Павлов шагал по горной тропе, внимательно оглядываясь по сторонам. Сейчас он вел отряд, и следовательно, ему предстоит найти подходящее место для стоянки. Они шли всю ночь, а сейчас уже почти светло. Переходы они по-прежнему совершали ночью, чтобы свести к минимуму риск случайного обнаружения местными жителями. По плану они должны на следующую ночь выйти в район, где предстоит снова начать поиск информации о неизвестных убийцах, теперь уже среди обитавших в этом районе моджахедов.

Пока он не видел никакого походящего для ночлега места. Внезапно из-за поворота впереди появился афганец, шедший навстречу ему по горной тропе, за ним показался еще один. До них метров сто, так что Павлов мог неплохо разглядеть их. И они его тоже. Пару секунд они глядели друг на друга. Хотя поверх своей разгрузки у него намотано афганское одеяло, он не особо надеялся, что оно их обманет. И к несчастью, на этот раз он оказался прав.

Первый афганец что-то крикнул, оба они начали поднимать автоматы.

– Духи, – крикнул он, метнувшись к ближайшей скале. Загрохотали выстрелы. Стреляли они не прицельно, от пуза, так что первые пули прошли далеко в стороне. Он укрылся за каменным выступом. По нему и по камням вокруг защелкали пули. Присев, Павлов высунул ствол своей снайперской винтовки и быстро поймал в прицел одного из афганцев, со злостью отметив, что тех уже четверо. Палец плавно нажал на курок, один из стрелявших дернулся и упал на тропу. Сам Павлов быстро скрылся обратно за выступ. Справа застучал автомат. Это шедший за ним Панов присоединился к перестрелке.

Интенсивный обстрел его укрытия прекратился, похоже, гибель товарища заставила их искать укрытие. Затем огонь переместился в сторону Панова. Павлов снова высунулся и поймал в прицел торчащую из-за камня голову. Еще один точный выстрел, минус еще один враг.

– Женя, что там у вас? – раздался в наушнике голос Кузнецова, который шел в середине группы.

– Столкнулись с отрядом духов, – быстро ответил он, высовываясь из-за скалы и делая очередной выстрел. На этот раз мимо. Пуля ударила в скалу совсем рядом со стрелявшим, лишь заставив его пригнуться за камнями.

– Сколько?

– Черт их знает. Они появились из-за поворота. Может, десять, а может, сто.

– Ладно, я сейчас буду, – Кузнецов прервал связь.

Тем временем перестрелка становилась все интенсивнее. Высунувшись в очередной раз из своего укрытия, он увидел примерно с десяток стреляющих моджахедов. Бойцы его отряда также подтягивались к месту перестрелки, и теперь интенсивный огонь велся с обеих сторон. Помимо автоматов, спецназовцы пустили в ход подствольные гранатометы, накрыв гранатами несколько укрывавшихся за камнями афганцев.

Судя по всему, они столкнулись лишь с небольшим отрядом, поскольку от их точного огня моджахеды один за другим выбывали из строя, и им на смену никто не появлялся. Вскоре против них осталось всего два противника, которые попеременно высовывались, давали пару неприцельных очередей из автоматов, и снова прятались за камни. Такая тактики не позволяла афганцам в кого-то попасть, но сдерживала движение отряда вперед.

Он взял на прицел склон, из-за которого то и дела мелькала голова и руки с автоматом. Пару раз он не успел зацепить его, но наконец афганец высунулся почти в том месте, которое он держал на прицеле. Выстрел заставил его замолчать навсегда. По месту, откуда стрелял второй, выпустили сразу несколько гранат из подствольников, и сейчас оттуда также никто не появлялся. Несколько секунд они ждали в абсолютной тишине, казавшейся особенно оглушающей после шедшей всего несколько секунд назад перестрелки.

– Шипунов, Панов, со мной, – скомандовал Кузнецов. – Женя, ты с остальными прикрываешь нас.

Держа на прицеле поворот, из-за которого появились моджахеды, краем глаза Павлов наблюдал, как Кузнецов и еще двое, пригнувшись, движутся к повороту. Они забросили туда пару гранат, затем заглянули туда с автоматами наготове. Кузнецов несколько секунд внимательно там оглядывался, затем махнул им рукой.

– Тут все чисто, – передал он по рации.

Вскоре туда подошла большая часть их отряда. Павлов увидел с десяток мертвых или тяжело раненых афганцев. По тропе также разбредалось несколько навьюченных мешками ишаков. Панов подошел к ближайшему животному и ножом проткнул один из мешков.

– Мак, – произнес он, понюхав содержимое. Все ясно, напоролись на небольшую группу, перевозящую урожай для дальнейшей переработки.

– Как думаешь, здесь все, или кто-то смог уйти? – спросил Павлов Кузнецова.

– Черт его знает. Вполне возможно, кто-то и ушел. Так что нам нельзя здесь оставаться. Андрей, посмотрите, что из их оружия может нам пригодится, – сказал он Шипунову. Боеприпасы у них постепенно кончались, и на поставки с базы рассчитывать не приходилось. Следовало использовать местные ресурсы. Сам Кузнецов достал карту и начал ее разглядывать, периодически оглядываясь вокруг.

– Тут рядом два села, оттуда вполне может подойти их подкрепление, если кто-то ушел. Идем туда, – он указал направление под углом примерно 60_ от тропы. – Стоянка на сегодня отменяется. Я иду впереди, Ильяс, ты замыкаешь.

Павлов выругался про себя. Перспектива тащиться весь день его вовсе не радовала. Но Кузнецов прав, оставаться здесь нельзя.

– А что будем делать с их грузом? – спросил Сагаев.

– Ничего. Это нас только задержит, и никак не скажется на общем потоке, – ответил Кузнецов и двинулся в выбранном направлении

Повесив поперек груди свою винтовку, Павлов двинулся вслед за командиром.

***

Амир Хилад закончил утренний намаз, поднялся с молитвенного коврика, аккуратно свернул его и положил в угол комнаты. Теперь можно заняться более приземленными делами. В первую очередь следует контролировать сбор урожая опийного мака, и его доставку для последующей переработки. Это их основной источник дохода, так что приходилось уделять этому особое внимание. Плюс куча других, менее значительных дел.

Снаружи послышались возбужденные голоса, затем в комнату буквально ворвался запыхавшийся Саид, который должен находиться на посту на въезде в село.

– Что случилось? – сурово посмотрел на него Хилад. Саид слишком молод, чтобы просто так врываться к нему. И если он сделал это, значит, произошло нечто очень важное.

– Только что вернулся Фейраз, – тяжело дыша, ответил Саид. – Они столкнулись с русскими. Почти все ушедшие с ним погибли. Лишь он и Ватан смогли уйти от них.

– Русские? – не поверил услышанному Амир. – Откуда?

– Я не знаю, но Фейраз сказал, что это именно они.

Мысли заметались в голове Хилада. Фейраз как раз сегодня утром отправился с группой и грузом мака к одной из перерабатывающих лабораторий. Если он с кем-то столкнулся и потерял людей и груз, это очень плохо.

Вот только почему он решил, что это русские? Их войска ушли из Афганистана более двадцати лет назад, и с тех пор они здесь не появлялись. Среди так называемого миротворческого контингента НАТО, насколько Амиру известно, их тоже нет. В него кроме американцев много кто входил, но только не русские. Они хорошо усвоили прошлый урок, и не желали еще раз соваться в Афганистан. Так что совершенно непонятно, откуда они могли здесь взяться, и что делали. Должно быть, Фейраз что-то напутал. Или Саид.

– Где сам Фейраз? – требовательно спросил он.

– Идет сюда. Он послал меня предупредить вас.

– Да, Фейраз уже не молод, чтобы быстро бегать, – подумал Хилад. – Надо дождаться его, и тогда можно будет подробно расспросить, с кем именно он столкнулся.

– Иди, позови сюда всех командиров отрядов, – приказал он Саиду. Русские или нет, но если кто-то уничтожил его отряд, Амир не собирался просто так спускать им это. Саид выбежал из комнаты.

Через несколько минут в комнату вошел Фейраз, сразу за ним вошел Абдулла, командир одного из отрядов, на которые разбиты их силы. Судя по виду, что Фейраз тоже спешил.

– Что случилось, Фейраз? – спросил его Хилад.

– Мы столкнулись с шурави, – взволнованно ответил тот. – Они шли по тропе нам навстречу. Мы вступили с ними в бой, но их оказалось слишком много. Почти все мои люди погибли. Я ушел, чтобы предупредить вас.

– А ты точно уверен, что это именно шурави? – недоверчиво спросил его Абдулла. – Они же давно ушли отсюда. Наверное, ты спутал их с американцами.

– Я сражался с русскими, еще когда ты был простым мальчишкой. И я не раз сражался с американцами, когда они пришли к нам. Я могу отличить одних от других. Это именно шурави, – резко и зло ответил Фейраз.

Хилад задумался. Для Абдуллы и других все эти чужаки на одно лицо, что русские, что американцы, что какие-нибудь британцы. Но Фейраз одним из самых опытных командиров. Пожалуй, только сам Хилад опытнее. Фейраз вполне мог отличить одних от других, и если он говорил, что это русские, значит, скорее всего, так оно и есть. Но что они могут здесь делать? Они ждали отряд Фейраза, или это случайная встреча, и они направлялись куда-то совсем по другому делу. Тем временем в комнате собирались остальные командиры отрядов.

– Что будем делать, Амир? – спросил его один из них, прервав его размышления.

– Сколько их? – вместо ответа спросил он Фейраза.

– Против нас действовало человек двадцать. А сколько их еще было за поворотом, я не знаю.

– И ты уверен, что это именно русские?

– Абсолютно, – стараясь не слишком выдавать своего раздражения заданным в очередной раз вопросом, ответил Фейраз. Почти каждый из заходивших в эту комнату спрашивал его об этом.

– Их не должно быть слишком много, – начал размышлять Хилад. – На той тропе, по которой шел Фейраз, не могла пройти никакая техника. А большие отряды русских, как и американцев, никогда не ходят без своих стальных машин. В этом и те, и другие очень похожи. Значит, их должно быть немного. Какие-нибудь разведчики. Что-то ищут.

Мысль о том, что неподалеку появился небольшой русский отряд, подняло в нем казавшуюся уже давно забытой волну ненависти к шурави. Он начал воевать с ними почти сразу, как они пришли на их землю. Его брат и два сына погибли в боях, сам он потерял руку. Когда они ушли, Амир считал это своей личной победой, и ему казалось, он утолил свою жажду мести. Но сейчас, когда кто-то из них совсем близко, он, как и прежде, почувствовал горячее желание снова убивать их.

– Мы должны догнать и уничтожить их, – твердо сказал он, затем оглядел своих командиров. Все они либо сами воевали против русских, либо потеряли кого-то из старших родственников в той войне. И он видел, что они полностью или частично разделяли его чувства и желание.

– Куда они пошли? – спросил Фейраза Сагриб, еще один ветеран войны с шурави.

– Не знаю, – ответил тот. – Я спешил предупредить вас, и не мог проследить за ними.

– Мы найдет их в любом случае, – уверенно сказал Хилад. – Это наши горы, и они не смогут спрятаться от нас здесь. Сагриб, пошли несколько групп по два-три человека к горе Оршан, пусть посмотрят там. Абдулла, ты пошли людей к ущелью Созар. Фейзар, отправь несколько человек в район Беграти. Пусть не вступают в столкновение, если обнаружат их. Когда мы найдем их, то нападем на них всеми нашими силами.

Когда все вышли, Хилад какое-то время размышлял. Затем решил все же связаться с нужными людьми и узнать, не произошло ли каких-то изменений в иностранных войсках, размещенных в стране. Если русские действуют заодно с американцами, они могут запросить помощь, и это надо будет учесть, когда они нападут на них.

***

Держа на прицеле склон, Павлов наблюдал, как Шипунов и Юрьев скрываются за поворотом. Они вдвоем шли позади, сдерживая висевших на хвосте афганцев, и сейчас бегом отрывались от них, догоняя основной отряд. Судя по тому, что все тихо, и вслед им никто не стрелял, их преследователи еще не добрались до выхода из небольшого ущелья, а значит, не увидят, куда ушел основной отряд. Отлично. Теперь небольшой группе Павлова предстояло дождаться врага и отвлечь его от основных сил.

После утренней перестрелки они в высоком темпе уходили по горам в сторону от места неожиданной встречи, лишь пару раз останавливаясь на несколько минут, чтобы перекусить и определиться с дальнейшим маршрутом. И через какое-то время им даже стало казаться, что все обойдется, и утренний инцидент не будет иметь никаких последствий.

Но их надежды не сбылись. Ближе к вечеру замыкавший колонну Корнеев обнаружил позади довольно крупный отряд моджахедов, человек пятьдесят, который явно шел за ними по пятам. Те также заметили спецназовцев, и стороны обменялись первыми выстрелами.

Очень скоро афганцы плотно сели им на хвост. Попеременно сменяя друг друга в арьергарде, и отстреливаясь от наседающих моджахедов, спецназоцы отходили, но никакой возможности оторваться сейчас у них нет. Надежда только на приближающуюся ночь. Под покровом темноты шансов уйти от погони гораздо больше.

Коротко посовещавшись, решили выделить небольшую группу из четырех человек, которая в сумерках должна будет отделиться от основного отряда и отвлекать афганцев, пока остальные уходят. Изначально Кузнецов хотел лично возглавить группу, но этому все воспротивились. Командир должен остаться с основным отрядом, и выполнить их миссию.

Так что отвлекающую группу возглавил Павлов. Для этого ему пришлось обменял свой бесшумный "Винторез" на СВД Варламова. С ним пошли сержант Красновский, рядовые Комаров и Гришевский. Когда на их пути встала очередная гора, основной отряд пошел по менее удобной дороге, а они вчетвером засели в двухстах метрах от поворота, дожидаясь преследователей.

Те не заставили себя долго ждать. Не прошло и двух минут с того момента, как из поля зрения Павлова скрылись последние бойцы, а передовые афганцы уже появились из-за склона. Они остановились, оглядываясь и решая, в какую сторону им иди.

– Много думать вредно. Мы избавим вас от этой тяжелой задачи, – с усмешкой подумал Павлов, ловя в прицел одного из них, который, судя по его поведению, старший. Выстрел из СВД бросил его на камни. Метрах в двадцати слева от Павлова застучал автомат Гришевского, достав еще одного моджахеда. Красновский и Комаров сейчас уходили дальше по склону, чтобы затем прикрыть их отход, так что они сейчас вдвоем.

После первых выстрелов афганцы рассыпались, и укрывшись за камнями, открыли ответный огонь. Павлов сделал еще три выстрела, подстрелив одного моджахеда. А количество врагов тем временем все увеличивалось, из ущелья подтягивались новые бойцы.

– Все, отходим, – скомандовал он Гришевскому. Прикрываясь камнями, они сместились назад, так, что афганцы не видели их за склоном, и бросились бежать дальше по тропе вдоль хребта. Им удалось миновать позиции, выбранные Красновским и Комаровым, до того, как первые афганцы появились на склоне горы. Встреченные пулями, они снова залегли и завязали очередную перестрелку.

Какое-то время они так и отходили перекатами, по двое, сдерживая афганцев точной стрельбой и уводя их все дальше и дальше в сторону от основной группы. Тем временем становилось все темнее. Они уже увели моджахедов довольно далеко в сторону, так что через пару часов, когда станет совсем темно, можно будет попытаться оторваться от преследователей и направиться на соединение с основной группой.

Павлов выстрелил в одного из двигавшихся на них в трехстах метрах афганцев. Пуля прошла чуть левее, ударив по камню, и заставив моджахеда на время укрыться. Он перевел прицел на другого, когда внезапно услышал позади треск выстрелов. Обернувшись, он увидел, как Красновский стреляет из своего пулемета по кому-то за склоном.

– Что там, Витя? – спросил он по рации.

– Еще один отряд, человек сорок, – прокричал в ответ Красновский.

– Черт, похоже, их тут несколько, – подумал Павлов. Хорошо еще, вовремя заметили. Если бы они задержались всего на пару минут, второй отряд вышел бы им в тыл, не оставив никаких шансов уйти. Впрочем, сейчас их положение не на много лучше. Чтобы уйти, им предстоит пробежать почти сто метров на виду второго отряда. А делать это под огнем сорока стволов – самоубийство.

Афганцы впереди, ободренные появлением нового отряда, еще решительней двинулись вперед. Метким выстрелом несколько охладив их пыл, Павлов быстро огляделся по сторонам. Им нужен новый путь отхода, если они хотят выбраться отсюда. Пусть и не самый лучший, но хоть какой-то.

– Комаров, Гришевский, быстро наверх по правому склону. Витя, мы с тобой прикрываем, – скомандовал он, затем отправил еще одну пулю на встречу с особо шустрым афганцем.

Увидев, что они пытаются перебраться через склон, их преследователи несколько активизировались. Впрочем, расстояние для автоматов весьма приличное, так что вряд ли они попадут. А единственного их бойца со снайперской винтовкой он подстрелил еще час назад.

Примерно через минуту Гришевский по рации сообщил, что они наверху. Теперь им с Красновским предстояло пролезть сто пятьдесят метров вверх по склону под огнем подбиравшихся все ближе афганцев. Закинув винтовку за спину, он рванул вверх, краем глаза отметив, что Красновский делает то же самое. Сверху застучали автоматы их бойцов, не давая моджахедам особо приближаться или прицельно стрелять.

Тем не менее, вокруг них засвистели пули, с визгом отскакивая от камней. Он почувствовал, как одна из них обожгла руку, но сейчас не время обращать на это внимание. Еще пятьдесят метров. Двадцать. Красновский достиг края раньше, и тут же залег, разворачивая пулемет. Десять. Павлов добрался до гребня и последним рывком вышел из зоны поражения.

– Пошли, пошли, не задерживаемся, – заорал он. Несмотря на казавшуюся выгодной позицию, оставаться тут нельзя. Рано или поздно их обойдут, и тогда не останется никаких шансов. Нужно уйти как можно дальше, пока их противники не забрались сюда. А там окончательно стемнеет, и они смогут скрыться.

Они быстро побежали вниз по склону, прыгая по камням и рискуя каждую секунду оступиться и свернуть себе шею. Или, по меньше мере, сломать или подвернуть ногу, что в их положении также равносильно смертному приговору. К счастью, все обошлось. Благополучно преодолев двести метров вниз, они рванули к гребню следующего хребта.

Но он слишком далеко, чтобы успеть достичь его раньше, чем афганцы поднимутся на тот, с которого они сами спустились. Они только на полпути, когда сзади загремели выстрелы.

Павлов оглянулся. Не менее десятка афганцев стояли на гребне, стреляя по ним. Он остановился и присел, поднимая свою винтовку. Эти ребята даже не пытались укрыться, и это будет их большой ошибкой. Первым он поймал в прицел бойца с пулеметом, который наиболее опасен. Выстрел отправил его обратно вниз по склону, на который он только-только поднялся. И интервалом в секунду прогремели еще два выстрела, отправив еще двоих вслед за первым. Остальные, поняв, что безнаказанного расстрела не получится, кинулись искать укрытие.

Павлов поднялся и бросился бежать дальше, на ходу махнув рукой Красновскому, который тоже развернулся со пулеметом. Сзади снова загремели сначала редкие, затем все более частые выстрелы. Но спецназовцы уже успели уйти достаточно далеко, чтобы в них можно легко попасть. Среди афганцев редко встречались хорошие стрелки, так что на расстояниях свыше трехсот метров они могли попасть разве что случайно.

Взобравшись на очередной гребень, он оглянулся. Их преследователи начали спускаться вниз. Теперь их уже более сотни. Оставалось только надеяться, что здесь не шляелся еще какой-либо из их отрядов. В следующий раз они могут и не выбраться так легко из подобной заварушки.

– Витя, вы вдвоем прикрываете, мы отходим, – пришло время продолжить игру в кошки-мышки, пока окончательно не стемнело.

Через переключенный в ночной режим оптический прицел Павлов наблюдал, как из-за поворота показались первые моджахеды. Благодаря оптике он легко мог видеть, как они осторожно пробираются во тьме по камням. Один из них оступился и чуть не упал. Другой афганец, видимо, старший, что-то сказал ему, скорее всего, насчет необходимости соблюдать тишину.

– Что ж, ты и будешь первой жертвой, – с усмешкой подумал Павлов. Моджахеды шли несколько в сторону от их текущего местоположения и в темноте могли пройти мимо, не заметив их. Но сейчас им следовало в очередной раз привлечь их внимание. Наведя перекрестье прицела на фигуру старшего моджахеда, Павлов плавно нажал на курок.

Выстрел разорвал ночную тишину. Рядом загрохотал автомат Гришевского, и еще одна фигура рухнула на камни. Павлов выстрелил еще раз, затем метнулся к камню чуть позади и справа от него. Не располагавшие приборами ночного видения афганцы могли ориентироваться только на вспышки выстрелов, так что им не следовало задерживаться на том месте, откуда они стреляли.

Вокруг его предыдущего укрытия, равно как и позиции Гришевского, защелкали пули, но их обоих там уже нет. Они сделали еще несколько выстрелов, затем сменили позицию и опять обстреляли осторожно двигавшихся вперед моджахедов. После третьего обстрела они быстро развернулись и побежали к вершине находившейся позади них небольшой горы, до которой уже должны добраться Красновский и Комаров.

Когда они поднялись, Красновский в свой ночной бинокль осматривал окрестности, а Комаров наблюдал за их преследователями.

– Ну что, Витя, куда нам лучше двигать? – спросил Павлов сержанта. Ночь надежно укрывала их, и они достаточно далеко увели афганцев от основного пути их отряда. Пришло время самим оторваться от преследователей, и двигаться на соединение с остальными.

– Думаю, туда, – протянул руку Красновский в сторону почти перпендикулярно линии, проходившей через их нынешнее местоположение и отряд моджахедов. Павлов направил в ту сторону винтовку, через прицел оглядывая местность. Путь выглядел достаточно ровным, чтобы не слишком рисковать сломать в темноте ногу, плюс основная их группа где-то там.

– Отлично, тогда пошли.

– Стрелять еще будем? – спросил его Комаров.

– Нет, – после недолгого раздумья ответил Павлов. – Пусть сами нас найдут, если смогут.

Он повесил на грудь винтовку и достал из рюкзака нашлемный прибор ночного видения. В тусклом усиленном свете он достаточно неплохо различал складки местности. Убедившись, что остальные сделали то же самое, он, не говоря не слова, быстрым шагом двинулся в выбранном направлении.

***

Поднявшись на гребень очередного хребта, Кузнецов оглянулся назад на тропу, по которой они прошли. Никого. Он шел в арьергарде колонны вместе с Ильченко, и постоянно смотрел назад. На случай, если преследователи до сих пор висят у них на хвосте. Но с тех пор, как от них отделилась группа Павлова, они никого не видели. Он боялся сглазить, но похоже, что их отвлекающий ночной маневр удался, и преследовавшие моджахеды сейчас далеко в стороне.

Он уже связывался с Павловым. Тому удалось без потерь со своей стороны увести афганцев примерно на двадцать километров в сторону, а затем ночью оторваться от них, и примерно через пару часов они должны будут встретиться с основной группой.

Кузнецов быстро пошел вниз вслед за основной группой. Теперь надо решить, когда делать привал. С одной стороны, они шли уже более суток, и бойцы устали. С другой, отряд ушел еще не настолько далеко, чтобы быть уверенными в том, что афганцы их не найдут. А в том, что те будут искать их, он не сомневался. В итоге он решил встретиться с группой Павлова, и уже тогда организовать привал.

Но все его размышления перечеркнули раздавшиеся впереди выстрелы.

– Ильяс, что у вас? – быстро спросил он Сагаева, который сейчас возглавлял авангард.

– Столкнулись с еще одной группой моджахедов, – сквозь грохот выстрелов ответил Сагаев.

– Сколько их?

– Не знаю, не менее десятка.

Черт бы все побрал. То на одну группу напорются, то на другую. До сих пор им везло, но похоже, фортуна серьезно на них обидилась. Он побежал вперед, где его бойцы, рассеявшись по склону, вели огонь. Высунув голову из-за камня, он окинул взглядом поле боя.

Проклятые моджахеды засели у них прямо на пути, и их явно больше десяти. Человек тридцать, как минимум. С такой толпой быстро не справиться. Он выпустил короткую очередь в одного из засевших за камнями афганцев, затем начал оглядываться, пытаясь сообразить, что можно сделать.

Идти назад нет никакого смысла. Слева довольно крутая гора, лезть на которую тоже бесполезно. Оставалось только попробовать обойти их справа. Взяв еще пять человек, Кузнецов полез наверх, прикрытый склоном от взоров моджахедов.

Добравшись до гребня, он окинул взглядом местность. Если спуститься по той ложбине и быстро обойти гору, они примерно через двадцать-тридцать минут смогут выйти в тыл вражеского отряда.

Внезапно с той стороны загремели выстрелы, пули ударили в камни рядом с ними. Похоже, не только ему пришла в голову идея обхода с фланга. Рассыпавшись по гребню, они открыли огонь по мелькавшим на той стороне афганцам.

Завязавшийся бой нравился Кузнецову все меньше и меньше. Хотя его бойцы и имели намного лучшую подготовку, у противника позиция лучше. И что еще хуже, в отличии от них афганцам не надо никуда скрываться. Для полного счастья им не хватало только, чтобы появились новые моджахеды, или какие-нибудь американцы.

Он связался с Павловым и обрисовал ему ситуацию. Тот пообещал поторопиться и ударить в спину отряду, преградившему им путь. Но они подойдут в лучшем случае через час, и их всего четверо.

Он прицелился и срезал очередью слишком сильно высунувшегося из-за укрытия моджахеда. Одним меньше, но такими темпами они надолго здесь застрянут. Снизу выстрелил один из немногих оставшихся у них гранатометов. Оставляя дымный след, граната ударила в камень, за которым расположился один из афганских пулеметчиков. Выстрел заставил его замолчать навсегда.

Пусть и медленно, но постепенно они продвигались вперед, меткими выстрелами одного за другим уничтожая своих противников. Помимо всего прочего, им приходилось экономить боеприпасы, которых осталось совсем мало. Воткнув в автомат очередной магазин, Кузнецов мрачно подумал, что еще пара часов, и им нечем будет стрелять.

Он переключил автомат в режим стрельбы одиночными, и выстрелил в еще одного моджахеда, не попав, но заставил его искать укрытие. В ответ по камню, за которым он скрывался, ударило сразу несколько очередей, выбивая каменные крошки, впившиеся ему в щеку. Он пригнулся, и, прикрываясь скалой, быстро сменил позицию.

Наконец они услышали выстрелы позади афганских позиций. Почти сразу он услышал в наушнике голос Павлова. Они наконец прибыли, и теперь с удобных позиций расстреливали моджахедов. Оказавшись под перекрестным огнем, афганцы растерялись и начали хаотично метаться от укрытия к укрытию. Кузнецов подстрелил одного из них как раз в том момент, когда тот побежал по склону, пытаясь найти укрытие от выстрелов в спину.

Через короткое время все закончилось. Они уничтожили всех, кто оказался на их пути. Но отряду это обошлось в одного убитого и еще трех раненых. К счастью, все раны не слишком тяжелые, так что они могут передвигаться самостоятельно, и группа по-прежнему могла думать о выполнении своей основной задачи.

Пока Перов занимался ранеными, Кузнецов приказал собрать все боеприпасы, а сам пошел навстречу к Павлову.

– Что будем делать? – спросил тот.

– Соберем боеприпасы и надо сваливать. Если кто-то из них опять ушел и поднял тревогу, то скоро тут их снова будет целая толпа. А мне не улыбается перспектива еще одной перестрелки, – перспектива идти еще день после двух бессонных ночей его тоже не радовала, но у них нет другого выбора.

Он повернулся к находившемуся в пятидесяти метрах Шипунову.

– Ну что там, Андрей? Как дела?

– Не очень. Большую часть патронов они расстреляли, но немного есть.

Вдруг раздался крик:

– Духи сзади.

Они оглянулись. Вашу мать. По тропе, по которой они только что прошли, шел новый отряд. И похоже, они шли прямо за ними. Выругавшись, Кузнецов и Павлов заняли позиции, с которых всего десять минут назад выбивали моджахедов.

Завязался очередной бой. Теперь уже афганцы вынуждены наступать, но это не слишком обнадеживало Кузнецова. Они как минимум вдвое проигрывали противнику по численности, и понадобиться немало времени, чтобы разобраться с этим отрядом. И откуда только они все берутся.

А врагов на той стороне становилось все больше, их огонь становился все плотнее. И на месте каждого упавшего тут же появлялся новый боец.

В течении следующего часа обстановка не претерпела существенных изменений. Спецназовцам по-прежнему удавалось сдерживать попытки афганцев продвинуться вперед, нанося им некоторые потери, но при этом они сами застряли на одном месте глубоко на чужой территории. И если они что-нибудь не предпримут, то их гибель будет лишь вопросом времени.

Кузнецов начал всерьез обдумывать мысль оставить небольшой сдерживающий отряд, чтобы снова оторваться с основной группой. Главная проблема в том, что на этот раз такой отряд практически обречен. Они просто не смогут продержаться до темноты против такого количества врагов. Но в противном случае погибнут все.

Вдруг он услышал, что стрельба с той стороны стала намного интенсивнее. Он высунул голову, но не заметил какого-либо серьезного наступления. И судя по звукам, стрельба шла откуда-то со стороны, откуда их самих точно не видно. Неужели их врагов атаковал кто-то еще. Но кто? Если такие же моджахеды или американцы, то их собственное положение вряд ли улучшиться. Как раз тот случай, когда старая поговорка "враг моего врага мой друг" не работала.

Зажатые с двух сторон моджахеды наконец начали отходить. За гребнем еще какое-то время слышалась стрельба, но вскоре и она прекратилась.

Это их шанс. Он приказал Павлову с основной группой уходить, а сам с тремя бойцами остался на позициях. Наведя прицел на склон горы, они ждали появления тех, благодаря кому преследовавшие их афганцы вынуждены отступить.