Когда и где Куцый появился на свет, я, увы, уже не узнаю. Быть может, он родился в одном из окрестных поселений во время весеннего половодья. Откуда он, со старицы Поповой, Кривой, Бровской или Сабельниковой? Приплыл ли он с Кленников или Дубчиков – можно только предполагать. Одно ясно, родился он, как все бобры, весной, когда вскрылся лед и полая вода хлынула в леса и луга.

Куцему повезло родиться в пойме реки. А может быть, наоборот, не повезло? Интересно было бы спросить у бобра, где ему больше нравится жить, на тихом лесном озере вдали от реки или в речной старице, каждую весну теряющей берега?

Вот, к примеру, озеро Святое Полунинское. Святое оно потому, что прозрачное, светлое. Вокруг него сосновый бор. На берегу стоит бобровая хатка, одинокая, словно заповедный кордон. На много километров вокруг ни одной бобровой семьи. Весной под пение птиц мирно тает лед в озере, и с каждым днем бобрам больше свободы и радости. Лед незаметно исчезает, и однажды вечером на водной глади отражается полная луна. Голые ветки ольхи покрываются зеленой дымкой. Так же тихо и незаметно весна переходит в лето. Одно время года спокойно сменяет другое, и местные бобры никогда не узнают, что такое весеннее половодье. Зато жизнь стабильна из года в год, из века в век.

Не так в поймах рек, где на каждой старице по бобровому поселению и все русло поделено бобрами на участки. Талый снег становится водой, которая наполняет низины. Река собирает в себя воду со всей округи. Полнится подо льдом река, набухает, темнеет. А потом как «рванет»! И пойму реки не узнать – лес стоит в воде, а луг похож на большое озеро. И, ошалевшие от свободы, плавают бобры.

Мы ходим на высокий берег смотреть – как там река? Скоро ли ледоход? Появляются закраины, растут полыньи, но лед еще держится. А у бобров уже начинаются проблемы. У кого жилище в низких берегах – вода полилась в нору, намочила подстилку. Еще немножко – и придется покидать зимнее жилье. Но самое интересное – впереди.

В низовьях река уже вышла из берегов, разлив стоит озером, но лед еще не прошел. И мы ходим смотреть, скоро ли река станет для нас дорогой – можно будет плавать на моторных лодках. Но пока еще плывут серые льдины и с шипением собираются на поворотах.

Если перед нами стоит задача посчитать бобров, то удобнее всего это сделать весной. Просто пересчитывать по головам, когда им негде укрыться. Ледяная вода устремляется в бобровые норы, заливает затхлые, надоевшие за зиму хатки. Сначала бобры сидят на льдинах, радуясь солнцу и воде. Но льдины таят, и надо искать более надежное временное убежище.

Интереснее всего успеть посетить бобровые поселения в самом начале половодья, пока вода прибывает. Но вот досада, в это время река еще непроходима на лодке – слишком много льда. И пешком по пойме не пройти – воды слишком много.