Озеро Харламово соединяется пересыхающим каналом с маленьким озерком, которое я называю Озером Ленивых Бобров. Однажды в октябре, когда дубы стоят тяжелые от желудей и при каждом порыве ветра желуди сыплются веселым градом в воду и на отмели, я шла краем озерка и разглядывала следы: утки, кабаны, выдра, енотовидная собака. Вдруг из осоки выскочил бобр и плюхнулся в мелкую воду. Приглядевшись, я увидела второго, сидевшего под берегом на отмели. Их нора обсохла, но они ничего не предпринимали, что было странно: если у норы или хатки обсыхает выход, то бобры углубляют дно водоема, а над выходом делают настил из веток, своего рода козырек. Вход в нору должен быть закрыт, иначе туда может забраться хищник. Бобры недаром считаются трудягами: все окрестные водоемы, пострадавшие от засухи, были всячески благоустроены их обитателями.

Мне всегда доставляет большое удовольствие созерцание бобрового мастерства. Там, где имеет смысл делать плотину, бобры ее делают. Там, где можно углубить дно водоема, – углубляют. От некоторых водоемов к осени остаются одни бобровые каналы, и, если бы не бобры, их и водоемами нельзя было бы назвать – так, пересохшие болота.

Но передо мной сидели два бобра, которые даже не пытались углубить свое жилище. На берегу я обнаружила несколько погрызенных деревьев. На отмели – следы бобровых лап и огрызки желудей. Бобры, как известно, не хуже кабанов разбираются в желудях и на равных с ними участвуют в желудевом пиршестве.

Пойменная дубрава трещала от небывалого урожая. Падали желуди, шуршали жестяные дубовые листья. А бобры то сходили в воду, то лениво сидели на отмели. Сытые и сонные.

В следующий раз я пришла на озеро Харламово в ноябре. Мороз уже прихватил прибрежный ил, ледовой пленкой покрылась вода. Ветер гонял по льду дубовые листья. На Озере Ленивых Бобров никого не было, вмерзли в лед крупные, аппетитные желуди. Следы бобровых лап вели из озерка в Харламово. Хатка, все лето стоявшая пустой, была укреплена парой обгрызенных бобрами сучьев, но в куполе остались щели, заросшие густым инеем. В старую, прошлогоднюю заготовку веток с отслоившейся корой было воткнуто несколько свежих. Неказисто выглядело поселение лентяев.

А на следующий год лентяи пропали. Ранней весной, когда все окрестные бобры уже вовсю шастали за ветками по тающему снегу и принимали солнечные ванны, поселение на озере Харламово выглядело нежилым, если не считать следов американской норки, обитавшей в дырявой хатке.

Такой дырявой, заброшенной и досталась хатка Куцему и Длиннохвостой.