Он осторожно толкнул дверь и проскользнул в комнату. Конечно, самым логичным и простым было бы зачаровать замок. Гэв пытался думать как тронный зал. Жир на его коже напоминал комнате о его принадлежности. Он был внутри – во всех смыслах. В и без того темном помещении потемнело еще сильнее. Может, это активировалась защита? Гэв застыл. Голова кружилась. Только сейчас он понял, что задержал дыхание, и заставил себя сделать один глубокий медленный вдох. Потом второй. Циркуляция крови восстановилась, и после еще нескольких вдохов в голове прояснилось.

Он – идиот, но он не может позволить себе быть идиотом.

Гэв пересек пространство, медленно, шаг за шагом. Зал вообще-то был не так уж и велик, но он никогда в полной мере не осознавал, каким долгим должен казаться путь к возвышению с троном для посетителей. Ему постоянно приходилось напоминать себе, что нужно дышать.

Гэв навострил уши, ловя голоса или движение. Он не осмелился сам поставить ловушки, которые предупредили бы его о том, что Зарконар возвращается. Оставалось надеяться, что Валевна и Элиша устроили хорошее представление.

Было темно. Слишком темно. Как искать что-то в такой темноте? Можно зажечь факел. Но принадлежит ли свет этому месту? Только не в столь поздний час ночи. Придется пробираться на ощупь, пользуясь своим весьма скудным ночным зрением.

Ну и куда бы он положил бесценное заклинание, которое не хочет потерять, но и не хочет постоянно носить с собой? На помосте высилась кровать, выглядящая еще более внушительно, чем в спальне. Если Зарконар и не защитил чарами комнату, то кровать уж наверняка. Но этому месту Гэв тоже принадлежал. Он изо всех сил постарался подавить отвращение к уродливой мебели. Он спал на этой кровати каждую ночь, годами. Это – его. Кровать знает его, убеждал он громоздкое чудовище. Где тут можно спрятать книгу или свиток? Под подушку? Прикусив губу, он сунул руку под мешок с перьями. Ничего. Ни разряда, ни укола, ни книги.

Может, под матрасом? Гэв вновь замер, прислушиваясь. Это что, шаги? Нет. Просто стучит его сердце. Он приподнял матрас, пытаясь не слишком смять покрывало, и пошарил по веревкам, на которых возлежала перина. Ничего. Он вновь опустил матрас и разгладил ткань.

Думай, проклятье, думай! Где еще в этой комнате можно что-то спрятать? Будь он могущественным магом, пожелай укрыть что-то в помещении, почти лишенном мебели, какой тайник он бы выбрал?

Выбрал? Нет! Устроил бы свой, конечно.

Стены тут из толстых каменных плит. Чтобы проделать дыру, потребовалось бы потратить слишком много магической энергии. А вот помост… Помост – простая деревянная платформа. Вопрос в том, вскрыл ли ее Зарконар при помощи магии и магией запечатал же или создал дверцу? Если тайник заперт магией, ситуация безнадежна. Гэву пришлось бы проделать в платформе дыру, и если Зарконар, предположим, мог аккуратно открывать и закрывать точку доступа, Гэву это недоступно. Ему очень хотелось помолиться сейчас кому-нибудь, но он больше не чувствовал себя в ладах с Темными Богами и сомневался, что Светлые станут его слушать.

Или станут, если он попросит за кого-то другого?

«Пожалуйста, – подумал он. – Не ради меня. Ради Элиши. И Тервин. И Орлы, и Грррибитла, и Трока. И Сирако. Они заслуживают лучшего. Если меня кто-нибудь слышит, помогите мне, чтобы я мог помочь им».

Гэв огладил ладонями торцы ступеней, пытаясь вспомнить, есть ли на них видимые стыки. Он понятия не имел. Зачем бы ему обращать внимание на что-то подобное? Он всегда был слишком занят, топая, возвышаясь, запугивая. Если он выживет, нужно будет уделять больше внимания мелким архитектурным деталям.

Вот. Щель. Но была ли она тут всегда? Из-под двери пробивался слабый свет, но Гэв почти ничего не видел. Полоска тянулась в угол. Потом, через всю ступеньку, в другой угол. Наверх, в следующий. И снова вбок, возвращаясь к началу. Нет, это не стык. С чего бы вдруг вырезать в доске прямоугольник? Гэв вогнал в щель гвоздь и легонько нажал, почувствовав сопротивление, только сопротивление обычного неотесанного дерева, а не защелки или чего-то такого. Он пошатал гвоздь – и прямоугольная дощечка упала на каменный пол со стуком, разнесшимся поразительно громким эхом по пустой комнате. Гэв застыл. Потом заставил себя двигаться. Если кто и услышал грохот, они все равно ворвутся. Прятаться тут негде. Ему нужно сосредоточиться и ускориться.

Он наклонился, пытаясь не заслонять головой толику света. Да! Вот оно! Несколько разрозненных листов бумаги, сложенных тоненькой стопочкой. А за ними – какой-то глиняный горшочек.

Часть комнаты, часть комнаты, он – часть комнаты. Тайник устроили не слишком искусно: просто прожгли доску тонким лучом, вынули прямоугольник, а потом вставили деревяшку на место. Наверное, Зарконар слишком спешил спрятать свои пожитки. А если он наложил чары, чтобы выяснить, не перемещали ли их, например… что ж, Гэву просто придется рискнуть.

Он нерешительно сунул в дыру левую руку. Если там ловушка, то пусть лучше она захлопнется на нерабочей руке. Конечно, он предпочел бы, чтобы ни на какой руке ничего не захлопывалось, однако время на осторожность у него было ограничено. Однако бумаги дались легко, и ничего страшного не случилось.

В кои-то веки он продумал хоть что-то наперед. Гэв не мог просто взять записи – так, чтобы Зарконар не заметил этого на следующий день, когда придет за ними. Чтобы прочитать что-то, было слишком темно. Но у Гэва имелось то, что нужно. Из мешочка на поясе он вытащил свои – впитывающие – бумаги. Аккуратно и плотно прижал одну к рукописному документу, зная, что зачарованный лист вберет в себя каждую чернильную черточку. Оригинал станет чуть-чуть светлее, но не настолько, чтобы это бросалось в глаза. А всосавшиеся чернила за несколько минут образуют вполне читаемую копию.

Он отложил первый лист, аккуратно перевернув его, и принялся за второй. Надолго ли Валевна задержит Зарконара? Может, Элиша тоже постарается. Следующий лист. Если бы только у него было время предупредить девушку. Но он сказал ей, что обратится за помощью к Валевне, чтобы отвлечь внимание Зарконара, и надеялся, что принцесса сама все поймет. Он бы, пожалуй, боялся, что Элиша никогда не простит ему унижения, но у нее и так набрался длинный список того, что нельзя прощать, так что ему еще один пункт?

Постоянно прислушиваясь, он закончил с остальными листами и сунул копии в мешочек на поясе. Потом аккуратно вернул оригиналы на место.

Но что там в горшочке? Гэв замер. Нет, шагов нет. Осмелится ли он воспользоваться моментом, чтобы удовлетворить свое любопытство? Хотя, если это что-то настолько важное, что Зарконар попытался его спрятать, разве Гэв может позволить себе не проверить, что там?

Гэв вытащил горшок. Откупорил его дрожащими руками, почти не смея надеяться.

Сосуд был полон крупного серого порошка.

Нет. Не может быть. Хотя почему нет? Настолько проще было бы дразнить Гэва его воспоминаниями, или умасливать его, или угрожать ему, если привезти эти воспоминания с собой? Если… если только они настоящие. Может, это приманка? Тогда зачем прятать?

На лестнице раздались шаги и невнятный голос Валевны. Гэв знал, что у него есть всего несколько секунд, пока гости-маги спустятся по винтовой каменной лестнице, чтобы поставить деревянный прямоугольник на место и убраться отсюда.

Забрать воспоминания? Или оставить? Он хотел вернуть их, хотел до ломоты в зубах. Теперь он понимал, что они принесут боль. Какое бы прошлое ни создало человека вроде Гавракса, оно не могло быть приятным. А если Гавракс что-то и считал приятным, Гэв сомневался, что это принесет удовольствие ему. Он бы понял. Узнал бы, кем был на самом деле. Получил бы оправдание ярости Гавракса. Может, если бы он узнал, что изначально сформировало образ мыслей мага, ему было бы легче прокладывать новые пути. А это стоило чего угодно.

Почти чего угодно. Потому что если горшочек пропадет, Зарконар об этом узнает.

Насколько серьезную проблему это создаст? Зависит от того, что в бумагах. От того, потребуется ли им устраивать колдуну сюрприз. И от того, насколько тот разозлится, если его планы нарушат.

Конечно, Гэв мог улизнуть, прихватив воспоминания. Может, даже украв один из ковров Валевны. Это все, чего он хотел изначально. Затея с кражей бумаг всегда была рискованной, и нет никаких гарантий, что это чем-то поможет. Кого он обманывает? Элиша никогда не простит его, что бы он ни говорил. И чем вообще он им обязан? Никогда больше у него не будет такого шанса. Если кто-то снимет с нее ошейник, удостоит ли она его хотя бы взгляда, хотя бы мысли, прежде чем сбежать навсегда?

Он так устал от этих колебаний. Неужто он и вправду собирается отказаться от единственного шанса обрести хоть какую-то уверенность ради людей – ради женщины, которая всегда будет ненавидеть его, как бы он ни старался?

Шаги приближались. Сейчас или никогда.

Скривившись, он сунул горшочек обратно. Деревяшка поначалу застряла, не желая вставать на место, но он кое-как вогнал ее.

Назад, назад, так быстро, как только можно бежать на цыпочках. Гэв выскользнул за дверь, мягко прикрыл ее. Пара почти уже добралась до подножия лестницы. Три шага до ниши. Гэв вжался в густую тень. Втянул живот. Затаил дыхание, как это ни смешно.

Дверь открылась. Шаги. Дверь закрылась. Снова шаги, удаляющиеся – это, вероятно, уходит Валевна. Тишина. Никаких криков. Гэв ждал, гадая, проверит ли Зарконар свой тайник. Но ничего не слышал. Сколько ему ждать? Лучше ему находиться подальше, если вдруг обнаружится какой-то непорядок. Может, обвинить очередного героя?

Он ушел крадучись – грабитель в собственном доме. Наверх, по лестнице. Нормально дышать Гэв осмелился только на полпути к камере принцессы.

Почему он не взял горшок с памятью? Отказавшись за ненадобностью от ходьбы на цыпочках, он поймал себя на том, что громко топает по коридору, да так, что больно ступням. Что это было, отвага или трусость? Он что, считал себя кем-то вроде героя? Но он видел, чем кончают герои. Так кем же он себя считает? Похоже, теперь он никогда уже этого не узнает.

Он понял, что хотел сказать ей. Гэв все еще стремился найти какое-то оправдание действиям Гавракса. Хотел обнаружить достойную трагическую предысторию, которую можно положить к ногам Элиши, чтобы она поняла его, и пожалела, и, может, даже простила. Потому что если она не сможет простить его, как ему простить самого себя?

Потому что, возможно, оправдание было. Может, когда-то, давным-давно, он был милым невинным ребенком – все были когда-то милыми и невинными, не так ли? И случилось что-то ужасное, может, даже много чего ужасного, что объясняло все. И тогда все, что ему нужно сделать, это найти дорогу назад. Чтобы потом двинуться вперед.

Но что, если оправдания поступков Гавракса – всего лишь оправдания? Что, если то, что он нашел бы в воспоминаниях, сделало бы все не лучше, а хуже?

Он все-таки трус, решил Гэв. Только непонятно, кого он боится, Зарконара или себя.

А вот и темница.

– Просто проверю, как там дела, – неопределенно бросил он страже и закрыл за собой дверь.

– Ну? – Кажется, Элиша все это время расхаживала по комнате взад и вперед.

– Я кое-что нашел, – начал он. Сильно она злится? – Ты в порядке?

– Этот вопрос входит в список тех, которые ты не имеешь права задавать в данный момент, – рявкнула она. Все-таки злится. – Что ты нашел?

– Точно не знаю, – признался он, благодарный за смену темы. – У меня еще не было возможности взглянуть.

Он вытащил из мешка несколько смятых бумаг и разгладил их. Блеклый текст было нелегко разобрать, да и почерк был далеко не каллиграфическим.

– Ну?

– Минутку, – огрызнулся Гэв. – И поднеси лампу поближе.

Озадаченно изучая текст, он принялся рассказывать по ходу дела:

– Так, значит, в первой части описывается рунический круг, который нужно начертать на полу. Мелом. Это хорошо.

– Мелом – хорошо? А чем плохо? – уточнил Фиари.

– Кровью, – ровным голосом ответила Элиша. Похоже, у нее было время просмотреть по крайней мере несколько заклинаний в кабинете Гэва во время уборки.

– Руны, руны, руны. Много рун. На то, чтобы изобразить все это как следует, уйдет добрая половина дня.

– А если нарисовать неправильно? – спросила Элиша. – Что, если ты – или «мы» – сделаем пару ошибок? Намеренно?

Гэв как раз добрался до этого – и поморщился, поскольку обрывки воспоминаний, зацепившись за тему, ожили.

– Ох. Этого делать не стоит.

– Нет?

Он посмотрел ей прямо в глаза, отчаянно желая, чтобы Элиша ему поверила. Не то чтобы у нее было много причин для этого, но если она не поверит, все они умрут страшной, страшной смертью.

– Потому что рунический круг – часть нашей защиты. Призывающее заклинание направляет того, кого мы призываем, жертва обеспечивает выполнение призванным наших требований, но круг – это то, что удерживает призванного от невыполнения наших приказов.

– А что же призванный сделает, если не будет круга?

– Ну, в данном случае, когда мы пытаемся поднять… Я этого не говорил. Одного из древних богов из внешней тьмы. А всем известно, что таким больше всего хочется вырваться в нашу реальность и поглотить все, до чего можно дотянуться.

– Ох. – Элиша выглядела пристыженной.

– Убьет он не только тех, кто вызвал его, – продолжил Гэв, глядя на девушку и петуха. Было очень, очень важно, чтобы они это поняли. Ему вовсе не нужно, чтобы несостоявшийся герой решил, что несколько Темных Магов, лишившихся душ, – не слишком большая потеря. – В зависимости от того, сколько свободы действий дает неверный рисунок, призванный может прорвать дыру в ткани реальности размером с комнату. Или с замок. А может, даже с окружающее королевство, если первоначальный импульс будет велик.

– В смысле – дыру? – Элиша явно подозревала, что он преувеличивает.

– В смысле, что вместо замка будет гигантская черная зияющая пасть, которая примется засасывать все, что к ней приближается, пока реальность не восстановится. – Гэв поежился. – Но и когда это произойдет, это будет… словно кто-то небрежно заштопал дырку в ткани, стянув края. Ткань станет неровной, сморщенной, можно идти по одной стороне – и вдруг перескочить на другую, а то, что было посередине, просто исчезнет. Некоторые считают, что некоторые странные уголки мира – это те места, где реальность затягивали такие дыры.

– Вроде Иларитского леса? Или Великой топи? – отважился спросить Фиари.

Гэв пожал плечами. Ни того, ни другого названия он не помнил.

– Возможно. Не остается ведь никого, чтобы потом объяснить что-то людям.

– Ясно, – сказала Элиша. – Значит, руны должны быть начертаны правильно. Что дальше?

Гэв снова уставился в бумаги.

– Дальше – ключевые компоненты. Похоже, их три. Слезы дракона, молчание монаха и, э, семя одного из низших демонов.

– И где вы собираетесь все это доставать? – спросила Элиша. – Драконов поблизости вроде не наблюдается.

Гэв покачал головой.

– Все это у нас уже есть, или, по крайней мере, я так думаю. Ксаксус отвечал за драконьи слезы. Валевна добыла, э… – Он покраснел.

– Она очаровала демона? С нее станется.

– А молчание монаха? – удивился Фиари.

Ответ сам пришел Гэву в голову.

– Полагаю, этим занимался Зарконар. Существуют способы извлечения ключевых человеческих качеств. Неприятные способы.

Теперь содрогнулась Элиша.

– Не сомневаюсь.

Но Гэв не хотел сейчас задумываться об этом.

– Итак, на закате в ночь новолуния эссенции трех ключевых компонентов три колдуна выливают в трех определенных местах круга. Четвертый колдун стоит в центре с… – Он умолк, сожалея, что начал читать вслух. Нужно было сперва просмотреть записи в своей комнате.

– С? – поторопила Элиша.

Гэв заставил себя продолжить:

– С девственницей королевской крови.

Но она только кивнула.

– Мы знали, что я должна где-то там быть. Что потом?

Гэв сглотнул.

– Потом мы читаем заклинание, и нет, я не произнесу сейчас ни слова из него.

Она снова кивнула, бледная как мел.

Дальше Гэву совсем не хотелось говорить.

– Заклинание обещает, что в качестве жертвы прольется девственная кровь.

Фиари зажмурился. Элиша, однако, пристально смотрела на Гэва.

– А что именно это означает? Может, достаточно уколоть палец? Или он планирует перерезать мне горло? Если мне удастся избежать смерти, это помешает завершению ритуала? Или мы обречены, даже если прольется лишь капля?

– О. Э… – Гэв принялся ворошить бумаги. Вообще-то он не думал, что будет дальше после «прольется кровь», и ожидал, что и принцесса на этом остановится. Что ж, следовало ожидать – она куда крепче и глубокомысленнее него. – «Кровь сердца». Похоже, нужно пронзить ножом твое сердце.

– Значит, капелька не годится, – мрачно кудахтнул Фиари.

– Не знаю, хорошо это или плохо, – пробормотала Элиша.

– Как это может быть не плохо? – воскликнул Фиари, топорща перья.

– Ну, очевидно, было бы неплохо, если бы ритуал не требовал моей смерти. Но все равно, едва ли Зарконар, сделав дело, отправил бы меня домой. А раз требуется пронзить сердце, заклинание не активируется случайно, если я вдруг всажу в палец занозу.

– У нас тут три листа рисунков и еще два – заклятий, – сказал Гэв. – Случайно все равно ничего не активировалось бы.

– Но если кто-нибудь, к примеру, толкнет меня в нужный момент и меня только оцарапают, а не проткнут, то не получится ли так, что, даже если моя жизнь и не будет спасена, врата не откроются? – спросила Элиша.

– Нет, врата откроются, а вот весьма раздраженный Темный Бог не получит обещанной жертвы, – ответил Гэв. – И никому из находящихся в комнате не поздоровится.

– И что будет дальше?

– Разве это имеет значение? – гаркнул Фиари.

– Я не знаю, имеет ли это значение, – сказала Элиша. – Вот поэтому-то и хочу знать.

– Так, потом три колдуна, стоящие по периметру, протягивают одну руку к центру круга. Затем…

– Затем? – хором поторопили его слушатели.

– Это все, – Гэв беспомощно поднял глаза от бумаг. – Страниц больше нет.

– Ты забыл скопировать последний лист? – из клюва Фиари вырвался неприличный звук.

– Я не забыл скопировать последний лист, – раздраженно ответил Гэв, размышляя о том, как далеко улетит петух, если его пнуть. Наверное, не очень. Стены тут слишком близко. Хотя если наглец врежется в стену, это тоже неплохо. – Это все страницы, что там были. Последнюю Зарконар, наверное, держит где-то еще, может, при себе.

– Значит, никто не сможет провести обряд без него, – заметил Фиари.

– Возможно, он даже выучил финал наизусть, – добавила Элиша. – Если этот финал короткий. Может, последнего листа вообще здесь нет.

– Имеет ли это значение? – эхом повторил Гэв недавний вопрос. – Порядок проведения подобных ритуалов всегда один и тот же. Призывающий и сдерживающий круг, основные компоненты заклинания, слова и хлопанье в ладоши. Потом жертвоприношение. Последняя часть – сделка и изгнание призванного. Провести изгнание было бы неплохо, но если в жертву была обещана девственница королевской крови, изгнание не сработает, пока жертва не будет принесена. Мы знаем достаточно – и неважно, что там в последней части, если нам известно, что необходимо предотвратить жертвоприношение.

– А почему вдруг тебя это волнует? – поинтересовался Фиари. – Это же ты похитил ее. Ты должен был знать, что случится потом.

– Ее похитил Гавракс, – заметил Гэв. – И он мог и не знать.

– Ты – Гавракс. – Фиари закатил глаза. – И ты мог бы по крайней мере догадываться.

– Я не знаю, что знал Гавракс, – настаивал Гэв. – Но я и не знал. А теперь знаю – и не хочу этого делать.

– А почему мы должны тебе верить? – требовательно осведомился Фиари, но качнувшийся гребень несколько сбил пафос.

– Я здесь, не так ли? – раздраженно сказал Гэв. – Зачем бы мне вообще с вами разговаривать?

– Чтобы заморочить нас, внушив ложное чувство безопасности! – прокукарекал Фиари. Буквально.

– Что… – Гэв потер нос. – Это же не имеет никакого смысла.

– Ничто не имеет значения, пока у нас нет плана, – тихо сказала Элиша. – Это за пределами моих возможностей. Как мы собираемся остановить их?

– Не портя круга, – добавил Гэв.

– Может, можно испортить какие-то компоненты обряда? – спросила Элиша.

– У меня есть доступ только к одному, – буркнул Гэв.

– Ну, утратить королевскую кровь я не могу, – сказала Элиша, рассматривая собственные руки. Потом подняла взгляд. – Зато могу перестать быть девственницей.

– Нет! – воскликнул Фиари. – Нет, это мы не рассматриваем!

– Это лучше, чем позволить им добиться успеха, – настаивала Элиша.

Гэв мысленно пробежался по списку тех, кто мог бы помочь Элише справиться с данной проблемой. Фиари – петух. Двух других магов просить нельзя, кого-то из их свит – тем более. Если они не заинтересованы в противостоянии Зарконару, ни Валевна, ни Ксаксус не пожелают помочь в этом вопросе. Сирако оказался не таким уж плохим, каковым Гэв его считал, но если его не интересуют женщины, сомнительно, что он бы смог что-то сделать, даже если бы согласился. Гоблины не слишком привлекательны. В деревне полно народу, но едва ли получится привести сюда кого-то тайком. Впервые в жизни он оказался номером первым в списке.

Желудок скрутило. Даже если изначально это была ее идея, это вовсе не означало активного желания девушки. И тем более не означало, что хочет она именно его. Гавраксу, возможно, понравилось бы. От этой мысли Гэва затошнило. И он покачал головой.

– Это тоже ничего не решит. Они уже провели проверку, убедились, что ты девственница, так что едва ли их что-то остановит во время обряда. Они ничего не узнают до самого конца, а когда заклинание таки не сработает, ты будешь уже мертва.

– Но заклинание не сработает, – повторила Элиша.

– Ну да. Но ты будешь мертва.

– Возможно, оно того стоит, – сказала она.

– Нет, – в один голос выпалили Гэв и Фиари. И переглянулись.

– Мы что-нибудь придумаем, – сказал Фиари.

Принцесса слегка обмякла. Гэв даже не осознавал, насколько она была напряжена.

– Я подозревала, что это не имеет значения – даже если демон решит, что жертвоприношение не считается, разозлится и откажется от сделки, наличие разъяренного демона, который не может вернуться домой, вероятно, не слишком хорошо для реальности.

Все молча задумались о возможных последствиях демонических вспышек гнева.

– Я не могу пойти против них прежде времени, – признался Гэв. – Я недостаточно силен.

– Но для проведения обряда нужно четыре мага, – напомнила девушка. – Если ты струсишь, ну, вроде как потеряешь кураж, они все равно его проведут?

– Петухаж! – автоматически рявкнул Фиари.

Маг и принцесса уставились на него.

– Эм-м-м. Продолжайте.

– Только если найдут замену, – медленно проговорил Гэв. – И сомневаюсь, что они смогут это сделать в столь короткий срок. Придется ждать целый месяц. А тем временем Артарно или кто-то из ее героев, возможно, придумает план, который и впрямь сработает.

– Ну вот, – Фиари встряхнулся.

– И что с тобой сделают, если ты откажешься? – спросила Элиша после секундной паузы.

– Убьют меня. Вероятно, очень мучительно, – ответил Гэв и сглотнул. Он сомневался, что он достаточно отважен, чтобы принести себя в жертву. И в том, что ему хочется быть настолько храбрым.

Элиша покачала головой.

– Значит, это тоже не годится.

Фиари вновь издал непристойный звук. А Гэв облегченно прикрыл глаза.

– А если ты просто исчезнешь? Скроешься?

Ох, как бы ему этого хотелось. Но если он недостаточно храбр, чтобы восстать против Зарконара, то и недостаточно труслив, чтобы бежать.

– Честно говоря, думаю, Зарконар непременно выследил бы меня, чтобы преподать другим урок. Но если и нет, есть ведь обслуга замка и деревенские. Даже если Зарконар не выместит на них свой гнев, никто не скажет, сколько героев погибнет по пути сюда. Все должно закончиться завтра, пока Артарно не взорвала замок или что-нибудь в этом роде.

– А как насчет остальных?

– Ксаксус и Валевна? – Гэв открыл глаза. – Ксаксус… не думаю, что его хоть что-то может поколебать. Вряд ли его волнуют последствия – пока он может удовлетворять свое любопытство. А что я думаю, так это что он охотно поспособствовал бы концу света, если бы это означало, что он сможет разобраться в процессе краха.

– А Валевна?

Гэв задумался.

– Возможно. У нее здоровое чувство самосохранения. И недостающая страница… возможно, она отсутствует, потому что Зарконар не хочет, чтобы мы могли сотворить что-то самостоятельно. Но, возможно, отсутствует она потому, что он не хочет, чтобы мы что-то знали.

– Сложно было раздобыть записи?

Очень! Он вспомнил, какое ужасное это было испытание. Потом подумал…

– …не особенно.

Элиша кивнула.

– Поговори с ней. Подчеркни это. Он что-то недоговаривает, скрывает от вас. Возможно, силу получит только стоящий в центре.

– Это было бы похоже на Зарконара, – согласился Гэв. – Мне в любом случае нужно поговорить с ней. Она захочет узнать, что я нашел.

– Тогда постарайся сделать так, чтобы она сама пришла к этому заключению, – предложила Элиша. – Намекай, но не говори прямо. Люди больше склонны доверять тому, что придумали сами.

– Именно на это Зарконар и рассчитывает, верно? – Гэв уставился на свои руки. Опять игра.

– А мы тем временем продолжим думать. Все мы, – сказала Элиша. – А ты поторопись, пока Валевна чего-нибудь не заподозрила.

Гэв, кивнув, встал. Но вышел не сразу.

– Скажи-ка мне кое-что, – попросил он. – Когда Фиари призвал меня стать героем-самоубийцей, почему ты отвергла его предложение? Ведь именно это мне и следовало бы сделать, чтобы доказать, что я изменился, не так ли?

Стена комнаты, похоже, представляла большой интерес, учитывая, как внезапно принцесса сочла необходимым ее изучить. Пальцы ее нервно разглаживали платье на бедрах, но Элиша, кажется, этого не замечала.

– Вообще-то я не хочу твоей смерти.

– Почему?

Ох уж это давнее влечение к саморазрушению: знаешь, что что-то причинит тебе боль, но все равно нуждаешься в этом.

– Потому что я не ты, – отрезала она, возвращаясь к привычным, ожидаемым ответам. А Гэв-то надеялся на лучшее. Как и Элиша, судя по легкому румянцу на ее щеках. Только Фиари довольно квохтал, явно наслаждаясь представлением.

– Если бы я был хорошим человеком, – медленно проговорил Гэв, – человеком, который тебе нравится, и вдруг забыл бы тебя, себя или еще что-нибудь, перестал поступать так, как тот, кого ты знала, перестал даже хотеть быть тем человеком, которого ты знала, – сказала бы ты, что тот человек все еще жив? Если бы я вдруг начал творить зло, обвинила бы ты прежнего меня или сказала бы, что того, кого ты любила, больше нет и ты вольна ненавидеть эту новую персону?

– Ты не имеешь права жаловаться на то, что платишь за его ошибки, в то время как продолжаешь пользоваться и наслаждаться его достижениями, – сказала она со вздохом. – Нельзя сказать, что ты отправился в дорогу без гроша за душой. У тебя есть деревня и репутация, заставляющая людей съеживаться от страха. И даже твои способности. Ты обрел все это, эгоистично сметая все на своем пути. Теперь ты утверждаешь, что больше не злой. Но если бы ты не был злым, ты был бы никем.

Гэв сглотнул.

– Тогда как же…

Плечи ее немного поникли. Желание бороться покинуло принцессу.

– Я поверю, что ты – не он, когда ты перестанешь наслаждаться тем, что получил он, сжигая людей. Гавракс – Темный Маг, Ужасающий лорд могучей крепости, повелитель падших. Я не знаю, кто такой Гэв, но ведь он все же кто-то и что-то имеет. Так кем же ты хочешь быть? Потому что сейчас ты самозванец, требующий уважения за то, что не является тем, за кого себя выдает.

Ему нечего было на это сказать.

Элиша указала на дверь.

– Иди, попробуй убедить Валевну.

Она не верила, что у него получится. Она уже списала этот вечер со счетов как полный провал. Его серьезный отважный поступок оказался таким же неумелым, как и все, что он делал. И хуже всего то, что Элиша даже не была по-настоящему разочарована. Она и не ожидала от него успеха.

Валевна тоже не было особо удивлена, хотя и выглядела после его рассказа раздосадованной. Она рисковала – а в итоге получила информацию, которая, возможно, и была новой для него, но ей-то, очевидно, была известна. Однако после пары секунд, когда казалось, что она вот-вот разнесет что-нибудь вдребезги, Валевна вновь взяла себя в руки и философски пожала плечами.

– Хуже, чем было, не стало. Завтра будем держать ухо востро и смотреть в оба, может, и выясним, что он скрывает. У тебя ведь еще не сдали нервы?

– Насчет нервов не скажу, но я передумал, – ответил он. – У меня дурное предчувствие. Ничем хорошим для нас это не кончится.

– И что же ты планируешь делать?

– Сделать я могу не так уж и много. Мой компонент едва ли не последний в последовательности. Но если ты подменишь свой, обряд пшикнет, потерпит крах, не причинив вреда.

– Я подумаю об этом. – Вот и все, что она сказала.

В очередной раз бредя по замку, он размышлял над реакцией Валевны. Гэв ожидал гнева; любой колдун тут бы просто взорвался от ярости. Интересно, она такая, потому что она женщина? Не то чтобы он считал, что она менее вспыльчива из-за своего пола, скорее, ей пришлось научиться самоконтролю там, где ее коллеги-мужчины предпочли бы снисходительность.

Гэв не сомневался, что, поменяйся они местами, она справилась бы с задачей куда лучше него.

Он ввалился в свою комнату, споткнулся об одну из груд на полу, которая преграждала путь к соломенному тюфяку, и, не удосужившись снять ничего, кроме обуви, рухнул на матрас, набитый не слишком тщательно. Комковатый, шуршащий, колючий; соломинки тыкались в тело сквозь грубую дерюгу. И это лучшее, что он заслуживал.

Она была права, не веря, что он может помочь. Элиша, да и Валевна тоже, если подумать. Он бесполезен. Хуже, чем бесполезен. Гэв испробовал все известные ему медитативные ритуалы, чтобы отвлечься. Считал овец, и кальмаров, и кальмароподобных овец. Но каждый раз, когда он начинал дремать и контроль над сознанием ослабевал, он видел обреченное лицо Элиши. В конце концов Гэв смирился с тем, что выспаться ему сегодня не удастся. Не то чтобы он сильно нуждался в отдыхе. Кто сказал, что завтрашний день определит судьбу буквально всех, кого он знает, а может, и судьбу всего мира?

Он размышлял о том, что еще может пойти не так. У него не было ощущения, что он сидит как на иголках, ожидая, когда кто-то вытащит туза из рукава. Он и так уже был в иголках по пояс, а над головой зависли тучи крапленых колод. Нет, он практически предвкушал новые захватывающие пути, которые приведут его к неудаче. Потому что это, похоже, персональный дар Гэва.

Он лежал, даже не ворочаясь, хотя солома колола ухо, и ждал, когда взойдет солнце.