Половина улицы была в тени, другую ярко освещало солнце. Ярослава в платье из светлой льняной ткани с рукавами и воротничком, в соломенной шляпе с темно-синей, в цвет узора на платье, лентой шла почти рядом с Коршуном, держась чуть позади.

Она поняла теперь, какая пропасть отделяет ее от Ольги в светских навыках, а тем более в общении с мужчинами. Ей было и обидно, и страшно. Она не понимала, что сейчас делает и для чего. Мысли путались и возвращались все время к увиденной сцене, которая казалась Ярославе все более и более унизительной для нее, и в этом девушка находила оправдание и поддержку для своего поступка и тут же начинала стыдиться этого оправдания.

«А почему я должна стыдиться? Я просто хотела выйти куда-нибудь. Другие запросто знакомятся в театрах или даже на улице, ходят в рестораны – что в этом дурного? Он хороший человек, наш старый друг, и поэтому я тем более могу пойти с ним. Нет, зачем я оправдываюсь? Мне незачем».

– А вы часто ходите в тир? – спросила вдруг она, чтобы отделаться от этих мыслей, и сама удивилась своей смелости: значит, она может, умеет начинать разговор.

– Когда бывает возможность, – ответил Илья, не поворачивая головы.

Тир был еще довольно популярен в те годы, и в Питере, а тем более в Москве насчитывалось их порядочно. В городах они все больше встречались в подвалах, а за городом были и открытые.

– Вы когда-нибудь стреляли?

– Из лука, – ответила Ярослава, обрадовавшись вопросу.

После одного известного романа, прочитанного в четырнадцатилетнем возрасте, девушка загорелась таким желанием, и отец, найдя это увлечение полезным, устроил ей уроки стрельбы.

– Это немного другое.

– Да, я понимаю. И я тем более хочу попробовать. Вы научите меня?

– Научу, только вам придется следовать моим указаниям, поскольку стрельба связана с очевидными опасностями.

– Хорошо, – кивнула девушка.

Внизу, в подвальных коридорах, было прохладно. Заслонив собой окошко, Коршун открыл на машинке крестовой шифр Охранной палаты и показал его смотрителю. Смотритель, крепкий старик со старомодными усами на армейский манер и густыми бровями, кивнул.

– Чего изволите?

– Короткую линию. Если есть свободный зал, я сниму весь, – добавил Коршун.

– Имеется свободный-с. Ежели угодно, всегда можете заранее заказывать. – Смотритель кивнул на машинку. – Хоть ночью вызывайте, вам ответят. Ну, значится, чтобы не пришлось ожидать, ежели занято…

– Вы открыты ночью?

– О да! Как вам такое? Все благодаря шумоборным стенам, – глядя с гордостью, ответил старик. – Не сочтите за обиду… сударыню все же записать надобно, такие правила…

* * *

– Как же здорово у вас получается! Как в кинематографе!

Ярослава, поправляя большие наушники, с удивлением смотрела, как Илья кладет пулю за пулей в черную горошину центра мишени. Коршун ловко вытряхнул гильзы и, вытащив из картонной пачки пять новых патронов, не глядя вставил их в барабан.

– Попробуете еще раз?

Девушка кивнула. Она чувствовала себя так, будто очутилась в другом мире. Этот человек рядом, незнакомый и вместе не чужой, а привычный, оказывается, очень добр и заботлив. А еще он безумно ловок, безумно! Кто бы мог подумать? Ей было теперь совестно за то, что она раньше не замечала его, считала каким-то «папиным банкиром».

Стреляли минут сорок, однако Ярославе показалось, что прошло два часа. Несмотря на малый калибр и легкий револьвер, руки девушки устали до такой степени, что дрожали.

– Это пройдет. Новички слишком напрягают мышцы. В будущем старайтесь этого всюду избегать.

– Всюду? Ладно, – виновато улыбнулась девушка, спрятав руки за спину. – А сколько надо тренироваться, чтобы попадать как вы?

– Это зависит от таланта и частоты занятий. Иногда десятки лет.

– А вам сколько?

– Тридцать девять.

– Я думала меньше… Простите, – спохватилась она, – я не в том смысле! Точнее… Ах, я запуталась! – Ярослава почувствовала, что краснеет. – Я хотела сказать, что вы выглядите моложе, – тихо добавила она и тотчас начала укорять себя за эти слова, поскольку можно увидеть в них прямой и постыдный интерес.