Два дня на Сиренее кипела стройка. Больше всего походила эта деятельность на то, как ребенок, имеющий тягу к конструкторам и ловкие руки, собирает из деталей различные машины, здания, соединяет их дорожками, достраивает, достраивает, достраивает… Когда длинные низкие постройки расположились аккуратной литерой П, временные шатры убрали. Машины под присмотром инженеров начали подготовку котлована под главное здание будущей усадьбы.

Двадцать шестого июля Остроумов с главным инженером Каретниковым и двумя автоматами перебрались через ручей, разделивший пополам новые остроумовские земли, чтобы выбрать место для фабрики. Посмотрев там и здесь и сравнив увиденное с отметками на карте, они решили строить как можно ближе к скалам.

– Максим Львович, – обратился Остроумов к инженеру, когда они, возвращаясь, снова подошли к ручью, – когда будете дорогу определять, на стороне усадьбы этот лесок обойдите. Хочу его оставить: больно красив, на сад похож.

– Тут, Владимир Ростиславович, весь лес – одно диво дивное! Ходить легко, хоть сапоги не надевай. Сделаем. Думаю, вон там, по дальней стороне.

– Вот и ладно.

Остроумов, крякнув, спустился к ручью и по уложенному автоматами мостку из белой углежати[11] аккуратно перебрался на другой берег. Хотелось стоять, удивляться новому миру, пойти в лес, пойти к реке… Но купец подавлял в себе на корню эти юношеские порывы: «Ни к чему хорошему это не приведет. Сначала дело делай, потом на речку бегай».

* * *

На следующий день был запланирован первый выход к пещерам. Помня предложение атамана и зная, что казаки любят, когда оно принимается, Остроумов сообщил о своих планах Седову, и тот обещал прислать к нему двух человек.

В назначенный день Остроумов, Акуль, Каретников и два строительных автомата, на которых накинули рюкзаки со всяким полезным добром, пошли по уже намеченной дорожке к ручью. За ручьем их ожидали подле четверяков два казака, высоких, широкоплечих, в черкесках. На боку у каждого поблескивали клювами тыльники шашек.

– Справа, с красным темляком, – атаманов младший сын, Иваном звать, – шепнул Остроумову Акуль. – С ним Фатей.

Поздоровались, двинулись в сторону гор.

Местность, обозначенная на карте планеты горами, начиналась с поросших плотным мхом и непременными кривыми деревцами холмов. Холмы здесь имели более резкие формы, чем те, которые были у реки. Кое-где выглядывала наружу горная порода, и чем дальше, тем таких мест становилось больше. Холмы росли ввысь и в двух-трех верстах за тем местом, куда направлялись наши герои, уже начинали походить на горы. Высота их, однако, не превышала сотни-полторы саженей.

Акуль сверился с машинкой.

– Похоже, здесь. С той стороны.

Вход в пещеру прятался под нависшими пластами мха и превратившимися в лианы корнями деревьев, карабкавшихся вверх по склону. Включили фонари. От входа путь, удивительно чистый и ровный, шел вниз с небольшим уклоном. Вокруг них в холодном безмолвии мелькали в свете фонарей малиновые жилки, рассекающие серое тело горы. На этих ломаных линиях жадный до всего нового взгляд землян то и дело подмечал невероятной красоты кристаллы цвета от индиго до пурпура и с налетом будто позолоты в тех местах, где сформировались ровные грани.

Проход стал едва заметно поворачивать влево. На стенах появились полупрозрачные дорожки стекловидной массы, чуть выступающие над окружающей породой и образующие местами гроздья искрящихся в лучах фонарей наростов. Они тянулись от самого потолка до пола. Остроумов, чувствуя нарастающее внутри предвкушение, вертел головой, касался стен, подносил руку к носу.

– Чувствуете? – обернулся он к спутникам. – Как будто…

Купец замер.

– Что там? – спросил подошедший к нему Акуль.

– Эта тонкая нота… Я не могу подобрать для нее слов. Удивительно!.. Нет, эта еще грубовата. Давай вперед!

И Остроумов заспешил дальше.

Каретников, горный инженер по образованию (и по сей причине назначенный Остроумовым в экспедицию), то и дело наклонялся за камнями, лежащими на их пути, и некоторые откладывал в поясной мешок. Его интересовало все: стены, своды, кристаллы, трещины. Он не выпускал из рук своего маленького молоточка и отставал от отряда, занятый добыванием очередного образца.

– Ну! После насобираем, Максим Львович! – торопил его купец, возбужденный предприятием.

Вскоре перед ними открылся большой зал с неровными колоннами, покрытыми теми же кристаллическими наростами. Все вокруг было гладким, будто сточенным, как это бывает в земных пещерах, образованных долгим течением воды. На стенах выделялись участки испещренной отверстиями разных размеров зеленовато-синей породы. Шириной они были от пары вершков до аршина и тянулись вертикально или с небольшим наклоном, иногда от самого низа до сводов, иногда на несколько локтей вверх.

Остроумов радостно вскрикнул и поспешил к ближайшему такому участку – он уже почувствовал то, за чем пролетели они миллионы световых лет. Даже далекие от парфюмерной науки казаки улыбались и качали головами, отмечая чудесный, ясный, но легкий аромат, витающий в пещере. Горы, море, влажный камень, воздух после грозы – смешайте все эти образы, усильте, сгустите их, и вы получите представление о той атмосфере, которая встретила путешественников.

– Митрофаныч, иди сюда! – подозвал Остроумов приказчика будущей фабрики. – Ну-ка погляди.

Они посветили фонариком в отверстие, достаточное по ширине, чтобы просунуть руку. Трубка (так назвал эти отверстия в своем отчете Ермаков) круто уходила вниз.

– Первый! – подозвал купец одного из автоматов (строительным автоматам часто давали имена Первый, Второй и так далее) и, покопавшись в его поклаже, добыл футляр с колбами. – Акуль, давай ты, у тебя рука тоньше.

Акуль запустил руку с колбой в отверстие.

– Нет, никак не достать. Привяжем что-нибудь?

Нашли шнурок, прочно затянули его под бортиком колбы, спустили в трубку… И вот Остроумов уже поднимал очевидно потяжелевшую склянку.

– Оно! Оно, брат, оно!

Купец снова и снова проносил стекло с прозрачной водой, добытой из самой горы, рядом с усами. Глаза его блестели радостью.

– Так, давай отмечать их. Иди сюда, присядь, дружище, – подозвал он второй автомат. – Держи. Максим Львович, я думаю, все по номеркам, что откуда взято.

– Разумно, – кивнул инженер.

Собрали первую дюжину. Колбы пометили номерами. Такие же числа наносил Каретников белой вечной кистью подле выходов трубок, из которых были добыты образцы.

Перешли во второй зал, поменьше первого, несколько неуютный из-за низкого свода. Чтобы рассчитать, как обойтись с оставшимися пустыми емкостями, прошли сначала до дальнего конца, где, судя по схемам, дорога разделялась на два тоннеля, каждый из которых далее снова ветвился. Оба этих пути показались Остроумову чересчур узкими и опасными. Купец никогда не позволял себе забыться, сохранял ясность взгляда на вещи и легко остановил присутствовавшее в нем очень человеческое по своей природе желание исследовать, идти, не думая, вперед.

Заполнив все колбы образцами, немного передохнув и выпив захваченного с собой земного клюквенного морса, путешественники направились к выходу. Остроумов, шагая по-юношески упруго, размахивал платком, пропитавшимся отертой с рук горной водой.

– Господа, смею вам доложить, что все мы только что открыли новую страницу в истории парфюмерного дела! Максим Львович теперь сделает статью в научные журналы, а может быть, и книгу напишет про эти пещеры. А, Максим Львович?

– Если позволите здесь дальше работать, я напишу, отчего ж не написать…

Каретников, вытягивая шею, словно андромедианская черепаха, осматривал на ходу стены и своды, так что остальная партия, уже успевшая не раз удариться или зацепиться за что-то, удивлялась, как тот еще не загремел всей фигурой или, по крайней мере, не споткнулся.

Они наткнулись на большую россыпь позолоченных кристаллов, и горный мастер, отметив самые удачные, аккуратно сколол несколько образцов в отдельный мешочек, приговаривая: «Чудеса, ну и чудеса!» Остроумов с интересом наблюдал за его работой.

– Могут иметь какую-нибудь ценность?

– Неведомо. Неизвестно, насколько это обычный минерал для Сиренеи.

– По крайней мере, выглядят очень благородно. Я, правда, не ювелир.

– Честно сказать, похоже на кварц.

– То есть они недорогие?

– Горный хрусталь – это, по сути, кварц, но и аметист – тоже кварц. И оникс… Словом, сразу не сказать. Видите эти грани? Будто амальгамой покрыты. Такого, честно говоря, не встречал еще. Кто знает… Может статься, разбогатеете, Владимир Ростиславович. Вы очень верно сделали, что купили этот участок.

– Дай бог, дай бог. Всех наградим тогда как положено.

– Меня деньги не интересуют. Впрочем, я это уже говорил.

Каретников, нацепив на один глаз часовую лупу и подсвечивая себе фонарем, рассматривал что-то у самой стены. Никто уже не думал об опасностях. Люди попривыкли и ощущали себя словно на Земле, полны были уверенности в собственных силах, а точнее, в силах своей цивилизации. Акуль рассказывал шутки, все вместе смеялись.

Дошли до поворота. Здесь Каретников остановился так неожиданно, что шедший последним Фатей чуть не налетел на него. Инженер придержал казака рукой, поворачивая к стене.

– Видишь?

Тот наморщил лоб.

– Чего? Вродясь, нет ничего.

– Да ты присмотрись.

Остальные, заметив его возбуждение, вернулись и стали с интересом ждать объяснения.

– А, не разумеете вы в геологии. Глядите! Не может быть такого! Вот, – он чиркнул острой стороной молотка по стене, – и вот. Как этот кусок здесь оказался?.. Эге-ге, да тут даже щелка есть!

Он ударил молоточком в показавшееся ему чужим место. Неожиданно стена треснула, и вниз посыпались обломки.

– Погоди, ты мне так пещеру разломаешь!

Остроумов заглянул в черное отверстие, зияющее острыми краями.

– Что там?

– Вот и я хочу спросить: что там? Владимир Ростиславович, это искусственная стеночка. Ручаюсь своим дипломом.

– И что делать?

– Посмотрим, что за ней.

– Ну давай.

Путники шагнули назад, освобождая инженеру место, и тот с диковатой радостью принялся разламывать хрупкую крошащуюся породу. Наконец он остановился, отдышался и провел фонариком.

– Ого!

В стене скрывалась ниша глубиной аршина два и высотой в человеческий рост, как будто выскобленная острым инструментом, а может быть, клешнями или когтями – не природой. На дне ее лежала груда желтоватых костей.

– Это что же такое?

Остроумов повернулся к своим спутникам, ища ответа.

– Кости, – пожал плечами Акуль.

– И ты не удивлен совсем?

– Ну как… мы опыта космического не имеем-с. Может быть, положено иногда встречаться костям. На Земле такого с избытком – чего удивляться?

– Так ведь это кости человека!

Остроумов чуть наклонился вперед и, водя фонариком, принялся рассматривать подозрительную находку. Затем повернулся и обратился к казакам:

– Вы как думаете?

– Похожи на человеческие, – кивнул Иван.

– Кажется, изрядно старые, – добавил Фатей, приседая и тоже себе подсвечивая.

Каретников, разламывая в руке кусочек породы, закрывавшей нишу, задумчиво глядел на свод. Кости его как будто не интересовали. Остроумов поднялся, поежился.

– Холодно… Ладно, возвращаемся. Оставим пока это. Вы атаману скажите, что на Землю мы об этой находке сообщим, как положено.

– Добро.

Казаки перекрестились, Остроумов и Акуль последовали их примеру.

Только перебравшись через ручей и увидев вокруг признаки своей цивилизации: мирно стоящие домики, сияющий обшивкой челнок, ползающие в котловане машины, – Остроумов успокоился. Многие земляне восприняли бы находку, совершенную его спутниками, с известным азартом. Но Остроумову сия неожиданность обещала неприятности. До разрешения дела ему могли запретить разведку, добычу, а может быть, и строительство.

* * *

Опасения купца оправдались: на Сиренею была срочно направлена коллегия Корпуса дальних изысканий. На орбите, сидя в кают-компании «Ласточки», Остроумов обсуждал с Акулем, Шостом, мастерами и строителями положение дел. На столе перед ними лежал одинокий листок – оттиск ответного сообщения с Земли.

– Я вижу, что строительство можно продолжать.

Порфирий Маркович, управляющий, указал пальцем на документ.

– Точно так, – кивнул Акуль. – Запрещают покамест в пещеры ходить. Пускай. Будем фабрику начинать потихоньку.

Остроумов хмуро посмотрел на остывший кофе.

– Как бы всех нас не попросили, знаете, на годик… Могут закрыть планету. Так было уже на Старом Камне[12]: кто первым бросился шахты ставить, проиграл. Как я слышал, добыча толком не ведется до сих пор… А, ладно, – махнул рукой купец. – Что воду толочь? Коллегия будет здесь второго числа. Я полечу на Землю, поговорю кое с кем, вернусь как раз перед ними. Мы все выгрузим. Припасы оставим вам. Ежели будет еще в чем нужда, Фуруев доставит. Сворачиваться я не могу, надо строить и уповать на лучшее. Готовы ли вы?

Все дружно кивнули.