Я тут же побежала рассказывать о своих подозрениях. Однако теперь я шарахалась каждого встречного, отчетливо понимая, что в замке творилось нечто действительно нехорошее. Здесь был настоящий убийца. И теперь мне казалось, что он ждал меня за каждым углом.

Слуги подсказали мне искать Вирланда в парадном зале. Выходит, он был не один. Не повезло… И действительно: гул голосов ударил в лицо, как только я подошла к дверям. Я толкнула приоткрытую створку.

Внутри шло бурное обсуждение: одни бояре кричали, другие шептались. Будто каждый пытался обвинить в чем-то соседа и защитить себя.

Мои глаза нашли фигуру Князя, сидящего на возвышении, в кресле. Его пальцы барабанили по бедру раздраженно и нервно.

Краем уха я уловила обрывки споров:

– …это послание – откровенный вызов.

– …оскорбление… требующее ответа!

Я не сразу поняла, о чем они говорили, но затем заметила бумагу у Князя в руках. Лист явно был смят и затем снова расправлен. На вислой печати красовался герб враждебного княжества.

– «В связи с вашей грядущей неожиданной кончиной скорбим и соболезнуем заранее…» – прочел Вирланд явно не в первый раз. – Мне нужен список всех, кто был в том шатре, – пробормотал он. – Имена всех возможных предателей.

Смысл этих слов ударил меня с холодной ясностью. Его план инсценировать собственную смерть, похоже, попал в руки врагов… И теперь они открыто насмехались.

Губы Вирланда были плотно сжаты, а в глазах плескалось бешенство. Он, казалось, пытался заглушить боль – и позор – от того, что его замысел сделали поводом для издевательств.

Он не выглядел как человек, готовый меня выслушать. И внутренний голос шептал: «Остановись, не ходи туда. Ты только все испортишь». Я заметалась в дверях. Но я должна была попробовать!..

Прижимая к груди тонкий дневник, я все же собралась и вошла. Мои подолы прошуршали по каменному полу.

– Ваше Величество! – почти выкрикнула я, стараясь пробиться сквозь разговоры. Голос дрогнул, но все равно прозвучал довольно громко, отразившись от высоких сводов. Я решила обратиться на «вы», не зная, как должна была вести себя в таких обстоятельствах. – Мне нужно поговорить с вами. С глазу на глаз.

Вирланд посмотрел на меня, вздохнул прерывисто.

– Мирия… Не сейчас. Я найду тебя сам.

Ему явно не понравилось, что я пришла. Но то, что он все же назвал меня по имени, слегка меня приободрило.

– Это срочно. Разве вы не знаете? Одна из монахинь мертва. – Я запнулась, подбирая слова. – Ее убили.

Его пальцы замерли. Брови дрогнули, а глаза на мгновение прояснились, будто новость все же коснулась его внутреннего мира.

Это… в какой-то мере утешало. Он был просто слишком занят своей собственной бедой, своим главным страхом. И он просто не знал о Касинии. Иначе бы он пришел на похороны.

Но затем он снова отгородился:

– Я разберусь с этим позже. Сейчас я приставлю охрану к каждой из вас. Этого будет достаточно.

Мое сердце сжалось от его безразличия, но гораздо сильнее я ощутила то, как закипела кровь. Нет. Не будет достаточно.

– Ее убил тот же, кто погубил и вашу семью! – вырвалось у меня.

Эти слова раскололи воздух, заставив головы бояр повернуться в мою сторону. В зале наступила тревожная тишина. Я кожей уловила, что тот, о ком я говорила, тоже был здесь, среди всех. И что я была права. Попала в самую точку. Я почти ощутила его панику и тревогу.

Князь замер.

– Повтори. – Темные глаза сверкнули, как раскаленное железо. – Что ты сейчас сказала?

– Убийца вашей семьи. Я знаю, кто он.

– Та-а-а-ак… – протянул Вирланд, окидывая зал взглядом. – И он здесь, среди нас?

Я на мгновение замешкалась. Мое собственный взор скользнул по боярам, стоящим у кресла и вдоль стен. Некоторые из них выглядели встревоженными, другие с удивлением наблюдали за происходящим.

Наверняка они не ожидали, что Князь будет слушать подозрения какой-то монашки, верить ей. Я и сама удивилась, что он задал мне именно этот вопрос. «Кто?», а не «Почему ты так думаешь?» или «Как ты узнала?».

Я нашла взглядом Хладана. Тот стоял в дальнем углу зала в красивом синем кафтане. С опушкой по краю и на вороте. В шапке, перчатках. Нарядный. Еще недавно явно довольный.

Но теперь он смотрел на меня настороженно.

– Да. Может быть, лучше я поделюсь с вами…

Лично, я хотела сказать. Но Вирланд вскинул руку, заставляя меня замереть на полуслове:

– Назови его имя.

У него были глаза безумца. Мнительные, горящие от подозрений, в которые я только что подкинула дрова.

Мне не хотелось говорить при всех. Ведь это были догадки, а не твердые обвинения. Я была не готова, недостаточно вооружена. Но Вирланд не оставил мне выхода. И я верила в свою правду.

– Его зовут Хладан, – произнесла я наконец, вложив в это имя всю свою уверенность.

Лицо боярина изменилось. Его взгляд переметнулся с меня на Князя, затем обратно. Он слегка отступил, и его руки неуверенно скользнули по опушке кафтана. Он явно был потрясен. Не мог поверить, что я действительно его обвиняла.

Остальные бояре заволновались, задвигались, а затем отступили от него подальше.

– Доводы, – сухо потребовал Князь.

Я остановилась на мгновение, чтобы собраться с мыслями. Затем начала:

– В вашем замке много лет орудует убийца. Ваша семья и все монахини погибли одинаково. Их убивали, используя одни и те же отравленные благовония.

Да, вы не ослышались, вы почти наверняка не виноваты в смерти монахинь. Просто кто-то не хотел, чтобы они вас лечили. Возможно, этот человек просто не мог добраться до вас другим способом.

Я протянула дневник.

– Вот здесь описано, как некий боярин втирался в доверие к монахиням. Он вытягивал из них сведения, а когда те начинали понимать слишком много, дарил отравленные подарки.

Князь даже не взглянул на дневник.

– У меня есть основания полагать, что речь идет о Хладане. Во-первых, я сама слышала, как Хладан говорил, что вы должны уступить место Князя кому-то более достойному. Во-вторых, он часто и слишком заинтересованно спрашивал о здоровье сестер. И в-третьих… – Я замялась.

Мне хотелось верить, что возникшее между нами с Вирландом доверие могло выдержать то, что я собиралась сказать. Что он достаточно узнал меня, чтобы понять и простить в какой-то мере. Но все же признаваться было страшно. Эти слова легко могли стать оружием, которое можно было направить против меня.

Ох, Владычица. Сейчас или никогда.

Я выпалила:

– А в-третьих, он использовал и меня.

– Что это значит? – резко спросил Князь.

Я опустила взгляд.

– Он подловил меня на проступке. А затем под страхом того, что вы узнаете, вынуждал следить за вами.

– И ты… следила?

– Я передавала сведения. Только ложные. Чтобы он думал, что я ему помогаю.

Я осознавала, как плохо это звучало. Советница, имевшая доступ к письмам, к покоям, к мыслям своего Князя, – и влезла в такую грязь.

– Это что-то новенькое… – медленно промолвил Князь.

Его взгляд… Я видела подобный в нашу первую встречу, когда я была для него всего лишь мошкой. Ресницы опустились, и он закрыл глаза, будто пытаясь найти в себе крупицу спокойствия. Когда же он снова открыл их, то один распахнулся медленнее, позже другого.

Неестественное, зловещее движение.

Меня явно ждал тяжелый разговор.

– Хладан всегда был змеей, – процедил Вирланд, отвлекаясь. – И вот совпадение: когда-то он тоже лишился своей семьи. И вполне мог думать, что по вине моего отца.

Мне повезло, что Хладан внушал Вирланду еще больше презрения и подозрений, чем я сейчас. Хоть и разочарованный во мне, он направил свой гнев на боярина. И обратился к нему прямо:

– Скажи, ты до сих пор в обиде за тот суд?

Боярин выпрямился и сузил льдистые глаза. Он все еще был затронут обвинениями, но явно постарался сохранить лицо.

– Я и впрямь никогда не забывал это, мой Князь. Моя семья жила за счет того соляного источника. Но другой человек заявил на него свое право, и ваш отец встал на его сторону. Наши варницы отобрали. Моя семья осталась без дохода, голодала. Они прожили гораздо меньше, чем могли бы. И я уверен, что решение суда было предвзятым, так как Князь Яренгард поддержал своего приближенного, приятеля. Сам я кое-как выжил за счет милостыни. Лишь спустя много лет мне удалось восстановить свое и вернуться в ряды знати.

– Милостыня! – вырвалось у меня. – Посмотрите, здесь, в дневнике, сестра писала, что именно раздачей помощи беднякам боярин подманил ее. И если Хладан выжил за счет милостыни, ему было легко придумать и использовать такой предлог.

Тут лицо Хладана перекосилось. Он понял, что случайно сказал что-то очень для себя неудобное.

– Одних только слов о ком-то более достойном моего места было достаточно, чтобы обвинить тебя в измене. Но я готов обвинить тебя к тому же в убийстве моего рода и монахинь.

– Вашего рода?.. – испугался Хладан. Монахини его явно не волновали. – Да смилуйтесь! Мне самому сколько лет было в тот год? И не было у меня никогда хода в вашу часовню!

– Пустые слова. – Вирланд сплюнул. – Все знают, что ты лжешь направо и налево. У тебя есть весомая защита? Свидетели, готовые встать на твою сторону?

Хладан слегка обернулся, окинул косым взглядом своих приятелей-бояр. Судя по всему, он не слишком надеялся на помощь. И действительно: никто из них не подошел к нему, не решился поддержать. Все боялись вслед за ним попасть в немилость.

– Приговариваю к казни, – подытожил Князь.

– Казни? – Хладан отпрянул, но голос его неожиданно приобрел зловещую уверенность. – Ваш отец лишил меня всего, а теперь вы хотите закончить начатое?.. Но нет, мой Князь. Я слишком долго выживал в этом мире, чтобы так легко сдаться.

Его рука скользнула к поясу. В свете блеснул клинок – это боярин стремительно выхватил меч. Он направил его на ближайших мужчин, заставляя их отступить назад.

– Прочь! – рявкнул он, отмахиваясь от тех, кто ему мешал. – Я покину этот зал живым, слышите? Никто не тронет меня.

Напуганная, я покосилась на Вирланда, но тот даже не привстал. Просто смотрел на Хладана презрительно и скучающе. Я удивилась. Я думала, что убийцу родителей он захочет казнить своими руками.

Боярин двигался как зверь, загнанный в угол, но все еще опасный. Он добрался до дверей, прорезая себе путь угрозами и хищным взглядом.

Однако там его уже ждали. Стражники тоже вытянули свои мечи и преградили ему дорогу. Хладан остановился на мгновение, оценивая расклад.

Он ринулся вперед, но стражники оказались готовы. Клинки столкнулись с неприятным звоном, и Хладан, несмотря на всю свою ярость, быстро оказался в невыгодном положении. Все же силы были совсем не равные.

Он отчаянно отбивался, но стражники действовали слаженно, окружая его со всех сторон. Один из них метко ранил его в бок. Хладан выругался и тяжело задышал.

Его движения стали замедляться. И вот его настиг последний удар. Быстрый и точный. Один из стражников, улучив момент, пронзил тело боярина насквозь.

Тот рухнул на колени, уронил свой меч.

– Будьте вы все прокляты, – прохрипел Хладан, пока кровь сочилась из него. – А ты, птенчик, особенно.

Я вздрогнула, заметив его тающий взгляд на себе. Никто не шелохнулся, пока его тело окончательно не упало. А Вирланд, до сих пор сидевший в кресле, лишь произнес:

– Какой жалкий конец для того, кто считал себя умнее всех.

Когда Хладана вынесли из зала, Князь выглядел почти довольным.

Я же, охваченная предельным напряжением, уговаривала себя вздохнуть спокойнее. Внутри меня постепенно воцарялось облегчение, тихое ощущение победы. У меня получилось. Мне удалось освободиться от давления. Мой вымогатель и палач моих сестер отстал от всех нас. Навсегда.

Однако что-то было не так. Никак не получалось избавиться от чувства, что в смерти Хладана была какая-то трагедия. И Вирланд подтвердил мои наихудшие опасения, когда вдруг сказал:

– Но если хочешь знать, птенчик…

Я вздрогнула. Я поняла, что Хладан все же нашел способ мне отомстить перед смертью. Этим притворно-милым обращением. Вот что Вирланд был не готов просто так принять.

– Так вот. Хоть Хладан и нагрешил сполна, я все же не думаю, что он действительно сделал все то, в чем ты тут его обвиняла.

Вирланд задумчиво покрутил в руках письмо. Я видела, как верх над ним брала его темная сторона.

– Да и, к примеру, в том злополучном шатре его не было. В отличие от тебя.

Нечто холодное, неприятное расползлось внутри моей груди.

И тут из тени вышел другой боярин.