На моем столе, в луже разлитых чернил, сидел мой взъерошенный Друг, и его когти царапали мокрую деревянную поверхность.

Сперва я безумно обрадовалась его появлению. Я успела соскучиться по ворону и тут же пожалела, что не припасла для него ничего съедобного. Но уже через миг я заметила, чем он был занят.

Он клевал что-то перепачканное. Но все еще светлое. У него был мой цветок.

Мне стало очень жаль цветок, мой хрупкий символ надежды, который я привезла с собой…

– Подожди, Друг! Не надо, пожалуйста. Он несъедобный!

Но ворон лишь повертел головой, не понимая моих слов или насмехаясь нарочно, а затем клюнул сильнее, оторвав лепесточек. Я невольно протянула руку, чтобы спасти то, что еще осталось…

Слишком быстро, слишком беспокойно – мои пальцы не успели коснуться цветка, как ворон взмыл под потолок, держа добычу в цепких когтях, и оставил меня с пустотой.

– Прошу… – взмолилась я, охваченная чувством собственной беспомощности.

Глупо так расстраиваться из-за полузасохшего цветочка. Но почему же мне тогда казалось, что у меня отнимали нечто гораздо большее?

Я думала, что приручила ворона, что он стал моим союзником в этом темном замке. Но оказалось, что я ошибалась. Он интересовался только игрушками, которые я ему давала, и теперь нашел очередную. Мое единственное сокровище.

Я сильно обиделась на него. Словно почувствовав это, ворон черной стрелой вылетел из кельи и понесся прочь по коридору. Я тоже метнулась в коридор.

– Верни! – мой голос разнесся гулким эхом.

Я погналась за ним, забыв про все на свете – и про сестер, и про других людей, которые могли увидеть меня такой. Я бежала по каменным плитам, поскальзываясь, некрасиво топая ногами. Слышала только оглушительное биение собственного сердца и ускользающий, исчезающий звук хлопанья крыльев.

– Отдай… – в последний раз произнесла я, уже почти сорвав голос, а потом совсем остановилась, чтобы перевести дыхание.

Друг исчез. Я так и не сумела догнать его.

Но тут… в конце коридора будто мелькнула птичья тень. Ворон пролетел мимо двоих часовых в открытую дверь. В княжеские покои.

Несносная птица. Теперь я поняла все слухи о ней.

Дразнить он умел отменно, и я стиснула кулаки, готовая кинуться следом.

На самом деле… я бы могла это сделать. Охрана пропустила бы меня, ведь они привыкли пропускать монахинь. Всего один шаг – и я там.

Но при одной только мысли о том, чтобы войти в эти покои, меня охватил не просто страх, а ужас. Не перед княжеским гневом и не перед охраной. Другой. Куда глубже и хуже.

Я представила, что он подумает, когда увидит меня крадущейся в эти комнаты.

Скверная ухмылка непременно появится на его губах. Он решит, что я не могу забыть его ночами.

И будет смеяться.

И будет прав.

Я могла уйти – просто попятиться и вернуться в свой уголок. Но… что тогда от меня осталось бы?

Цветок был моим оберегом и единственным утешением, связью с чем-то чистым и светлым. А теперь он оказался в самом жутком, самом запретном месте. Я знала, что должна рискнуть и пойти за ним. Чтобы доказать себе, что чувства были не сильнее меня и что я была еще не совсем потеряна.

Ничего такого. Просто нужно было быть осторожной. Если что, придумать что-нибудь. Сказать, что явилась по делу. Да, в такую пору, ну и что?..

Он многое спускал мне с рук, и я вполне могла позволить себе почудить еще разок. При условии, что сохранила бы внешнее спокойствие.

Я нервно одернула рясу, наладила дыхание. Это не помогло, но я продолжила делать вид, что было все в порядке. Выпрямилась и пошла вперед.

Степенно приблизившись, я проплыла мимо часовых, словно Князь уже ждал меня. Те кивнули. Мне едва удалось сдержать нервный смешок.

Как только я пересекла порог, меня сразу окутал холодный полумрак покоев. Первым был кабинет, и здесь пахло недавно погашенными свечами, но самого хозяина, по счастью, на месте не оказалось.

Мой взгляд заметался по кабинету: тяжелый стол, заваленный свитками и бумагами, массивные шкафы для книг. Но нигде не было следа шкодливого ворона и моего цветка. Я вздохнула, потому что в глубине души надеялась, что Друг его просто бросит.

С острым предощущением беды я на цыпочках прошла дальше, в обеденный зал. Высокие окна едва пропускали тусклый свет, а на длинном столе стоял единственный забытый кубок. На первый взгляд, тут ворона тоже не было.

– Друг? – тихо позвала я, пока страх во мне мешался с раздражением. – Отдай цветок, слышишь? Я знаю, что ты где-то рядом.

Ответом мне стал слабый шорох откуда-то сверху. Я замерла и медленно подняла взгляд. В углу под потолком, в тени, черной кляксой маячило очертание ворона. Он смотрел на меня не двигаясь, с какой-то зловещей осознанностью. Казалось, он ждал меня.

– Ты это нарочно… – прошептала я, медленно подходя поближе. Друг блеснул в полумраке хитрым глазом и тут же сорвался с места. Пролетел и исчез за бархатной занавесью.

«Дальше не ходи!» – закричало нутро. Но я уже не смогла остановиться, так далеко забралась. Я зажмурилась, а затем слегка заглянула за бархатную занавеску. Я знала, что за ней была спальня Князя.

Мой взгляд сразу наткнулся на ворона, который уже сидел на маленьком столике среди груды перстней и держал в клюве измятый цветок. Он смотрел на меня двумя смоляными капельками, будто насмехаясь. Я уже готова была сделать шаг к нему. И вдруг…

В поле зрения бесшумно появился Князь. Он прошел мимо занавески, не замечая меня, и остановился ко мне спиной. Я едва сдержала судорожный вздох.

Его тело, скрытое обычно под слоями кафтанов, теперь вдруг предстало передо мной почти обнаженным. Он был не одет вплоть до пояса. И он был очень худой. Слишком худой.

Его спина была широкой, но… лопатки, словно обломанные крылья, проступали под тонкой кожей острыми краями. Вниз по спине, как цепь, тянулись выпирающие звенья позвонков.

Он слегка развернулся, перелистнув страницу книги, которую держал в руках, и я смогла увидеть остальное тоже. Очертание ключицы, выступающие ребра, впалый живот… Я не могла отвести глаз. В этом истощенном теле была странная краса. Сломленная, но опасная.

Шрамы Князя выглядели так, будто кто-то искусно рисовал на его коже, стараясь повторить морозные орнаменты с окон. Они пробегали по его плечам, покрывали грудь и спускались по бокам, все ниже, пока не скрывались под линией пояса. Но чем ниже, тем темнее они были и тем сильнее походили на спутанные корни.

Штаны едва держались на узких бедрах. Казалось, даже ремень не мог исправить положение. Это было слишком. Все было слишком. Я не должна была глазеть на больного человека, и тем более так непристойно…

Друг вдруг каркнул, и мне впервые в жизни захотелось придушить живое существо.

Я замерла не дыша, ожидая, что Князь теперь обернется и поймает меня за этим неловким, нарушающим все запреты занятием. Но…

– Я ведь уже говорил, – вдруг пробормотал он. – От меня бесполезно прятаться. Заходи, коли пожаловала.

И все же я могла только попятиться. Когда мои подошвы звякнули по полу, Князь все же обернулся. Как-то незряче скользнул взором по новому покрывалу.

– Чего хотела? – спросил он, так и не предприняв ни одной попытки как-то прикрыть наготу, а просто отложив книгу в сторону.

Все деловые оправдания разом покинули мою голову.

– Ваш… ваш ворон украл мой цветок…

Князь взглянул на Друга, который все еще держал в клюве то, что осталось от моего судьбоносного знака. Теперь это скорее было месиво из лепестков.

– А, этот маленький воришка. Друг любопытен и часто берет то, что считает интересным. Похоже, ты чем-то привлекла его внимание.

Я прокашлялась, понимая, что сама была в этом виновата.

– Могу я забрать?..

– Забирай. Мои вороны не злые, я сам их дрессировал. Он не клюнет тебя.

Князь сел на кровать и откинулся на подушки, забросил ноги, устраиваясь поудобнее, словно происходящее забавляло его.

– Они как дети, эти вороны. Им нужно постоянное внимание и забота. И что-нибудь новенькое, – добавил он.

Я шагнула в спальню, стараясь не смотреть на него, и направилась к Другу. Тот вдруг успокоился и сидел на месте тихо, даже позволил мне приблизиться вплотную.

– Предатель, – шепнула я ему и протянула руку к цветку.

Князь, лежа на кровати, наблюдал за происходящим. Друг же повертел маленькой головкой с серьезным клювом, а затем каркнул, роняя ворох лепестков в мою протянутую ладонь. Я тут же подняла руку к лицу, разглядывая то, что осталось от моего сокровища.

– Он был так важен для тебя? – спросил вдруг Князь. – Этот цветок.

– Думаю, нет… – ответила я, пытаясь казаться равнодушной. – Он просто приплыл ко мне в руки. И с тех пор я старалась его сохранить.

– Сохранить какой-то вянущий цветок? Навсегда?

Я вздохнула.

– Ничего нельзя сохранить навсегда… Но можно постараться делать это как можно дольше.

– Маленькая мудрая монахиня, – сказал он, не сводя с меня глаз.

Его речь, взгляд, манера держаться… Все это сбивало с толку.

– Мне лучше уйти, – спохватилась я. – Мне здесь не место.

– Ты права, – усмехнулся Князь. – На часовню не слишком похоже.

Я уже повернулась к выходу, но его голос снова пронзил меня:

– Стой. Не стесняйся так. Ты здесь уже бывала. И каким только не видела меня – ты ведь мой врач. Останься.

– Но что мне здесь делать?..

Он похлопал по месту рядом с собой.

– Присядь.

Как можно?.. Внутри меня разгорелась война. Впрочем, то, что он назвал меня лекарем, немного успокаивало. Я помедлила, затем решилась.

Его улыбка стала шире, когда я села на край кровати, стараясь все же сохранять почтительное расстояние. Под висящими над кроватью тяжелыми занавесями оказалось еще темнее. Мягкость, податливость перин и бархатистые касания шкур и тканей были очень непривычными. Смущали.

Вблизи от кровати пахло чем-то глубоким. Пряный аромат, казалось, впитался в простыни и остался слабым следом, отголоском сна…

Он прервал мои размышления:

– Не могла бы ты почитать мне на ночь? У меня устали глаза.

– Конечно, – поспешно ответила я. Это звучало просто и безопасно. Немного успокаивало.

Он передал мне томик странных стихов. Судя по состоянию, его явно перечитывали много раз… Уголки некоторых страниц были загнуты, а корешок помят. От томика пахло пылью и старыми тайнами. Я провела по переплету подушечками пальцев.

Князь откинулся на подушки и лениво потянулся в ожидании. Я могла поклясться, что теперь он выставлял свою худобу напоказ.

Все же она его не портила. Наоборот, она только… странным образом подкупала меня. Я видела силу в его оголенных, тонких руках, когда он провел ладонью по волосам, откидывая их назад. В этот миг мне показалось, что я тоже касаюсь их, чувствую, как они скользят между моими пальцами, чувствую их прохладу.

Мои глаза следили за его дыханием, за тем, как его ребра поднимались и опускались. Его ключицы выглядели такими острыми, что я представила, как они могли бы врезаться в мою кожу, если бы он прижал меня к себе. На миг меня охватило почти болезненное желание почувствовать его вес.

Смутившись, я принялась перелистывать страницы.

Вскоре я обнаружила клочок бумаги, помечающий одну из страниц – было похоже на закладку. А затем я осознала, что смотрю на любовную поэму. Бегло пробежав ее глазами, я встретила яркие образы и слова, каждое из которых звучало как признание.

Как можно скорее я перелистнула дальше, но все, что я прочла, ожогом осталось в моей памяти. Хуже того, Князь заметил, как торопливо я отвергла ту страницу.

– Стихотворение расстроило тебя, сестра? – спросил он с едва скрываемым весельем.

– Все в порядке. Не знала, что вам такое нравится.

– Ты бы предпочла что-нибудь кровожадное? Про битвы и вероломство? В конце концов, это то, с чем я навеки связан в твоих глазах.

– Да… Но, конечно, никому бы не понравилось читать такое на ночь.

Он тихо рассмеялся над моими словами.

– Справедливое замечание. А как насчет любви? Что плохого в том, чтобы почитать перед сном о любви?

Я сжалась, как от удара.

– Для меня стихи и о насилии, и о любви одинаково запретны, – отрезала я, а потом наконец нашла, что искала. Унылое стихотворение обо всеми отверженном человеке.

К сожалению, оно было достаточно коротким и вскоре закончилось, весьма трагично, между прочим.

– Прекрасно, сестра. Ты знаешь, как выбрать сказку на ночь. Ничего другого я и не ждал. Я уже слишком хорошо изучил тебя.

– Изучили меня?.. Боюсь, вы ошибаетесь. Вы даже не знаете, как меня зовут, – спокойно заметила я.

– Не знаю, но могу угадать. Готов даже поспорить.

– Что ж, попробуйте…

Князь усмехнулся, явно забавляясь этой затеей. Он открыл рот и спустя пару мгновений вдруг произнес:

– Начинается на «М».

Я вздрогнула.

– Есть «р», есть «и», есть «я».

– Вы знали! – вспыхнула я.

– Не был уверен… Но, в конце концов, по чьей же еще милости я был бы вынужден выслушивать «Миррия, Миррия» каждый день с утра и до самой ночи? Ты явно что-то сделала с моим вороном.

Друг, сидевший на столике, слегка нахохлился. Он издал задетый каркающий звук и потоптался на месте.

– Скажи честно, Дружище, она тебя заколдовала? Небось манила сладостями да шептала ласковые слова. А ты и забыл, кто вытаскивал тебя из сетей охотника. – Он протянул руку, будто намереваясь пожурить птицу.

С шумом расправив черные крылья, Друг резко взмыл вверх и вылетел из спальни, явно не собираясь оправдываться. Князь покачал головой.

– Сбежал. Ну точно совесть нечиста. Так я угадал?

Мне стало ужасно не по себе. Пытаясь сохранить достоинство, я ответила:

– Да. Имя вы угадали. Но не знаете ничего, кроме него. Вы даже не видели моего лица.

– Но так ли это?.. – задумчиво протянул Князь. – Твое покрывало тебя не спасает. Я вижу тебя насквозь. Как открытую книгу вроде той, что ты держишь сейчас в руках. Знаешь, я могу читать тебя довольно легко.

– Хм… – Я прикусила губу. – Если бы я была книгой, то вы бы не знали того языка, на котором автор писал ее.

Князь приподнялся на подушках, явно заинтригованный мои ответом.

– О, правда? – спросил он. – Ведь я как раз люблю переводить. И у меня есть с десяток словарей. Так на каком языке написана эта книга?..

– Ну, это зависит от того, какие словари у вас есть. Так вот: ни на одном из подходящих, – я заупрямилась.

Он улыбнулся, явно находя эту маленькую игру, которую я с ним затеяла, довольно забавной, и покинул свое место на подушках, чтобы придвинуться поближе.

– А мне вот кажется… что я знаю… на каком языке написан этот маленький абзац… на который я смотрю прямо сейчас.

– Кажется, вы смотрите на него вверх ногами.

– Предлагаешь мне перевернуть тебя? Ладно.

Я вскочила на ноги, уворачиваясь.

– Ох, оставьте меня в покое. Во мне нет ничего интересного. Я просто монахиня, которая знает только писания.

Отойдя вглубь спальни, я принялась рассматривать стены, полки, кисточки украшений. Его взгляд тем временем блуждал по моему закутанному телу.

– Я думаю, ты набожная и преданная сестра на поверхности, но в глубине не такая уж чистая, какой кажешься. У тебя есть свои тайны. Возможно, темные желания…

Мои плечи непроизвольно напряглись. Слова его ударили в самую точку. Он поймал меня, действительно видел насквозь! Я не могла все отрицать, но попыталась смягчить свое бедственное положение притворно кротким признанием:

– Никто не без греха, мой Князь. Но то, что лично я считаю темными желаниями, наверняка всего лишь детские забавы для человека вроде вас.

– Нет-нет, сестра. Я говорю о тех вещах, которые считаются одинаково темными для каждого из нас. О тех, что выходят за рамки обычных излишеств. О мыслях такого рода, что милая монахиня побоится оживить их даже в тихом уединении своего собственного разума.

– Боюсь, что вы меня переоцениваете, – произнесла я с легкой дрожью в голосе. – Вижу, вы сочли меня личностью страстной. А я не такая. Я не люблю увлекаться, и сильные переживания меня скорее отталкивают. Поэтому, какие бы темные желания меня ни посещали, я приветствую их, как люди приветствуют палача. Признавая их существование. Но держась как можно дальше.

Он склонил голову, закрываясь черной завесой волос.

– А… Так ты не страстная, не жаждешь и не томишься. Признаешь устремления, но держишь их на расстоянии. Ты гораздо более собрана, чем я ожидал, учитывая наш уговор и все остальное… Считай меня заинтригованным, дорогая сестра. Постоянно.

– Сколько же бесценных слов вы расточили на простую рабу Владычицы… – заметила я, защищаясь.

– Расточил? Я бы не сказал, что трачу их зря. Я бы сказал, что просто отдаю тебе должное.

Я отвернулась.

– Пожалуйста, не мешайте мне делать мою обычную работу. Быть скромной.

Он тихо рассмеялся. Звук смеха был холодным, но не злобным.

– И может, хватит уже обсуждать меня? – сказала я как могла серьезно. – Давайте-ка лучше я сделаю предположение. О вас. Вы подозрительно жаждете найти во мне какое-нибудь темное желание. Похоже, вам просто нравится разоблачать людей и судить их… Вполне вероятно, что мысль о встрече с испорченной монахиней кажется вам забавной. И вы просто хотите снисходительно, злорадно над ней посмеяться.

– Полагаю, мне действительно нравится разоблачать людей и судить их. И я нахожу образ испорченной монахини… довольно занятным. Не буду лгать. Но это не то, что мною движет сейчас, уверяю тебя.

Не то?.. Мне сразу стало интересно, в чем же тогда была соль.

– И мне нравится твое предложение обсуждать нас обоих, – продолжил Князь. – Как насчет того, чтобы теперь мы оба могли задавать вопросы? Но на этот раз я хотел бы слегка поднять ставки.