На противоположной стороне улицы, возле доходного дома, под фонарем, стоял человек большого роста в темно-сером плаще и шляпе. Чуть дальше, за поворотом в переулок, торопливо семенила по пустому тротуару сгорбленная пожилая женщина. Одной рукой она прижимала к груди небольшой сверток, другой держала над собой зонт, хотя дождь уже прекратился.

Мимо странной высокой фигуры, хорошо заметной издалека, проехали два мобиля Специальной полиции. Один из них остановился у следующего фонаря. Из машины вышли двое рядовых с карабинами и поручик. Поручик окликнул подозрительного прохожего, однако тот остался недвижим. Рядовые, вскинув оружие, взяли темную фигуру на прицел, и офицер повторил:

– Извольте повернуться и назвать себя!

Реакции вновь не последовало, и поручик махнул одному из солдат зайти со стороны дома, а вместе с другим пошел прямо на человека. Порыв ветра распахнул серую ткань плаща, и в свете фонаря блеснуло металлическое тело автомата, начисто лишенное мягких покровов. Глаза его были темны, рука сжимала какой-то продолговатый предмет. Поручик достал машинку связи и стал докладывать.

В этот момент предмет – должно быть, некий строительный инструмент вроде долота – со звоном выпал из кисти автомата, и солдат, отошедший к стене дома и оттуда державший его на прицеле, не совладав с нервами, выстрелил. Вслед за ним выстрелил тот, который стоял рядом с офицером. Одна из пуль попала чуть ниже груди, вторая чиркнула по титановому плечу, и на противоположной стороне улицы, в доме купца первой гильдии Владимира Остроумова, послышался звон разбитого стекла. Женщина, подошедшая уже к церкви[26], в испуге закричала. Из ворот фигурной ограды на кирпичном фундаменте выбежал мальчик в черных одеяниях, схватил ее за руку и потащил во двор.

– Прекратить! – закричал офицер.

В этот момент возле них, визгнув покрышками, остановился небольшой мобиль. Человек в пиджаке, блеснув лысой головой, подошел к офицеру, держа впереди себя машинку с крестовым кодом.

– Особый отдел, Зорников. Мы проводим здесь операцию. Господа, прошу вас срочно покинуть это место.

Машинка в руках поручика зазвонила, и тут же закричал рядовой: от угла забора остроумовской усадьбы к ним приближались два автомата. Поручик посмотрел на сотрудника отдела, ожидая от него решения или приказа. Тот выхватил из скрытой под пиджаком кобуры револьвер.

– Огонь на поражение!

– Огонь! – эхом гаркнул офицер.

На них шли обыкновенные домовые автоматы, не остроумовские, в черных лакейских одеждах. Первые же попадания, разворотив их тела, повергли задрожавшие фигуры с неестественно вывернутыми руками на мостовую.

В эту минуту из-за угла здания, возле которого находились сотрудник и полицейские, выскочил большой строительный автомат. Отвлеченные стрельбой, четверо отреагировали на его появление с опозданием. Автомат отбросил первого солдата к стене здания, и тот, ударившись со страшной силой, ничком упал на влажные камни. Второй солдат и поручик успели выстрелить по два раза, однако пули, щелкнув по странному кривому телу автомата, отскочили в темноту. Машина прыгнула вверх и с высоты полутора саженей обрушилась на них. Вместо правой кисти к руке автомата был присоединен длинный ржавый швеллер, заточенный на конце. Машина с неимоверной скоростью нанесла несколько точных колющих ударов, резко развернулась и бросилась к ограде купеческой усадьбы.

Два бездыханных тела, поручика и рядового, остались лежать на тротуаре. Сотрудник Особого отдела исчез.

* * *

Илья Коршун, понимая, что дом Остроумовых является местом, для обороны негодным, сделал ставку на полосу земли, отделяющую дом от ограды. Охранник разместил на ограде и за ней три дюжины «собачек», объединив их в секторы, за которыми можно следить по циферблату часов. Он затем некоторое время тренировался быстро выходить на удобную позицию, с которой просматривался тот или другой сектор, быстро открывать окна и так далее. В автоматы были заложены номерные инструкции, указывающие им различные действия, которые также должны были помочь выиграть время. Но, несмотря на все эти меры, подготовленное нападение с нескольких направлений отразить имеющимися силами было невозможно б, это Коршун хорошо понимал. Он надеялся на следящих за домом людей и на то, что они на его стороне и вмешаются вовремя.

Звук разбитого на первом этаже стекла сразу был отнесен охранником к случайному рикошету. Коршун оставался в секторе правого крыла и наблюдал за двумя чужими автоматами, стоящими в тени деревьев. Семья купца и прислуга находились уже в кухне, определенной Коршуном в качестве убежища. У входа в кухню стоял охранный автомат Гордей. Следуя программе, он пытался дозвониться до департамента, чтобы предупредить о происходящем и обозначить место, где укрываются люди, однако в силу описанных ранее обстоятельств связь получить никак не мог.

Когда два автомата направились быстрым шагом в сторону стрелявших, Коршун переместился в темную прихожую. Оттуда он наблюдал через камеры, расположенные на воротах, за неожиданным появлением строительного автомата и короткой кровавой схваткой. Когда автомат, перепрыгнув через забор, бросился к парадному входу и, выбив дверь и волоча ее на себе, вошел в переднюю, Коршун ждал его.

Перед тяжело и резко ступающей и осматривающейся вокруг машиной появились Анфиса и Кузьма, домовые автоматы Остроумовых. В руках они держали детские игрушечные револьверы, выкрашенные охранником черной матовой краской и издалека весьма похожие на настоящее оружие. Машина среагировала на угрозу и бросилась вперед, занося свою страшную правую руку для удара. Коршун уже был сзади автомата. Он спокойно прицелился и с семи шагов положил три пули в места на спине, особо уязвимые у обыкновенных моделей. Все три отскочили. Автомат мгновенно повернулся, очерчивая полукруг стальной полосой своего оружия, однако Коршун к тому времени перебежал обратно в прихожую и, встав у двери, посмотрел на часы.

Загорелась девятка: кто-то подходил к левому крылу, и надо было срочно туда перемещаться. Но между ним и нужным сектором стоял странный автомат со снятым ограничителем силы. «Его нельзя оставлять в тылу», – принял решение охранник и, не теряя ни секунды, пошел навстречу страшной бронированной машине, выкрикивая автоматам сигнал к атаке: «Один, один, один!» Автоматы бросились на нарушителя, который продолжал видеть в них приоритетную угрозу, – ровно этого добивался Коршун. Охранник выстрелил ему в шею, затем попробовал попасть в сочленения ног. Однако резкие движения автомата и темнота не позволяли поразить нужные точки.

Разница в скорости и силе между домовыми автоматами и нарушителем была разительна. Первым же движением тот пронзил острием тело Анфисы насквозь. Кузьма, следуя программе, обхватил эту же ужасную правую руку – он должен был хватать и пытаться затруднить движения той части машины, которая представлялась ему оружием. Машина, вложив в движение полную мощность, попыталась сбросить их обоих, одновременно разворачиваясь в ту сторону, откуда чувствовала своими датчиками приближение Коршуна.

Заминка у автомата случилась даже более долгой, чем рассчитывал охранник. Он успел подскочить к нему вплотную, приставить ствол своего «Гольтякова» к чуть разошедшемуся стыку двух пластин на спине и выстрелить в направлении вверх-вправо. Автомат, моментально лишившийся управления, конвульсивно оттолкнулся одной ногой, упал, ударил рукой в пол, проламывая тонкий мрамор, и выгнулся вверх. На другой его руке все еще висело тело Анфисы. На фоне страшной машины, превращенной выстрелом Коршуна в лишенный сознания конструктор из металла и двигателей, оно выглядело совершенно человеком – разбитое, изломанное, несчастное.

Коршун уже был в большой столовой. Мощный прожектор освещал окна снаружи. Звучали выстрелы. В одно из окон, рассыпая по паркету разбитое стекло, ввалился еще один автомат, однако он тотчас упал неподвижно на грудь, открывая спину, изрешеченную бронебойными винтовочными пулями.

Зазвенели стекла на втором этаже. Охранник занял позицию за дверями, ведущими в сторону кухни. Он спокойно сменил револьвер, взглянул на часы. Когда послышался топот ног по паркету со стороны китайской комнаты, Коршун присел и прицелился. Из-за дверей столовой донесся крик человека:

– Особый отдел, Зорников! Дом в безопасности!

– Охранная палата, Коршун, – спокойно ответил Илья, не меняя позы и не опуская оружия.

Зорников вошел в столовую. За ним проследовали два человека в штатской одежде. Коршун тихо назвал три цифры, и столовую залил яркий дневной свет. Трое замерли, заслоняя глаза руками. Коршун, увидев знакомое лицо, поднялся и снял палец с крючка, опуская револьвер, – с этим человеком он встретился взглядом у окна полуподвала сорокового дома двенадцать дней назад.