вскинули руки. Один даже подпрыгнул от радости. Потом они развернулись, чтобы уйти. Внизу ликовали жители деревни.

– О, – протянула Элиша. – Полагаю, это решило проблему.

Зарконар вскинул руку, и Гэв мигом повалил девушку на землю. Несмотря на то, что она протестующе извивалась, он все же попытался прикрыть ей голову – по крайней мере, собственной грудью. Щит Зарконара взлетел над Зарконаром и только над Зарконаром, как с раздражением отметил Гэв.

– Что ты… – рявкнула Элиша.

И тут начался дождь. И крики.

Труп дракона, разорванный в клочья, но даже не подумавший испариться, посыпался на землю миллионами ошметков разного размера.

Им, стоящим на стенах, достались в основном брызги крови и иногда кусочки гнилой драконьей плоти с палец размером, шлепающиеся на спину Гэва.

В присутствии Зарконара совсем не хотелось долго держать глаза закрытыми. Гэв на миг вскинул голову – и увидел гигантский кусок хвоста, падающий с неба. Ликование героев сменилось паникой; все они бросились наутек, виляя зигзагами, спасаясь от драконьих останков – порой размером с добрую лошадь, – плюхающихся на землю вокруг них. Из-за парапета Гэв не видел деревню, но слышал крики. И визг. И хлюпанье. Прямо на Гэва летел глаз одной из голов-близнецов. Время словно замедлило свой ход. В зрачке отражалось искаженное ужасом лицо мага. Потом глаз ударился о камень и лопнул перезрелой дыней, забрызгав Гэва слизью.

Зарконар стоял, подбоченившись, окруженный зеленым мерцанием, отражающим ливень гнили. Он посмотрел сверху вниз на Гэва, скорчившегося над «подручной», и усмехнулся, сверкнув неестественно белыми зубами. По спине Гэва пробежал холодок. Он сам только что дал Зарконару подтверждение, которое тот искал.

– Вот это забава. – Элиша села и аккуратно вытерла со щеки драконий жир. – Кого-нибудь расплющило?

Гэв хотел шикнуть на нее, спрятать себе за спину, но, что бы он ни сделал, это бы лишь подстегнуло Зарконара.

Колдун приподнял бровь.

– Что ж, по крайней мере, у тебя есть чувство юмора, которого так не хватает твоему хозяину. И характер. Ты не бесхребетная. Возможно, когда все закончится, ты пересмотришь свои… привязанности.

Гэв почувствовал, как напряглась Элиша, но лицо ее осталось бесстрастным. Она оттолкнула его, и он неохотно отпустил принцессу.

Они кое-как поднялись. В деревне крыша одного из домишек совсем обрушилась; в провале, в груде заляпанной ихором соломы, лежала одна из оторванных драконьих голов. Флаги на площади печально провисли, несколько прилавков опрокинулись. Один медленно повалился прямо у них на глазах. Залитые кровью посетители ярмарки с воем метались туда-сюда. Но не жители деревни, отметил Гэв. Знакомые с образом действий Темных Магов, они отступили, дожидаясь, когда станет по-настоящему безопасно. А любители новшеств искали, на что поглазеть, – ну и получили сполна. Гэв надеялся, они почувствовали, что не зря потратили свои деньги.

– Да, это улучшает настроение, – сказал Зарконар. – Теперь нужно сделать что-то с лазутчиками.

Элиша невольно сглотнула – довольно громко.

– Не одобряешь, маленькая подручная? – Зарконар со своей вечной сардонической ухмылкой отступил на шаг. – Возможно, в тебе все-таки нет того, что нужно.

Кажется, Элиша собиралась ответить. Но Гэв помешал ей.

– Не думаю, что в этом будет необходимость.

Зарконар устремил на него столь пристальный взгляд, что у Гэва скрутило плавящиеся кишки. Зато колдун отвлекся от Элиши.

– Ты возражаешь?

– Нет, конечно нет. – Гэв старался, чтобы голос его звучал небрежно. – Для меня было честью наблюдать вчера за работой мастера. Весьма эффективной работой.

Он, как мог, стряхнул с мантии слизь.

– Но я тут в роли хозяина, и разбираться со всяким сбродом – моя обязанность, – продолжил он. – Почему бы мне не закончить уборку, чтобы ты мог сосредоточиться на том, ради чего прибыл?

Зарконар смотрел на него, прищурившись, и Гэв испугался, не переборщил ли он с учтивостью. Потупившись, он уставился в пол, позволив крови прилить к щекам.

– Если… если вы не против. Милорд. – Он поковырял носком ботинка пол. Изображать смущение и тревогу было нетрудно. Проблема была в том, чтобы не дать смущению и тревоге скатиться в истерику. Сглотнув, он кивнул на героев, стоящих лагерем у его владений. – Я прощу прощения за… неудобства.

– Правильно просишь, – сказал Зарконар после долгой паузы, во время которой Гэв смотрел в землю, все больше впадая в панику. – Эти волнения едва ли приемлемы. Хорошо. Разгребай свою грязь, пока мы… – слова «компетентные люди» он оставил несказанными, – начнем подготовку.

Зарконар направился к лестнице, но остановился в дверном проеме.

– И еще, Гавракс.

– Да, милорд? – Гэв вскинул взгляд и тут же вновь потупился, вперившись в камни.

– Если нас опять потревожат, я буду очень недоволен. – Взгляд Зарконара переместился на молчащую и дрожащую Элишу. – Я слышал, ты интересуешься жертвоприношениями, и, похоже, тебе глянулась моя техника. Возможно, я продемонстрирую ее тебе еще раз, с более близкого расстояния.

И, обставив свой уход должным образом, завершив сцену угрозой, Зарконар двинулся вниз по лестнице.

Колени Элиши подогнулись. Гэв потянулся к ней, чтобы поддержать, не дать удариться о стену, но девушка отдернула руку.

– Не прикасайся ко мне!

Он опустил взгляд, чтобы не смущать ее, дать возможность прийти в себя. Внизу Тервин, очевидно, решила, что прошло уже достаточно времени без каких-либо происшествий и опасность миновала, – и принялась организовывать команды уборки и расчистки. Деревенские рассекали море приезжих, которые, постепенно оправившись от шока, начали возбужденно сравнивать свои впечатления от взрыва дракона.

– Это было так близко, как я думаю? – тихо спросила Элиша.

– Даже ближе, – ответил Гэв.

Она молча смотрела, как маленькие фигурки внизу достают метлы, грабли, лопаты и начинают расчищать завалы. Действовали люди слаженно и эффективно. Очевидно, уборка останков монстров была для них просто еще одной рутинной работой. Кто-то подключил к колодцу ручной насос и принялся поливать из шланга каменные плиты площади. Похоже, местные брали с посетителей плату за привилегию быть окаченными чистой водой. Гэв мысленно поаплодировал Тервин. Возможно, они уже покрыли свои расходы. А если приготовлено достаточно чеснока, то его ароматы, пожалуй, даже перебьют драконью вонь.

– Я думала, ты трус, – сказала Элиша.

– Я трус.

– Тогда я тоже. – Она поежилась. – В жизни он куда страшнее, чем я себе представляла.

– По крайней мере, ты достаточно быстро соображаешь, чтобы отвлечь его, – вздохнул Гэв. За ужином он должен был вести себя иначе. Еще не знал как, но должен был сделать что-то по-другому.

– Как мы можем остановить такого, как он? – Элиша оттянула высокий ворот рубахи, потрогала скрытый под ним ошейник.

– Не знаю.

Далеко в полях собрались нераздавленные герои, что-то замышляя. Гэв не видел тех, кого заприметил в городе; вероятно, они попрятались под крыши на случай нового внезапного ливня из потрохов монстра. Гигантских туш больше не было, да, но Гэв не мог, положив руку на сердце, пообещать, что позже не последует дождя из кальмаров. Это нечестно. У хороших парней есть союзники.

С другой стороны, возможно, и у него они есть. Никто из них не был таким союзником, которого признал бы Гавракс, но, опять-таки, никто из них и не стал бы сотрудничать с Гавраксом.

– Но, может, знает кто-то другой.