Мужчины осеклись. Тяжелый полог медленно откинулся, и Князь вошел в шатер. Неторопливо, уверенно. Я сразу почувствовала себя куда спокойнее.

Князь остановился рядом со столом. В его взгляде плескалось мрачное веселье, которое говорило само за себя. Было ясно: он слышал каждое слово. Все опустили головы.

Затем он посмотрел на меня. Осознание того, что он стал свидетелем моего защитного порыва, сдавило грудь. Я явно позволила себе лишнее…

Но… я не ослышалась? Он назвал меня своей советницей?

– Да, познакомьтесь. Сестра – моя советница, – подтвердил Князь, все еще глядя на меня. – Она немного задержалась в дороге, не вышло представить как следует. Она мое доверенное лицо, и вы можете говорить ей все, что собирались сказать мне лично. А теперь, любезные судари, извинитесь перед ней.

Тон его был непреклонен, а слова звучали как нечто естественное. Слава Владычице, было не видно, как я покраснела. И я мгновенно почувствовала, как все внимание вновь обрушилось на меня.

Мужчины теперь смотрели по-другому – с беспокойством, с настороженностью. Только что они унижали меня, а теперь были вынуждены принять как равную. И – что за чушь? – именно для меня, а не для себя, он потребовал извинений.

Воеводы ничего не понимали, как, впрочем, и я сама. Это сделало обстановку крайне напряженной.

Покашляв и понизив голоса, они все же скомканно попросили прощения за свою поспешность. Я с готовностью кивнула, поскольку даже не нуждалась в этом.

– Ладно, – серьезно сказал Князь. – А теперь ближе к делу.

Он сделал паузу, позволяя всем сосредоточиться. Провел пальцем по линии реки на карте.

– Поречь, – произнес Князь тихо, но с таким холодом, что никто не попытался вставить и слова, – однажды уже нападала на нас. Когда бесчестно убила мою семью. И вот теперь я вижу, что в моем замке снова начались странные шевеления. Я больше не могу закрывать глаза на то, что происходит. Я должен их опередить. Раз это игра, я хочу ходить первым.

Его слова, которые звучали так спокойно, на самом деле скрывали в себе что-то, что мне сразу не понравилось.

– Пора внести немного путаницы. Мы сделаем вид, что я умер.

Многие мужчины прищурились. Мне же было неприятно слышать это.

– Они легко поверят в это. Они ждут этого так, что считают каждый день. – Князь усмехнулся. – О моей кончине сообщат только близкому кругу, но, будьте уверены, слухи дойдут по адресу мгновенно. Официально будет объявлено только, что в замке затруднения. Прямо как в прошлый раз… Это не слишком напугает людей, но создаст необходимый тревожный фон. И когда Поречь почувствует запах крови, они снова поднимут головы.

Разумеется, может возникнуть проблема с тем, что они не захотят выступать впопыхах, прямо сразу. Чтобы исключить это, я создам им временное ограничение.

Во-первых, соблазн. Кто надо сообщит кому надо, что в замке паника. Мы вывесим картинку ослабленной власти. Поречь не захочет упускать момент срыва и бардака. Понадеется, что, хоть они и не готовы, но мы здесь готовы еще того меньше.

Во-вторых, найдут мое завещание, в котором якобы будет указано имя нового правителя. У меня есть дальние родственники на островах. Седьмая вода на киселе, но тем не менее. Поречь не захочет ждать, пока объявятся наследнички, тем более что в северных морях все буйные и столкновения чтят больше праздников. Такого врага никто не захочет. Поречи придется безотлагательно ловить момент.

Вы знаете, что основные наши войска уже не первый месяц покидают эти позиции. Никаких усиленных гарнизонов, будто речных тут никто не собирается встречать. Какое-то время я уже скармливаю своему дражайшему окружению байку, что начались проблемы на Востоке, и отвожу большую часть в восточном направлении. Конечно, это всего лишь представление. Свободной земли у меня много. Все эти люди стоят чуть глубже, но недалеко.

А еще пошли слухи о моем бедственном денежном положении. Ума не приложу, кто это постарался, поскольку сам бы я не стал так переигрывать. Звучит уж слишком сладко… Но бес с ним, что имеем. Даже хорошо, что враг получает сведения из разных источников. Это делает новости чище и достойнее доверия. Что тоже играет нам на руку.

И вот мы подходим к вам. Почему Снегирец? Он так и напрашивается. Это место уже однажды стало точкой нападения, и враг будет думать, что оно уязвимо по-прежнему. Я хочу использовать город как ловушку. Особая прелесть в том, что мирным страдать не придется.

Вы правы, сейчас никто воевать не рвется, но все быстро поймут, что это снова будет защита. Защита хорошо поднимает боевой настрой. Думаю, люди все же постараются, хотя бы за свои дома и семьи.

По сути, вы единственные будете знать все это. Я рискую, раскрывая вам план, но должен кому-то довериться, поскольку такое не провернуть в одиночку. Вам придется сыграть роль вдохновителей за меня. Кто-то должен будет принять лидерство, на время. И я делаю ставку на вас.

Вот тут, – продолжил Князь, показывая на карту и не обращая внимания на тяжелые взгляды, – мы будем ждать их. Мы немного впустим их в пределы, заманим, а затем встретим как полагается. Я буду там лично, как гостеприимный призрак. И когда противник будет повержен, мы проведем контратаку.

Я расскажу вам детали завтра, чтобы вы могли уложить первую часть в головах. Не отвергайте замысел сразу, он довольно забавен. И уж точно полезен. Враги, пережившие такой провал, останутся в сомнениях и в страхе. Они будут долго вспоминать свою глупость и не решатся снова сунуться сюда, даже когда меня не станет по-настоящему.

Только теперь я поняла, зачем он на самом деле это делал. Решил провести подготовку, тренировку для остальных. Научить, как им вести себя после его смерти… Он строил ужасные планы, и мне хотелось остановить его, заставить возжелать чего-то большего.

Будто почувствовав это, он обернулся, и что-то в его глазах – в той глубокой зелени, что хранилась под слоем мрака, – заставило мое нутро сжаться. Не человек, а неугомонность, заключенная в надломленной оболочке.

– Если все всё поняли, – неожиданно промолвил он, – мне хотелось бы поговорить со своей советницей. Наедине.

Остальные переглянулись, начали собирать бумаги и выходить из шатра. Я же осталась на месте.

– Что думаешь о плане? – спросил он, слегка склонив голову, когда полог опустился за последним.

Я удивилась, что его волновало мое мнение. Я-то думала, он будет говорить о том, что я все-таки не осталась в деревне, а приехала следом. Да еще выступала тут так, что пришлось меня выгораживать.

– Я… ничего в этом не понимаю. Во всех этих стратегиях и тактиках.

Его губы тронула едва заметная усмешка.

– Это легко. Смотри.

Его бледная рука с заметно выступающими венами указала на карту. Мне пришлось подойти и встать рядом, чтобы понять, на что именно он указывал.

– Вот здесь наша позиция. Здесь – естественные барьеры: обрыв высокого берега, лес и скалы. Видишь это?

На карте все было совсем не похоже на то, как выглядело по-настоящему. Ничего я не видела, но кивнула, чтобы не разочаровать его. И продолжила упрямо всматриваться в обозначения, надеясь хоть что-нибудь да понять.

– А это видишь? – Он обвел пальцем несколько областей. – Почему, по-твоему, я выбрал эти места для засады?

Я нахмурилась, отчаянно пытаясь разобраться.

– Потому что… отсюда проще защитить Снегирец? Подойти быстрее?

Он покачал головой, почти снисходительно.

– Мы не собираемся защищать его, мы его сдадим. Он будет естественной средой для окружения. Ты же слушала, что я говорил?

Князь сгреб с другого конца карты маленькие деревянные фигурки и расставил их на карте, изображая свои войска и людей неприятеля. Глядя на эти крохотные игрушки, я почувствовала, как неуверенность медленно сменялась интересом.

– Представь, – сказал Князь, – что ты командуешь этой границей. Что ты будешь делать, если враг подойдет отсюда?

Я прикусила губу, думая об окружении. Представила, что мне нужно было загнать в сарай разыгравшихся козлят. Если они только замерли на пороге, нельзя хвататься за дверь – сразу отскочат, и начинай сначала.

– Буду ждать, чтобы они зашли поглубже, – задумчиво сказала я.

Князь потянулся, чтобы сдвинуть фигурки. Для этого ему пришлось наклониться через меня. Он завис позади, почти надо мной, и я почувствовала его дыхание совсем рядом. Не отстранилась, хотя мысли запутались еще сильнее.

– Ну, они зашли. Что дальше? – спросил он тихо и низко.

– Обошла бы их сзади? Отрезала бы путь к отступлению? – предположила я, применяя малопонятные мне словечки, которых наслушалась от воинов.

Он усмехнулся.

– Смело. Но наивно. Если ты просто зайдешь с неожиданной стороны, сама окажешься отрезанной от своей земли. И можешь встрять между врагом и их подкреплением.

– Но тут нет их подкрепления! Вы не выставили больше вражеских фигурок, – запротестовала я.

– А ты думаешь, только мы будем прятать свои фигурки, сестра? – спросил он лукаво.

– Им негде прятать свои фигурки, – заупрямилась я. – За ними замерзшая река. И все как на ладони.

– Верно, верно, – согласился он радостно и наклонился еще ближе, едва ощутимо касаясь моей спины. – Вот почему мы сами не хотим идти туда. Природа дала нам равные условия, но те, кто наступает, ставят себя в невыгодное положение. Я бы… сделал так.

Его рука заскользила над картой, выстраивая какие-то странные россыпи из обозначений. Я наблюдала, но не могла сосредоточиться: его близость заполняла все мое внимание. Особенно то, что прядь его черных волос вдруг соприкоснулась с моим покрывалом. Я не шевелилась, боясь самого этого момента и в то же время боясь нарушить его.

Затем он вдруг сгреб неприятельские фигурки, неожиданно и резко. Но я вздрогнула не от этого – а от прикосновения его руки, задевшей мое плечо.

– Так что у меня получилось? – Князь вернул мое внимание на план Снегирьца.

– Ловушка, – прошептала я.

– Именно. – Его губы почти касались ткани над моим ухом, а голос стал еще ниже, теплее. – Как думаешь, им будет страшно?

Его пальцы прошлись по краю карты, но казалось, что он изучал границы не на бумаге, а мои собственные. Последние слова окатили меня волной мурашек. Я внутренне сжалась.

Я испугалась: что, если он услышит, как громко бьется мое сердце? И что, если он уже все понял?

Моя речь наверняка меня выдала. И теперь он наверняка проверял свою догадку!.. Испытывал, насколько его слово, его движение были способны разрушить мой хрупкий покой.

Тревога переплеталась с другим, странным чувством. Надеждой? В один миг я боялась быть разоблаченной, а в другой хотела, чтобы он понял. А затем все по новой…

– Зачем вы мне все это показываете? – спросила я затравленно.

Князь замер, словно осознав, что пересек черту. Он едва заметно отстранился, возвращая между нами безопасное расстояние.

– Я же должен готовить мою советницу, – произнес он ровным тоном.

Было сложно поверить, что он говорил это всерьез.

– А разве из-за меня над вами не станут смеяться?

– Есть преимущества в том, чтобы быть Князем. Можно творить что угодно. И никто ничего не скажет. Даже лучше: сделают вид, что вообще ничего не заметили.

– А вы не боитесь, что слишком хорошо меня научите? И я буду знать, как завоевать ваше княжество.

– Это угроза? – спросил он. – Знай, если однажды захочешь меня свергнуть, я не сдаюсь так просто.

Он развернулся с косой улыбкой и отошел, а я осталась на месте, глядя на разбросанные на бумаге фигурки. Большинство валялись без какого-либо смысла, но две стояли ровно. Отдельно от всех.

– Завтра проверю, что ты запомнила. И дам тебе пару книг, когда мы вернемся, – пригрозил Князь, уходя.

Я выдохнула, расслабляясь. Затем выждала несколько мгновений, поправила свои одежды и облокотилась на стол. Моя рука сама сдвинула фигурки еще поближе друг к другу.

– Ты идешь? – неожиданно раздалось за спиной.

Я обернулась, напуганная: я думала, он уже ушел! Он всегда отбывал один и никогда меня не ждал. Но сейчас стоял в проходе, приподняв полог с явным вопросом, почему же я не присоединялась.

– Чему ты так удивлена? – осведомился Князь, сузив глаза. – Как монахиню, я мог таскать тебя за собой лишь иногда, но как советницу – я могу делать так постоянно.

– И куда вы собираетесь меня тащить? – спросила я с опаской.

Из-под полога было видно, что снаружи уже порядочно стемнело. Хоть день и пошел на рост, он все еще был очень коротким…

– Учиться теории – это одно. Посмотрим, как ты справишься с практикой на ночном обходе территорий.

Я думала, он шутит. Но нет, он взял факел и действительно повел меня на обход.

Небо было ясным, и звезды особенно отчетливо сияли над разрушенным городом драгоценной россыпью. Округа утонула бы во мраке, если бы не рыжие огоньки факелов и костров.

Снаружи Князь шел на приличном отдалении, и вид его был крайне суров. Но предназначалось это уже не для меня, а для воинов, которые стояли на постах. Он лично проверял, чтобы никто не спал и не играл в карты.

Он объяснил мне, что именно ночью велика опасность проникновения врагов. И особенно хорошо нужно следить за складами оружия и конюшнями. Мы шли под приглушенный скрип снега, редкий лязг доспехов, окрики часовых.

Я заметила, что Князь хромал, и в пустом, уединенном месте между постами спросила его об этом, даже предложила закончить и где-нибудь присесть. Но он заявил, что чувствует себя прекрасно, и от отдыха отказался. Я позволила себе поворчать:

– Раз назвали меня советницей, то могли бы и прислушаться к совету.

– Предлагать – разрешаю, но Князю все же виднее.

– В следующий раз уберегу вас от своих предложений, – проговорила я, покачав головой.

– Не пропаду, жил же как-то до этого.

Его явно ничуть не расстроила моя отповедь.

– Я и дня не провела на новом посту, а уже хочу уволиться, – ответила я, не особенно стараясь скрыть раздражение. Не знаю, почему я вдруг разозлилась.

Но он только усмехнулся и пошел ровнее.

– Привыкай. Мы еще даже не дома, – сказал он. – Кстати об этом. Скоро обратно. Ты ведь хочешь вернуться домой?

Домой… Это слово должно было вызывать во мне радость, но вместо этого оставило какой-то странный осадок. Замкнутое пространство, правила и расписание – стоило ли все это такого названия?

И могли ли быть домом чьи-то шаги рядом, голос и упорное тепло, исходящее от кого-то, несмотря на десять стен гордости? Я задумчиво проследила за искрами, взлетавшими с факела.

Огонь отбрасывал теплый, неровный свет, вырывая из ночи острые линии княжьего лица. Высокие скулы казались еще резче, а тень от прямых бровей делала глаза глубже и злонравнее.

Лишь губы в этих пляшущих бликах выглядели живыми и мягкими. Они казались загадочными, почти манящими, и на миг мне вдруг показалось, что они могут произнести что-то особенное или сорваться в неожиданное движение…

Я уже и не знала, чего хотела на самом деле.

Кажется, Князь думал о чем-то похожем. Он вдруг сказал:

– Знаешь, у путешественников есть расхожее соглашение: то, что происходит в дороге, остается в дороге. Будто этого не было.

Он замолчал, а потом, не глядя на меня, добавил:

– Ты согласна с этим?

– Нет, Ваше Величество. – Я тоже отвернулась. – Я бы так не смогла. Я дорожу своими воспоминаниями.

Мы закончили обход и вернулись к шатрам и постройкам, где мне выделили отдельный, вполне сносный уголок, а утром все уже тронулись в обратный путь.

Путь назад занял несколько дней. Лес сменялся полями, поля – деревнями. Вечерние привалы, колкие, но спокойные разговоры… Все шло как обычно, за исключением, правда, того, что, когда он засыпал в повозке, я тихонько касалась его рук губами, каждый раз ненадолго, чтобы он не мучился, но и слишком сильного облегчения не почувствовал.

Так было, пока однажды впереди не показался столичный холм и ворота замка. Как это часто бывает, дорога домой была быстрой.

Слишком быстрой.