Кто же обитал в старой хатке до того, как в ней поселились Куцый и Длиннохвостая? И куда исчезли прежние хозяева? По погрызам деревьев видно – еще осенью хозяева озера были здесь. Старая бобровая хатка, как старый дом, хранит свои секреты.

Озеро Харламово и бобровую хатку на нем я знаю куда дольше, чем Куцего с Длиннохвостой, и могла бы рассказать им немало историй. Например, о том, как одной холодной зимней ночью сюда пришли волки, – я видела их свежие следы.

Голодные хищники почуяли вкусный бобровый дух и принялись раскапывать хатку. Но тогдашние обитатели осенью так хорошо укрепили илом и палками свое жилище, что волки только напрасно скребли когтями его стены. Отчаявшись, они улеглись рядом и стали караулить. По расчетам волков, бобры должны были выйти за свежими ветками. Но именно на такой случай бобры делают в воде заготовку провианта. Волки ждут бобров, исходя слюной, а бобры вытаскивают из заготовки по веточке и над волками посмеиваются.

Еще я могла бы рассказать про страшную засуху, когда все озеро можно было обойти по отмелям, только на середине оставалась небольшая лужа. Открылось дно – с илом, раковинами моллюсков и корневищами кувшинок. В воздухе пахло гарью. В то сухое, очень жаркое лето горели леса и болота, и долго потом не затухали торфяные пожары. Я пришла на озеро Харламово поздней осенью и увидела двух бобров, печально лежавших в мутной луже, которая осталась от озера. Было холодно, в дубах и осинах гулял пронизывающий ветер. Я смотрела на бобров в бинокль: один положил голову другому на спину. Много было в этой картине нежности и грусти. К родителям подплыл молодой бобренок. Они совсем не боялись меня – кажется, в ту осень они уже ничего не боялись.

Есть у меня история и про зимний паводок. Всем обитателям речных пойм привычно, что большая вода приходит весной. Вода заполняет гнездовую камеру хатки, но тает надоевший лед, и высокое солнце обещает тепло. А бывает, что снег, выпавший в декабре, тут же тает, идут дожди, уровень холодной зимней воды поднимается и она заливает хатку. Днем промозгло и сумрачно, ночью подмораживает. На озере Харламово низкие берега, и бобрам пришлось срочно надстраивать хатку, чтобы было где укрыться. Веточная заготовка скрылась под водой, зато, как весной, можно было свободно плавать по лесу. Только холодно и темно на зимнем разливе. Новый год пришел без снега, Рождество было похоже на Пасху – тоже вода и голые деревья, выглядывало солнце. А в феврале наконец пришли холода, и большая вода замерзла. Лес, луг – вся пойма превратилась в сплошной каток. Выходил на лед лось, и длинные ноги у него заплетались. Кабаны падали и барахтались на льду, и только выдры, разогнавшись, весело скользили на брюхе.

Бобры надстроили хатку и зимовали на чердаке. Потом вода стала уходить, и подо льдом образовались гулкие пустоты. Там, под ледяным потолком, и жили бобры до весны. Однажды я шла по льду, и под ним все время что-то ухало, трещало. А потом лед проломился, и в разломе я успела заметить мелькнувший бобровый хвост…