Старик застыл, и я заметила, как лицо его стало мягче. Казалось, его охватила неожиданная отрада.

– Сказку? Ты хочешь услышать сказку?..

Неужто он не помнил меня? Я кивнула, наклонившись к нему чуть ближе.

– Да. Вашу лучшую сказку. О Карачуне.

– Ладно же, деточка, ладно же.

Полуност закрыл глаза и, кажется, унесся в свои мысли. Я молча стояла рядом, оставляя место для его воспоминаний.

– Было это так давно, когда люди еще были куда крепче и сильнее и не знали жалоб. Строгие, они не искали утешений в тепле, ведь то, что теперь лишь темная половина года, для них было полным кругом. Другого они и не знали. Все вокруг полнилось смыслом и долгом, и даже малая крошка на ужин казалась даром, который ценили по-настоящему.

Я слушала, кусая губы, боясь торопить его. Мне было плевать на древних людей и первого Князя, я заботилась лишь о своем собственном. Но если Полуност вдруг сбился бы… Я не могла терять время на то, чтобы слушать все заново.

– …Но вот пришел час, когда предок почувствовал, что его силы начинают утихать. Он знал, что ничто не вечно, даже зима. Тогда перед тем, как забыться вечным сном, он отдал приказ положить его под холмом в самом сердце своих владений. Он был еще жив, когда его подданные нашли безупречное место.

– Почему безупречное?.. – осмелилась я спросить. – И как они нашли такое место?

Полуност улыбнулся.

– А, деточка. Безупречное, потому что сама природа приготовила эту последнюю опочивальню. Это была первозданная пещера, надежно скрытая от любопытных глаз. Ход ее вел в подземные глубины с огромным гротом.

– Пещера?.. Надежно скрытая? – не поверила я. – Но как же она осталась скрытой, если весь этот холм в итоге покрыли столичные дома?..

– Но весь ли?.. – Улыбка сказителя стала лукавой. – Все всегда видят Княжий холм лишь с трех сторон. Дорогу, что ведет от подножия к верхушке, да то, что по бокам от нее. А что с обратной стороны, куда выходят окна этих покоев?.. Подходила ли ты когда-нибудь к дикому краю, деточка? К обрыву?

Подходила ли я к дикому краю? Я никогда не заглядывала за забор двора… Да и как смогла бы?

Но то, как все это звучало, мне совсем не понравилось. Против воли я вцепилась в парчовый кафтан боярина.

– Что там, под обрывом, Полуност? Где вход в гробницу?!

От моих громких вопросов старик вдруг встрепенулся, очнулся и снова принялся выглядывать что-то по сторонам. Или, скорее, кого-то. Я поняла, что все испортила. Но, возможно, было достаточно и того, что он уже сказал.

Пещера… Я крепко задумалась, а затем вновь пристала к воеводе. Я вдруг вспомнила, что он покупал на рынке Чарстеня табак для курения. Он должен был носить с собой что-то для добывания огня.

– Скажите, есть ли у вас кремень и кресальце? Если есть, одолжите мне их, пожалуйста!..

– Что ты задумала, монахиня? – удивился Грай. – А, бес с тобой. Только иди восвояси.

Он медленно передал мне то, что я просила. Не теряя больше ни мгновения, я оставила и воеводу, и старика с его бреднями, и стражников, и слуг, и бояр с их драгоценным завещанием. Мне ни до кого больше не было дела. Это всегда было только про нас двоих, меня и Князя.

Схватив из ниши свечу, приготовленную для освещения коридора, я бросилась на улицу. Покинув пределы двора, пошла вдоль внешней стороны забора, по самому краю.

Сначала я видела внизу лишь привычные виды города. Однако северный склон холма оказался совсем иным: действительно диким и неприступным. Пятна мха и наледи покрывали камни, среди которых торчали редкие сосны. Их мощные корни, казалось, из последних сил цеплялись за трещины в земной породе. Ниже склон обрывался окончательно, обнажая отвесные скалы.

Дороги не было. Ни тропки. Я заметалась, выглядывая, не бежала ли вниз по склону цепочка знакомых следов. Но все сливалось в глазах. Я принялась спускаться прямо по нетронутому снежистому покрову.

Он оказался тонким и скользким, а моя одежда совсем не годилась для такого. Ряса цеплялась за кустарники, подошвы сапог скользили на камнях. Дважды мне пришлось прыгать с уступа на уступ, царапая пальцы о корни, чтобы удержаться.

Спуск казался бесконечным. Когда я взглянула наверх, туда, откуда пришла, то осознала, что уже никогда не смогу забраться обратно. Теперь путь был только вниз. Стиснув зубы, я заторопилась дальше.

Внезапно послышался шелест воды. Мой взгляд скользнул вниз, и прямо под собой я заметила нечто прекрасное и ужасное… Впереди открылась глубокая расщелина. Из нее вырывался поток воды, который падал с каменных уступов и исчезал в черном-черном омуте.

Вода из источника разбивалась на тысячи маленьких брызг, которые мгновенно замерзали прозрачными искрами. Красота этого зрелища была обманчивой: из-за него все вокруг становилось только опаснее.

Я шагнула осторожно, но лед хрустнул под ногой, и я испугалась. Вздрогнула, и это оказалось роковой ошибкой: мой правый сапожок скользнул по поверхности. На мгновение мне удалось удержать равновесие. А затем злой ветер подтолкнул меня в спину…

Рука метнулась к ближайшей осинке, но пальцы лишь скользнули по коре. Секунда – и все застыло. Я сорвалась и полетела вниз, прямо в каменную чашу со студеной водой.

– Нет!.. – Мой крик утонул в шуме водопада.

Холод воды обжег меня, словно это был кипяток. На мгновение я ушла вниз, и тяжелая ткань рясы потащила меня на дно. В панике я задыхалась, размахивая руками, пока не нащупала дно и не оттолкнулась от него.

Я вынырнула, судорожно глотая воздух. Сердце бешено колотилось. Вода шумела, заглушая мои собственные мысли. С трудом я поплыла к ближайшему краю, преодолевая тяжесть рясы, которая липла к телу, неприятно, предательски.

Собрав последние силы, я ухватилась за камни и подтянулась вверх. Руки дрожали, но я упрямо карабкалась, пока не оказалась на твердой поверхности. Откинув с лица намокшее покрывало, я позволила себе упасть. И, лежа на животе, тяжело дышала, чувствуя, как замерзала стекающая с меня вода.

Ты могла утонуть, о глупая, глупая, твердил мне внутренний голос. Что ты забыла в этих местах? Зачем пошла на риск? Однако мысль о записке Вирланда вытеснила из головы эту трусость. Я попыталась выровнять дыхание.

А затем я открыла глаза и увидела то, чего не заметила раньше. За водопадом скрывался проход. Темный, узкий зев пещеры, о которой, должно быть, говорил Полуност. Струи воды служили ей покрывалом, защищая от любопытных глаз.

Откашлявшись, я поднялась на ноги и сжала кулаки, чтобы хоть как-то разогреть замерзшие пальцы. Все болело, но это было неважно. Передо мной начинался тайный путь, уходящий вглубь холма.

Я оказалась на пороге темного мира, в который вел этот вход. Вода за спиной продолжала шуметь, оглушать. Лишь только я сделала шаг в пещеру, меня мгновенно окутала кромешная тьма.

Только тут я осознала, как сильно меня трясло. Ткань промокшей одежды стягивала тело, не давая вдохнуть полной грудью. Волосы, прилипшие к лицу и шее, превращались в жесткие сосульки. Я закашлялась – коротко и сипло, с болезненным хрипом, который отозвался болью. Воздух в пещере был чуть теплее, чем снаружи, но это не облегчало моего положения.

Будь на моем месте кто-то другой, он тут же заболел бы. Но я убедила себя, что это меня не убьет. Я пропустила сквозь себя столько лихорадки и кашля, что привыкла к ним окончательно. Сестрица-болезнь внутри возрадовалась молодому недугу и тут же принялась его поедать.

Дрожащими руками я потянулась за огнивом и свечой, которые запрятала в карман. По счастью, свеча была восковая и фитиль тоже пропитался свечным жиром, так что в воде они почти не пострадали – я лишь стряхнула с них лишнюю влагу. Кремень и кресало я вытерла о мертвый мох, который нашла под ногами.

Уперевшись о стену, я вцепилась в кресальце и попыталась зажечь свечу. Мои окоченевшие пальцы срывались, но я не отступала, пока не добыла первый крохотный огонек. Тот дрогнул, но не погас и вскоре заставил море тьмы немного отступить от меня. Горло пещеры молча ждало впереди.

В свете свечи стены казались странными: изогнутые, гладкие, словно отполированные невидимыми руками. На их поверхности поблескивали капли, похожие на слезы, скользящие по каменным щекам. Эти капли – солоноватые, чуть горькие на вкус, но почти что теплые – все падали на меня, сколько бы я ни шла.

Дорога уходила вниз. И постепенно пещера начала расширяться. Узкие стены исчезли, и я оказалась в полости, размеров которой не могла распознать. Своды терялись где-то наверху, не поддаваясь маленькому огоньку свечи.

Я ощутила невообразимый, первобытный страх. Все здесь вдруг показалось мне живым и дышащим, настолько древним и сокровенным, что я невольно замедлила шаг. Было жутко явиться незваной к чему-то столь великому и непостижимому. Этот живой мрак, казалось, уже все обо мне знал.

Теперь, куда бы ни ступила, я не могла найти ни единой стены, которая служила бы мне ориентиром… И закружилась в пустоте, совсем забыв, откуда пришла, пока вдруг не наткнулась спиной на что-то большое и жесткое. Я резко обернулась.

Свет упал на каменный гроб. Его чуть сдвинутая крышка была украшена искусной резьбой, сохранившейся, несмотря на века. Можно было разобрать изображения зверей и растений. Я провела рукой по крышке и замерла, когда свеча вдруг подсветила его нутро.

Гроб пустовал. Мне стало страшно.

– Вир?.. – позвала я шепотом. – Вирланд…

Тишина. Ни звука, ни шороха. Ничего. Только мое собственное дыхание.

Я закусила губу, чувствуя, как внутри нарастало отчаяние. Что, если я ошиблась? Что, если он вовсе не приходил сюда?..

– Ты здесь?.. – мой голос дрогнул. Я не знала, кто или что может услышать мой зов, но была готова уже ко всему. – Ты должен быть здесь…

Внезапно свечной огонек затрепетал. Холод усилился. Я почувствовала, как ушло тепло, и вместе с ним ушли остатки моей решимости.

– Ты зовешь меня? – откликнулся гулкий, глубинный голос.

Голос был повсюду. Он доносился из самих стен пещеры, из камней, тяжелый и древний, как само время. Я задохнулась, не сразу найдя в себе силы ответить.

Из тьмы проступил силуэт. Нечто невообразимое приняло смутные очертания человеческого тела. У него были длинные, слишком длинные руки с костяными пальцами, на которых различимо виднелись отросшие ногти. Глаза, две мертвенно-белые звезды, горели на пустом лице. От подбородка вниз тянулась спутанная борода.

– Смертные не смеют нарушать мой покой, – продолжил Дух, не приближаясь. Однако его присутствие все же давило на меня. – Исключение я делаю лишь для тех, в чьих жилах течет моя кровь. Но ты не из них. И все же… в тебе есть нечто, что зовет меня.

Я не могла говорить. Только смотреть, охваченная ужасом.

– Ходячая покойница, как и я. Знала ли ты, что тебя похоронили еще до того, как ты родилась?

– Что?.. – прохрипела я.

Дух не ответил. Вместо этого прямо перед моими глазами начали вспыхивать образы. Я увидела женщину – молодую и красивую, с затаенной злобой в ярких глазах. Она стояла у маленькой могилки с невысоким крестом, и ее губы шевелились, изрекая заклинание. В ее руках была тряпичная кукла. Наклонившись, женщина прикопала куклу в могильной земле.

– Кто это? Что она делает?.. – спросила я, но Дух лишь рассмеялся, и звук его смеха эхом отразился от стен.

– Ты – порождение черной магии способной и завистливой жрицы. Из-за порчи на нерожденного младенца ты должна была убить свою мать. Если бы ее не освободила от порченого бремени самоотверженная жрица другой веры. Свою новую мать ты не убила, потому что проклятье предназначалось не ей. Но и с твоей новой матерью творились странные вещи, пока она носила это бремя. Ей снились кошмары. И когда ты появилась на свет, она справедливо посчитала тебя бесовским отродьем.

Заклятье, жертва, кукла, похороненная в земле. Порождение порчи, черной магии… Я ощутила, как мой мир пошатнулся вместе со всем, что я о себе когда-либо знала. Значит, все это время я была частью чего-то ужасного, и игуменья родного монастыря была на мой счет не так уж неправа.

Дух продолжал:

– Сила, которую ты могла бы обрести, огромна. Ты могла бы делать так, как та завистливая женщина, и многим больше. Лечить и насылать болезни по собственной воле. Это в твоей природе. Сними эти глупые символы, что ты носишь, отвергни их. Ты наша, колдовская.

Мои пальцы сжали свечу.

– Нет, – ответила я тверже, чем чувствовала. – Вашей я быть не хочу.

Дух засмеялся, и от этого смеха мне стало еще холоднее, чем от мокрой одежды и сырости пещеры.

– Тогда зачем ты явилась сюда?

– Я ищу вашего потомка по имени Вирланд, – прошептала я.

– Моего далекого внука? Зачем он тебе понадобился?

Я опустила глаза на колеблющийся огонек, словно пыталась найти в нем свою потерянную смелость.

– Я хочу спасти его от дурного решения, – призналась я. – Думала… он спустился сюда.

– Ты ошиблась. В последний раз он был здесь много лет назад.

– Тогда скажите мне, куда он ушел, – взмолилась я. – Вы ведь все видите и знаете.

Какое-то время Дух молчал, словно оценивая меня, а потом сказал:

– Я открою тебе путь к нему. Но каждая сделка требует оплаты. Откажись от чуждой веры, сбрось эти оковы, и я расскажу тебе, где его искать.

Я почувствовала, как в груди зародился протест, сильный и обжигающий.

– Нет, – выдохнула я. – Не отрекусь. Что угодно, кроме этого.

Дух замолчал, и тишина стала почти невыносимой. А потом он промолвил:

– Ты упряма, как и все смертные, что не знают своего настоящего места. Хорошо, я скажу тебе просто так. Мой далекий внук ушел сквозь разлом в земле, оплетенный корнями. Своей особенной дорогой, невидимой для лишних глаз.

– Особенной дорогой?..

– Да. Стань ведьмой, и я научу тебя видеть ее, вызывать ее. Ты сможешь догнать его в мгновение ока. А иначе тебе за ним не угнаться. Он уже в нескольких днях пути, если считать человеческими шагами.

Мои плечи опустились в отчаянии. И, как назло, перед моими глазами вспыхнули новые образы. Вдруг возникла она – другая Мирия, сильная и уверенная, незнакомая мне и в то же время странно родная.

Я увидела, как она стремительно падала в густые леса, будто сама природа принимала ее в свои объятия. Вокруг кружились косули и другие животные, птицы. Она говорила с ними на их языке, без слов, одними взглядами. Они слушались ее как подругу и хозяйку.

Картинка сменилась. Я увидела Полуноста, лежащего перед ней в поверженной позе. Бояре в страхе кланялись ей. Симеона с Аетией просили у нее прощения. А она лишь кивала.

Последний образ зажегся в моей голове: Вирланд. Он был жив и здоров. Его глаза, полные восхищения, смотрели на нее. Они стояли рядом. Как равные.

– Это могла бы быть ты, – шепнул мне Дух. – Заклинательница зверей. Ведьма. Госпожа лесов. Ничуть не хуже его. Вместе с ним, как два мира, созданные друг для друга.

Внезапно образы исчезли, оставив меня в холоде пещеры в полнейшем смятении…

Дух с его приманками был отвратителен!.. Ужасен! Как Вирланд мог согласиться на его увещевания, когда спустился сюда?.. И все же я понимала, почему он на это пошел… Он тоже был в отчаянии.

Часть меня говорила: ну и пусть это было неправильно. Но неужели жизнь моего возлюбленного не стоила того, чтобы немного запачкаться?!

Все внутри меня кричало «нет», и в то же время Дух во многом был прав. Вир оказался далеко, в нескольких днях пути… Или на расстоянии вытянутой руки, если бы только я пошла на то, что мне предлагали. Я могла бы сорвать свой нательный крест и уже в следующий миг дотронуться до Князя…

Разве это было не единственное, что что-то значило?

Я сжала свечу, будто пытаясь удержать себя от ошибки. Ведь Вирланд… Ему его сила счастья не принесла. Только сделала больнее, сильнее запутала его душу.

– Это то, что вы сказали ему, верно?.. Соблазнили силой? Привязали к могиле? – с грустью спросила я.

– Опомнись, наивная полуведьма. Моего далекого внука не связывает ничего, кроме его собственного упрямства. Он сам цепляется за свою погибель, не отпускает ее. Но тебе не придется так страдать – ты с этим рождена. Так что ты выбираешь?

Вир сам держался? Он сам предпочел умирать?.. Я совсем запуталась. Я не знала!

И тогда, словно из глубины души, раздался тихий голос – напоминание. Это был не голос Духа, не чей-то внешний шепот, а моя собственная вера. Если Владычица вела меня до этого мгновения, если она сохранила жизнь моей первой матери, дала мне возможность родиться и привела меня к Князю, все это не было случайностью. Даже этот ужас, что сейчас творился со мной… он тоже был частью ее мудрого замысла.

Перед лицом Духа и его предложений я вдруг почувствовала странное спокойствие, осознав, что судьба моя была не в руках этого жуткого создания. Владычица, моя заступница, направляла меня, и я знала, что должна была верить ей до конца.

– Мне не нужна ваша дорога. Я отыщу свою сама.

В ответ Дух зло сверкнул своими звездами-глазами, и моя свеча потухла.

Испугавшись, я принялась усердно молиться Великой Матери.