Следовало ожидать, что кто-то объявится пораньше, хотя бы потому, что было это максимально некстати. Желудок скрутило. Гэв даже не знал, как назвать обуревающие его чувства, а уж тем более как их унять. Пригладив волосы – как будто это волшебным образом могло придать ему презентабельный вид, – он поспешил в приемный зал. Уже слишком поздно встречать гостей у ворот. Нужно было поставить стражников специально на такой случай, а может, приготовить небольшие подарочки или что-нибудь в этом роде? Может, магам понравился бы чесночный джем?

Кто бы это мог быть? Пожалуйста, только бы не Зарконар.

Гэв проскользнул в зал, только чуть-чуть запыхавшись, и попытался успокоиться, плюхнувшись на трон. Хорошо еще, что для посещения города он облачился в одну из своих черных бархатных мантий; после прогулки по огороду на подоле осталось несколько зацепок, но Гэв надеялся, что никто этого не заметит. Гоблины вытянулись по стойке «смирно». Они тренировались, но Гэв полагал, что у них будет еще день на подготовку. Поздно, уже поздно. Он величественно повел рукой. Получилось не так уж плохо. Жаль, что никто, кроме гоблинов, этого не видел, а они слишком нервничали и были слишком возбуждены, чтобы оценить жест хозяина.

Гоблины распахнули створки огромной двери – сразу обе. Выглядело это довольно впечатляюще.

И в зал вплыл золоченый паланкин, который несли на плечах шестеро похожих друг на друга как шесть капель воды молодых, обнаженных по пояс – чтобы лучше были видны бугрящиеся, лоснящиеся мускулы – мужчин. Интересно, как долго она подбирала этот «комплект»? А может, просто вылепила их сама из местных фермеров? Стенки паланкина представляли собой легкие занавеси, крепящиеся на четырех угловых столбиках, так что паланкин больше напоминал роскошную кровать, чем кресло. Постойте, «она»? Ну конечно, это должна быть она. Представление идеально соответствовало образу Валевны. Гэв не мог представить, чтобы у Ксаксуса или Зарконара были такие причуды. Он поймал себя на том, что старается втянуть живот (пузо, Гэв, пузо), и тут же одернул себя. Все равно он не мог соперничать красотой с носильщиками, не прибегая к куда большему количеству магии, чем ему хотелось бы потратить. Мускулы никогда не были приоритетом Гавракса.

Образцы лоснящегося совершенства синхронно остановились без какого-либо видимого сигнала. Золотые занавески раздвинулись сами собой (а может, кто-то просто потянул спрятанную внутри веревочку; не все же должно быть вопиющей тратой магических сил).

Валевна полулежала в максимально эффектной позе, откинувшись на золотые подушки. Несмотря на то, что Гэв находился на возвышении, она все равно смотрела на него сверху вниз, даже не выпрямляясь. На этот раз она была в темно-красном платье, щедро расшитом золотом. Причудливые животные – змеи, фениксы, львы, скорпионы и многие другие смертельно опасные твари, сплетаясь друг с другом, тянулись от подола к плечам и исчезали за ними, переходя, несомненно, и на высокий, обрамляющий лицо ворот. Волосы женщина выкрасила в неестественно-красный цвет под стать платью. Вырез, весьма глубокий, как можно было ожидать, доходил почти до пупка, где края ткани скреплялись тяжелой брошью – похоже, единственным, что удерживало все это одеяние. Непосредственно под брошью струилась юбка, с разрезом как для верховой езды. К счастью, на сей раз колдунья не пренебрегла нижним бельем, но и оно, и высокие кожаные сапоги не оставляли простора воображению.

Гэв напомнил себе о своей «пламенной» тунике, об уродливых горгульях и возмутительно неудобном троне, на котором он восседал сейчас. Валевна играла в эту игру не хуже Гавракса, а скорее всего, много лучше. Она точно знала, какого эффекта хочет добиться, а он вовсе не был обязан попадаться на ее удочку.

И все же он радовался тому, что его собственные брюки не слишком узки и хорошо скрыты полами мантии.

Долгую секунду они смотрели друг на друга: он – сидя на троне, она – в паланкине. То была битва нервов, и Гэв знал, что проиграет. Но лучше сделать это утонченно, будто нарочно.

Он встал, улыбаясь как можно приветливее, и, протянув руку, спустился по нескольким ступеням на пол. Любезный хозяин, вот он кто. Он не сдался первым, он просто гостеприимен.

Столь же утонченная в своей победе, Валевна одарила его улыбкой – не торжествующей, похотливой. И вновь, без всякого знака, носильщики плавно опустились на одно колено. Женщина подалась вперед, он взял ее за руки и помог подняться. Гэв старался не смотреть, но ничего не мог с собой поделать. Из-под складок платья ему подмигивал из ее пупка драгоценный камень.

– Как добралась? – спросил Гэв, отчаянно пытаясь сохранить хладнокровие.

– Утомилась немного. – Она небрежно махнула рукой. – Но без особых происшествий, полагаю.

– А как ты предпочитаешь путешествовать?

Гэв надеялся, что прозвучало это с весьма легким любопытством. Его вечно раздраженный мозг выложил с полдюжины разных способов перемещения на дальние расстояния, ни один из которых был Гэву не под силу.

– О, ковры-самолеты. – Тема определенно уже наскучила женщине. – Я велела служанкам скатать их во дворе; надеюсь, ты не против.

– Конечно нет, – ошеломленно ответил он. Ковры-самолеты в его список не входили. – Сирако найдет какое-нибудь место, чтобы убрать их с дороги до тех пор, пока они тебе не понадобятся. Э. А много с тобой служанок?

– Всего две. Зарконар говорил, у тебя уютный замок.

Он полагал пренебрежительный эвфемизм «уютный» чуть лучше «скромного», но ненамного. Гэв знал, что колдунья нарочно дразнит его, однако невольно испытывал к ней благодарность. Он понятия не имел, где разместить восемь слуг – разве что уложить их штабелем. И это всего одна свита, а куда деть сопровождающих Ксаксуса и Зарконара?

– Да, я предпочитаю небольшой штат – меньше отвлекающих факторов. Но, боюсь, мы не привыкли принимать гостей. Ты же простишь наш уют, верно? – Гэв рассмеялся, чуточку, пожалуй, надтреснуто.

– Прощу, прощу, если только ты не поселишь меня рядом с Зарконаром, – небрежно уронила она. Но не прозвучал ли в ее словах намек на настоящий страх? Любому здравомыслящему человеку не может не хотеться находиться от Зарконара как можно дальше.

– Мы что-нибудь придумаем. – Что ему вообще с ней делать? – Не хочешь ли прогуляться по крепостным стенам? В это время года здесь прекрасное освещение.

– Ты не казался мне человеком, который восхищается освещением в любом его проявлении. – Она скользнула по нему взглядом из-под весьма экстравагантных ресниц.

Гавракс уж точно был не таков. Но Гэв устал от Гавракса и его предпочтений.

– Возможно, ты не настолько хорошо меня знаешь, как думаешь, – заявил он.

– Возможно. – Валевна чуть поджала губы цвета переспелой сливы.

– Опять же, – продолжил он сгоряча, – сомневаюсь, что ты делилась со мной своими противоречиями.

– Моими? – Она так захлопала ресницами, что Гэв заподозрил, что колдунья и впрямь добивалась комического эффекта. – Во мне есть противоречия?

Дело в запахе, понял он вдруг. От нее исходил ошеломительный мускусный аромат, из-за которого невозможно было сосредоточиться.

– Противоречия есть во всех. Слушай, ты не можешь поубавить этого, хоть немного, а?

Он заслужил резкий взгляд, неожиданно лишенный всякого кокетства.

– Прошу прощения?

– Смотри под ноги. – Он поддержал ее под руку, потому что они уже поднимались на укрепления. – Я далеко не так искусен в обольщении, как ты, и не уверен, что именно ты используешь. Зелье? Духи? Чары?

Она остановилась, пристально посмотрела на него, потом подобрала юбку свободной рукой.

– Что тебя насторожило?

– На самом деле у тебя ведь не лежит к этому душа, – предположил он. – Ты играешь ради игры, но мы оба знаем, что сейчас ты не слишком заинтересована в завоевании и попросту, скажем так, перебарщиваешь.

Внезапно она улыбнулась, и это была первая настоящая улыбка, какую Гэв видел на ее губах.

– Извини.

Интересно, а как далеко он может зайти? Она из тех, кто уважает лишь силу. Все они таковы. Но Гэв не обладает властью Зарконара или даже безумной невозмутимостью Ксаксуса. Какую силу она бы зауважала и поверила бы, что эта сила исходит от него? Придется рискнуть.

– Я несколько оскорблен, правда. В смысле, я едва ли в твоем вкусе, но ты не могла хотя бы попробовать обвести меня вокруг пальца? Сдается мне, хорошенькое умопомрачение – это самое малое, чем ты могла бы порадовать принимающего тебя хозяина.

Женщина весело рассмеялась.

– А ты гораздо забавнее, чем я ожидала. Я думала, одного платья будет достаточно, чтобы сразить тебя наповал. Я недооценила тебя. Жаль, ужасно жаль.

Гавракс был идиотом.

– Очень эффектное платье, надо отдать тебе должное. Особенно мне нравится… – Он кивнул на брошь. – Эта блестящая штучка. Оно действительно упадет, если ее расстегнуть?

Он толкнул дверь, и они вышли на крепостную стену. Солнце склонялось над холмами, заливая все мягким золотистым светом, отчего деревня внизу выглядела живописно, а не убого, и Гэв мысленно благословил великолепие осени за то, что придала его владению не такой жалкий вид.

Валевна вновь рассмеялась.

– Нет, тут есть потайные застежки. Никуда оно не денется, если я этого не захочу. Что ж, вид отсюда гораздо лучше, чем я ожидала.

Гэв прислонился к горгулье на парапете.

– Боюсь, это время года не слишком идет замку. Может, если повезет, к началу ритуала опустится туман и создаст подходящую атмосферу.

Валевна присела на край стены, не обращая внимания на высоту. Но, опять-таки, тот, кто путешествует на ковре-самолете, либо вообще не боится высоты, либо всегда имеет под рукой заклинание антипадения.

– Полагаю, ты мог бы наколдовать что-нибудь.

– Никогда не был силен в управлении погодой, – признался он. – Не хочется рисковать неопределенностью…

– …когда рядом Зарконар, – закончила она за него. – Полагаю, ты продолжишь прикидываться тупицей в его присутствии?

– Хотелось бы, – с горечью вздохнул Гэв.

Брови женщины взлетели на лоб.

Ну еще бы.

– Нет, я правда при нем глупею, – пояснил он.

Глаза ее расширились:

– У него что-то на тебя есть.

Гэв кивнул, не собираясь выкладывать остальное.

– А я-то гадаю, почему ты решился пустить его на свою территорию, – пробормотала она, обращаясь скорее к самой себе. – Так что же ты перестал притворяться со мной?

Ну что он мог сказать? Действительно ли Гавракс притворялся, общаясь с ней? Или просто недооценивал колдунью настолько, что позволил превратить свой мозг в кашу? С учетом полученных намеков – скорее последнее. Гавракс определенно был не из тех, кто считает, что женщины способны на что-то большее, чем хитрость. Гэв, конечно, не выложит Валевне всей правды, но, возможно, поделится одним из ее вариантов.

– Мне нужен союзник. Я слишком глубоко увяз, но, думаю, как и все мы. Ксаксус живет в своем маленьком мирке. Не знаю, что уж он там пытается сделать. Но ты тоже волнуешься. А ты умнее меня.

Валевна играла прядью волос, но при этих словах локон выскользнул из обмякших пальцев. Она уставилась на Гэва.

– Никогда в жизни не слышала от мужчины такого признания.

Он неловко пожал плечами.

– Но мы оба знаем, что это правда.

– Очевидно, правда, но мужчины такого обычно не замечают. А если и замечают, то скорее кто-то из нас умрет, чем они это признают. Предпочтительнее, конечно, чтобы умерла я. Для них.

Гэв как-то не задумывался о том, каково это – быть женщиной-магом. А теперь, задумавшись, решил, что как-то это не особенно привлекательно.

– Поэтому ты…

Он умолк, не зная, как сформулировать.

– Накладываешь согревающие чары, чтобы не обморозить грудь? Носишь волосы такой длины, что беспокоишься, как бы однажды не подпалить их? – Ее четко очерченные, неестественного цвета губы скривились. – Людей легче контролировать, когда они видят…

– …то, что ожидают увидеть, – грустно закончил Гэв. – Отсюда и горгульи. И дурацкие факелы. О факелах я действительно сожалею.

Валевна рассмеялась.

– Я в сравнении с тобой только любитель, – сказал он, не скрывая своего восхищения. А почему бы и нет? Гэв сомневался, что Валевне часто выпадает возможность покрасоваться перед тем, кто знает, что она делает.

– Ты мне льстишь, – ответила она. По большей части то было самоуничижение опытной кокетки, но чувствовалось в ее словах и предупреждение.

– Ну да. Тебе это нравится. Но приятно ведь получить высокую оценку другого профессионала, не так ли?

– Я знаю, что ты делаешь, ты знаешь, что делаю я, так? – Она определенно забавлялась.

– Но это не значит, что это неправда, – заметил он. Не слишком серьезно, вот в чем суть. Но он действительно восхищался ею. Ничто из того, что она творила, нельзя было назвать утонченным, но Валевне удавалось скрываться у всех на виду куда эффективнее, чем ему когда-либо.

Она фыркнула.

– Ты должен понять – если женщина получает хотя бы намек на власть, первое, что приходит всем в голову, что она добилась этого через постель.

– Так что ты превратила это в оружие.

– Женщинам вообще ничего не нужно делать, чтобы прослыть шлюхой, – твердо заявила она. – Достаточно лишь вызвать чье-то недовольство. Так что я вполне могу этим воспользоваться. Это эффективно. И оказывается, что если у тебя хватает смелости…

– Тебе даже не нужно ничего делать. – Гэв внезапно понял. Достаточно глубокое декольте, куча откровенных намеков – и ты можешь прослыть шлюхой, вообще ни с кем не переспав. – Но людоед – не шлюха, – медленно проговорил он, размышляя. – Если поддаешься, тебя презирают. Но если ты агрессивен, то ты пугаешь.

Она кивнула.

Гэв задумчиво посмотрел вниз, на город. Полный респектабельных женщин, респектабельно застегнутых на все пуговицы, чтобы на них ненароком не упал взгляд Ужасающего лорда.

– Пугающая женщина – это вызов.

– Для некоторых – да. Но все мы – вызов героям, не так ли?

Гэв вспомнил Фиари и кивнул.

– Таким образом я могу делать то, что хочу, по крайней мере до тех пор, пока кто-то не ухитрится одолеть меня. Но это может сказать любой из нас. Кроме того… – Она вдруг лукаво улыбнулась. Так же похотливо, как раньше, но еще более соблазнительно, потому что теперь за улыбкой скрывался подлинный разум. – Кто сказал, что на самом деле я ничего не делаю?

Гэв уставился на нее, разрываясь между страхом, что она попытается закрутить что-то прямо здесь, на крепостной стене, и страстным желанием, чтобы она так и сделала. Потом он слабо рассмеялся.

– Я бы сказал, что польщен, но по-прежнему не думаю, что ты говоришь серьезно.

– Почему? – Она подалась вперед.

Он попытался обезоруживающе пожать плечами.

– Потому что я недостаточно податлив, чтобы быть твоей игрушкой, а для того, чтобы я стал твоим партнером, ты меня недостаточно уважаешь.

Валевна вновь села прямо, но чуть наклонила к плечу голову.

– Ты продолжаешь меня удивлять.

– Я предпочел бы удивить Зарконара.

– И думаешь, что я могу тебе в этом помочь.

– Я надеюсь.

– Ты знаешь полный ритуал? – спросила Валевна, откидываясь назад. Кровь, отхлынувшая от мозга Гэва, сделала робкую попытку вновь вернуться на север.

Он подавил легкомысленное желание уронить «больше нет». Не такое объяснение он хотел дать.

– Я пытался разобраться. Но… не очень получилось.

Колдунья задумчиво смотрела на него.

– Знаешь, зачем я явилась пораньше?

Он покачал головой.

– Ты прав, – продолжила она. – Я нервничаю. А ты, оказывается, посложнее, чем я считала вначале. Я приехала посмотреть, почему ты изменился – и как это меняет ситуацию.

– Ну вот, ты здесь – и что думаешь?

Гэв затаил дыхание, стараясь этого не показывать.

– Я пока не решила.

Валевна спрыгнула с парапета и внезапно оказалась совсем рядом. Вплотную. Кожа ее обжигала даже сквозь мантию. От мускусного аромата кружилась голова, так сильно, что Гэв испугался, что вот-вот сверзится со стены. Пальцы непроизвольно заскребли по камню. Валевна подняла лицо, и рот Гэва сам собой, без всякого участия разума, приоткрылся. Она навалилась всем телом, прижимая Гэва спиной к камню, ее руки пригвоздили его плечи к громоздкой горгулье. Губы ее были мягкими, рот – горячим, язык – настойчивым. И когда она отстранилась, он только и мог, что тщетно пытаться вздохнуть.

– Посмотрим, – завершила она и исчезла за дверью.

Колени подогнулись, и Гэв медленно опустился на камни, привалившись к грубой кладке укреплений. Оставленный в одиночестве.

* * *

Когда он пришел в себя – настолько, чтобы смириться с мыслью о существовании других людей, – то спустился с укреплений, надеясь, что Сирако подыскал Валевне и ее свите подходящее место для ночлега. Колдунья, наверное, разместится в одной из маленьких комнат у башни. Что касается ее гарема, то никаких идей, кроме конюшни, Гэву не приходило в голову, но, пожалуй, конюшню она даже сочтет забавной. Хотелось надеяться, что она уже освоилась – и тратит часть своей энергии на свои игрушки.

К сожалению, вместо этого он обнаружил ее в своем кабинете. В своем уже частично расчищенном кабинете.

– Что ты делаешь? – резко спросил он, отчаянно стараясь придать своему голосу внушительности, одновременно уворачиваясь от Грррибитла, катящего столик на колесиках, опасно заставленный стеклянной посудой. Хорошо еще, что Гэв успел подхватить перегонный куб, не дав склянке упасть.

Валевна стояла в самом центре суеты и, подбоченившись, командовала своими «мальчиками» и полудюжиной гоблинов, которых определенно завербовала насильно.

– Нет, дорогой, эти две стопки не должны касаться друг друга, а то, того и гляди… подружатся.

– Я только что навел тут порядок, – рявкнул он, выхватив кипу бумаг из рук ближайшего лоснящегося красавца и прижав ее к себе вместе с перегонным кубом. Гнев придал ему смелости. – Валевна! Какого дьявола? Что бы ты сделала, если я ворвался в твой кабинет и начал переставлять там все, не сказав даже… э… «пожалуйста»?

– Ты бы не вошел в мой кабинет живым, дорогой, правда, твои чары ужасны. – Валевна велела гоблинам поднять только что расчищенный стол.

– Поставьте на место! – прорычал Гэв.

Гоблины опустили стол.

– Я спасаю тебя от тебя самого, – промурлыкала Валевна и качнулась к нему, вновь оказавшись слишком, слишком близко.

Гэв демонстративно сделал шаг назад.

– Мы только что говорили об этом. И о чем ты вообще, черт возьми?

Соблазн исчез. Нет, ни ее платье, ни то, что под ним, не утратило притягательности, если это можно так назвать, но игнорировать все это стало чуточку менее невозможно. Хотелось бы и ему вот так вот включать и выключать свой эффект. Но, опять-таки, Гэв не мог представить себе, чтобы Гавракс, которого он только-только начал собирать по кусочкам, когда-нибудь отключился.

– Нам понадобится рабочее пространство, – заявила она. – Мы вчетвером ни за что не поместимся в этом… беспорядке. У тебя есть еще пара часов до появления остальных двоих, а ты совсем ничего не подготовил. Да ты должен благодарить меня на коленях. По крайней мере, я только переношу это… а как, по-твоему, поступил бы Зарконар со всеми твоими драгоценными исследованиями?

Она не сказала вслух «ты, идиот», но подумала так громко, что даже приезжие внизу в деревне наверняка услышали.

Хуже всего то, что она была права. Он, конечно, не помнил, что им нужно место, но мог бы и догадаться. Как мог бы догадаться и о том, что другие колдуны прихватят с собой свои свиты, а ему следовало бы заранее подготовить комнаты. Опять он в отстающих. Он мог бы рассказать о чесноке, о героях, о ярмарке, но сомневался, что колдунья ему посочувствует.

– Отлично. – Гэв потер лицо свободной рукой. – Ты права. Спасибо. Но ты не могла подождать меня?

Она бросила на него странный взгляд.

– Клянусь, похоже на то, что кто-то произвольно повышает и понижает твой интеллект. Уверена, что в тебе не обитает несколько личностей. Это случается иногда, когда забираешь чужие жизненные силы и пренебрегаешь должной очисткой энергии.

Гэв был уверен, что проблема не в этом, но не намеревался обсуждать это с ней.

– И по чьей же вине у меня вдруг понизился интеллект, а?

Валевна рассмеялась.

– Ладно, ладно. Ты прав, мне следовало подождать, но я не думала, что ты оправишься так быстро.

– Тогда зачем ты сделала… то, что сделала? – раздраженно поинтересовался он.

– Дорогой, такова моя натура.

– А все эти разговоры насчет показухи и обмана? – Гэв скрестил руки на груди. – Какова же настоящая Валевна?

– Настоящая? Как это? Когда тот, кем ты притворяешься, перестает быть притворством и превращается в того, кто ты есть? – Она безразлично пожала плечами. – Кроме того, я никогда не умела контролировать свои порывы.

И она подняла с пола извивающийся мешок.

Гэв выхватил у нее «добычу». Он вообще не представлял, почему мешок оказался не в сундуке. Меньше всего ему сейчас нужно, чтобы к гостье прилип сточный кальмар. Может, ей бы даже понравилось, но Гэву не хотелось об этом задумываться.

И он сдался.

– Ладно, хорошо. И куда нести это все?

– О, твоя умненькая маленькая подручная предложила твою спальню. – Валевна взяла очередную стопку бумаг, тщательно отсортированную Элишей, и принялась просматривать.

У Гэва заледенело нутро, но он заставил себя пошевеливаться.

– Спасибо, я возьму это. – Он забрал пачку и, попятившись, с облегченным вздохом, поскольку оказался наконец не на расстоянии вытянутой руки от гостьи, сунул записи Грррибитлу. – Значит, она представилась?

– О да. – Валевна подняла безголовый птичий скелет, который Гэв собрал по кусочкам, и расправила крыло. – Хорошие сочленения. О нет, красавчик, сперва это, и только потом вот это, и не давай им соприкасаться, если не хочешь, чтобы твой миленький шлем унесло в соседнее королевство.

Поскольку вышеупомянутым «красавчиком» был Трок, Гэв не мог сказать, кто удивился больше, он сам или капитан стражи. Но Трок тут же гордо выпрямился и рывком поднял какой-то окованный железом прибор – Гэв мог бы поклясться, что, чтобы унести аппарат, нужны по меньшей мере трое гоблинов. Валевна провела пальчиком по напряженным зеленым бицепсам, когда гоблин проходил мимо, и Гэву пришла в голову неприятная мысль, что, предложи капитану в данный момент выбор, Трок мог бы обнаружить, что его верность Гэву несколько поколебалась.

– Очаровательная девочка, – проворковала Валевна.

Гэв с трудом поспевал за сменами тем разговора. Мешок извивался в его руках, будто тянулся к колдунье. Он шлепнул по тугому боку, усмиряя кальмаров.

– Она сказала, ее зовут Вьюр? Надо признать, ливрея очень удачно подчеркивает ее ноги. Может, в этом-то и секрет? И мне следует носить брюки?

Предмет их беседы, естественно, не мог выбрать другого момента, чтобы войти в комнату. Элиша остановилась на пороге, с расширившимися глазами и пылающими щеками.

– Она может носить, что пожелает, – сухо сказал Гэв, старательно не глядя на принцессу. – Не всем, в отличие от тебя, хочется связываться с людскими предубеждениями, Валевна.

– Возможно, тебе стоит подумать об этом, милая, – промурлыкала Валевна, и Элиша покраснела еще сильнее. – Мой способ намного веселее.

– Это все зависит от, э, Вьюр, – продолжил настаивать Гэв. Он разрывался между желанием остаться и помешать Валевне дальше рыться в его секретах и стремлением проводить Элишу обратно в ее камеру, где она, собственно, и должна сидеть. В конце концов, ясно, что представляет собой непосредственную опасность.

– А зеркало остается? – спросил он.

Валевна моргнула.

– Если ты знаешь способ, как убрать зеркало, не разрушив чары, надеюсь, ты им поделишься.

– Можешь развлечься и поискать его в моих записях, – буркнул Гэв, окончательно потеряв терпение. Мешок он запихнул в довольно узкую щель между рамой зеркала и стеной. Тот протестующе заворочался, хотя, может, уют кальмарам понравился. Если мешок смог выбраться из сундука, Гэву определенно не хотелось, чтобы тот оказался где-то поблизости, когда он спит. Нужно только не забыть убрать его перед ритуалом. Каким бы восхитительным ни был образ Зарконара, обвитого щупальцами.

Стиснув локоть Элиши, Гэв вытолкнул ее в коридор и потащил по коридору.

– Вьюр? – прошипел он.

Она сглотнула.

– Мне нужно было какое-нибудь имя для твоей подручной. А это – первое, что пришло мне в голову. Вьюрок, королек, принцесса, понимаешь?

– Почему ты вообще заговорила с ней?

– Она просто ворвалась в кабинет с этими своими… с подкреплением и потребовала сказать ей, куда складывать вещи.

– О? – Гэв стиснул зубы. – А что делала ты вне своей… комнаты?

– Я собиралась пойти освободить волшебника из темницы, – прошипела она. – И прочитать ему лекцию о гоблинах. Только что в замок явилась первая из трех Темных Магов, и нам нужно выпустить невинных. Потом я хотела прихватить Фиари. И пыталась предупредить Грррибитла, но он отказался уходить.

– Ты что, совсем… – Он невольно повысил голос, но тут же осекся при виде одного из «мальчиков» Валевны, пробежавшего мимо. Продолжил он, уже тише, только когда эта услада взора удалилась. – Ты совсем спятила? Тот твой герой, он ведь думает, что ты работаешь на Темного Мага. Хочешь закончить как Грррибитл? У меня больше нет пилюль!

– Я готова рискнуть.

– Если ты умудришься попасть под молнию, мне придется объясняться с Зарконаром, а я рисковать не готов.

Она упрямо сжала зубы. Гэв мог бы просто запереть ее, но это свело бы на нет все его попытки завоевать ее доверие и вернуло бы все к тому, с чего начиналось.

– Ладно, – буркнул он. – Пойдем в подземелье.

Спускаясь, они дважды свернули не туда. Первая дверь, которая, как он думал, ведет вниз, оказалась дверью кладовки, забитой в основном луком, ну и свеженьким чесноком. Из второй выпорхнул рой летучих мышей, и за ней… были летучие мыши. Очень много летучих мышей. Это была маленькая пещера, полная мышиного помета, ничем не примечательная, кроме щели, ведущей во внутренний дворик. Наконец Гэв нашел нужную дверь в глубине небольшого винного погреба, где рядами стояли бутылки все того же наводящего уныние черного вина, которое он пил все это время. К плюсам можно отнести то, что Орла его не обманывала. К минусам – что тут действительно не пряталось вино получше.

Дверь в подземную темницу, по крайней мере, выглядела устрашающе: щетинящаяся железными шипами, с ручкой в виде скалящейся горгульи. В двери имелась узкая прорезь, которую можно открывать и закрывать, засовывая тарелки с едой.

Гэв расправил плечи, готовясь изображать грозного, но великодушного повелителя, который намерен сжалиться над несчастным молодым пленником. Презрительно фырканье Элиши маг проигнорировал. Не ее репутацию тут надо поддерживать. Тут надо, чтобы уже униженные герои не почувствовали твою слабость. Он распахнул дверь.

Камера была пуста.

– Опять не та комната, – простонала Элиша. – Сколько их вообще?

У Гэва возникла та же мысль, но других вариантов вообще-то не было. Он вошел внутрь. Со стен свисали кандалы, в углу притулился небольшой, но любовно и эффективно укомплектованный набор пыточных принадлежностей. Однако никаких признаков присутствия пленника не наблюдалось. Ни брошенной тарелки, ни поганого ведра. Подозрительная чистота, как будто никто не занимал эту камеру ни давно, ни недавно.

– М-м-милорд, – раздался у двери испуганный голос.

Гэв обернулся. В лице Сирако не было ни кровинки. Можно было заподозрить, что над ним поработали вампиры, если бы не огромные запасы чеснока в нескольких футах отсюда.

Взгляд Сирако метался по комнате, в которой очевидно недоставало пленного доброго волшебника.

– Я… я могу объяснить.

Элиша переводила взгляд с одного мужчины на другого. На лице ее отражался нарастающий ужас.

– Сирако, – медленно произнес Гэв, пытаясь не сорваться в присутствии Элиши, – ты что, запытал моего пленника до смерти?

– Нет! В смысле, да! – пролепетал дворецкий. – Просто таких героев, как раньше, уже не делают, хозяин, но не берите в голову, уверен, скоро придет следующий…

Сирако поймал горестный взгляд Элиши, полный омерзения взгляд Гэва и рухнул к ногам мага.

– Пожалуйста, помилосердствуйте, сжальтесь, – молил он, цепляясь за подол мантии.

– А ты сжалился над мальчиком? – резко спросила Элиша.

– Подожди, – бросил ей Гэв и опустился на одно колено. – Сирако. Я спрошу только раз и ожидаю, что ты ответишь мне абсолютную правду. Особенно в этой комнате.

Сирако испуганно покосился на стену, увешанную клещами различных форм и размеров, и лихорадочно кивнул.

– Что ты сделал с волшебником, которого я велел тебе отвести сюда?

Трясясь, скорчившись на полу, Сирако прошептал что-то.

– Громче, Сирако.

– Я его отпустил, – выдавил дворецкий чуть громче.

Гэв выпрямился, задумавшись.

– Это было впервые? – спросил он наконец.

Сирако в отчаянии замотал головой, продолжая глядеть в пол.

Гэв встал, выдернув полу мантии из обмякших пальцев Сирако. Подошел к любовно отполированным орудиям пытки. Провел пальцем по паре лезвий. Ни пыли, ни ржавчины. Все ужасно острое, будто затачивалось каждый раз после использования. Или нет.

– Сирако, – спросил Гэв мягко, – ты вообще когда-нибудь пытал пленников?

У бедняги брызнули из глаз слезы.

Гэв потер лицо.

– Эл… э, Вьюр, сбегай, пожалуйста, на кухню, передай Орле мои наилучшие пожелания и попроси у нее большую чашку чая. Обычного, нормального чая, пригодного для людей, не отравленного, ничего такого. Можно ромашкового, это было бы неплохо.

Он вернулся к рыдающему на полу клубку и безрезультатно похлопал дворецкого по спине.

– Ну-ну. Соберись. Сегодня никто не превратится в жабу, или в столб пепла, или еще во что-нибудь.

Элиша вернулась с исходящей паром кружкой и с недовольным видом, даже враждебно сунула ее Гэву. Очевидно, своего мнения она не изменила.

– Вот, – Гэв помог дворецкому сесть и вложил ему в дрожащие руки кружку. – Почему бы тебе не начать с самого начала?

– Вы не сердитесь? Вы не… – Взгляд Сирако вновь перескочил на стену с инструментами.

– В последние недели у меня случился некоторый перелом в убеждениях, – осторожно сказал Гэв. – Я, пожалуй, испытываю некоторое облегчение, обнаруживая, что не все мои поступки так ужасны, как я считал прежде.

Сирако уставился в кружку, словно ища там ответы. Потом сделал большой глоток, и Гэв подумал, что, может, лучше было попросить у поварихи бренди. Нет, расстроенный и пьяный дворецкий, бродящий в непосредственной близости от Валевны, – это хуже, чем дворецкий расстроенный и рыдающий.

– Я действительно учился в Бардовском колледже, – начал наконец Сирако. – Говорили, что я один из самых многообещающих юных исполнителей моего поколения. Но не самый. Был еще один, Саймон.

Гэв застонал.

– Короче говоря, ты отравил Саймона, чтобы получить роль, и в итоге стал злодеем.

– Что? Нет! Мы с Саймоном были неразлучны, – потрясенно воскликнул Сирако. – Я никогда бы ничего ему не сделал! В смысле, посмотрите на меня. Никто и никогда не дал бы мне роли отважного героя. А у Саймона были золотые волосы и волевой подбородок. Кто, как не он, годился на роли героев. Нет, я стремился быть величайшим актером-злодеем всех времен.

– Так, теперь я совсем запутался, – признался Гэв.

– Я хотел вжиться в роль. – Сирако потряс кружкой, выплеснув остывающий чай. – Мне нужно было понять ход мыслей изуверов. И я отправился на поиски идеального Ужасающего властелина. Злого, коварного, но, э, злого и коварного не настолько, чтобы убить меня сразу, как только я появлюсь на его пороге, ища работу. И вот я забрел сюда. До вашего темнейшества тут сменилось два… нет, три Ужасающих лорда. Я нанялся камердинером. Собирался задержаться ровно настолько, чтобы усвоить мимику, телодвижения, но Увядающий, оказывается, не любил, когда персонал увольняется. Так что я просто… остался в образе. У меня очень хорошо получалось! Каждый день я играл так, словно от этого зависит сама моя жизнь. Хотя почему «словно»? Воистину, это была величайшая актерская игра. Мне пришлось вжиться в роль так, как я не делал ничего и никогда. И так, продолжая играть, я поднялся по служебной лестнице.

– Однако Увядающего сменил Ньярг Полуглазый, – заметила Элиша. – После этого ты не мог уйти?

– Ну, да, я подумывал об этом. – Сирако пожал плечами. – Но…

– Но была девушка. – Принцесса усмехнулась.

– Нет, никакой девушки не было, – чопорно возразил дворецкий.

Гэв подумал о Саймоне.

– Значит, был юноша, – предположил он.

Сирако малость сдулся.

– Да. В деревне.

– Итак, ты остался, – сказал Гэв. – Но на самом деле ты вовсе не злой, просто играешь такую роль. Поэтому ты… пытался спасать людей?

– Когда мог, – признался Сирако, съежившись. Он определенно не доверял заявленному Гэвом милосердию.

– Кого именно?

– Ну, – выдавил Сирако с явной неохотой. – Того камердинера, например.

– Того, которого я…

– Вы были, э, весьма пьяны. – Сирако смотрел куда угодно, только не на Гэва. – Милорд. И вы, это, ну, подожгли манекен, на котором он штопал вашу мантию…

– И ты помог бедняге бежать, пока наводил порядок.

– Совершенно верно, – выдохнул Сирако с облегчением – от того, что Гэв так хорошо все воспринял.

Гэв прикрыл глаза. Неужели был шанс…

– Некоторое время назад. Юная леди. Которой я, э, благоволил…

Глаза Сирако расширились. Он огляделся с явным намерением куда-нибудь улизнуть.

– Вы… не возражали бы… если… – осторожно спросил он.

– Если окажется, что она пережила тот… инцидент, то да, я бы не возражал, – подтвердил Гэв, сглотнув, стараясь не встречаться взглядом с Элишей.

Сирако шумно выдохнул.

– Это было почти так же, – сознался он. – Нам удалось вытащить ее, как только вы отвернулись. Деревенские – они очень ловкие. Всяких мистификаций и розыгрышей у них пруд пруди. Выходили ее, привели к настоящему магу-целителю. Насколько я слышал, с ней сейчас все в порядке. Даже шрамов не осталось. Только на голове ни волоска. Она торговка или что-то в этом роде. Думаю, она убежала куда глаза глядят, так далеко, как только ее ноги унесли, едва прошли ожоги.

Гэв выдохнул. Он даже не осознавал, что задержал дыхание.

Видя, что его взбалмошный лорд доволен, Сирако немного взбодрился.

– Хорошо, – сказал Гэв, собираясь с мыслями. – Итак, с тобой ситуация прояснилась. Я предпочел бы начать все с чистого листа, только…

– Только Зарконар, – закончил Сирако. – Полагаю, отменить этот визит невозможно? Любопытно, конечно, было бы понаблюдать за злом такого калибра вблизи – в смысле, то, что он делает своим голосом, потрясающе, смею сказать, – но я не зря предпочитал избегать подобных масштабов. Трудновато что-то делать, если у тебя больше нет лица.

– К сожалению, невозможно. – Гэв вздохнул. – Итак, к нам прибудут трое магов и их свиты, и всех их нужно как-то разместить. У, э, Вьюр есть некоторый опыт управления замками. Если вы двое, объединив усилия, найдете места для наших гостей и удержите их, насколько это возможно, от посещения деревни, я буду вам весьма благодарен.

Сирако яростно закивал, радуясь получению задания, которое способен выполнить.

– Ладно, иди, – велел Гэв. – И продолжай в том же духе. Выкладывайся по полной. Вьюр, на секунду?

Сирако вскочил, повел плечами и, став совершенно другим человеком, выскользнул за дверь уже в роли услужливого дворецкого.

– Ты слышала? – возбужденно воскликнул Гэв, как только дверь закрылась. – Я не убивал их!

Элиша скрестила на груди руки, явно не впечатленная.

– Ты не убивал этих двоих. Просто напугал одного и причинил боль другой. Кто знает, сколько убийств завершились успехом. И эти двое выжили вовсе не из-за недостатка твоих стараний. Умерли они или нет, ты намеревался убить их. Просто у тебя не получилось.

Знакомый гнев помутил зрение, и Гэв с трудом подавил его. Она, конечно, была права. Хотя могла бы и не выкладывать это так прямолинейно, подумал он с горечью. Ему следовало бы уже знать ее лучше.

– Если хочешь отличаться от Гавракса, не ищи для него оправданий, – неумолимо продолжала принцесса.

– Хорошо, – вздохнул он. – Просто помоги Сирако и Орле что-то наладить, чтобы нам не опозориться. И ради всего, что для тебя свято, держись как можно дальше от других магов.

– Боишься, что они разберутся, что к чему? – спросила она почти что с издевкой.

– Да. И поверь, если они разберутся, ты будешь несказанно счастлива, если они всего лишь превратят тебя в курицу.