Как-то раз я шла по мосту через реку Пру проверять фотоловушки. Меня остановил инспектор, и мы разговорились. Он рассказал, что возле кордона живет огромный черный секач, «уже почти как домашний». А еще, говорит, видел вот такого кабанчика – показывает рукой от земли невысоко.

– А толстый! Как каты́ш! – округляет руки по сторонам, показывая на себе, какой тот толстый, переваливается с ноги на ногу.

– Как катыш! – повторяет он, наслаждаясь словом, и смеется.

– Светлый такой, вот как трава, – показывает на прибрежные заросли двукисточника.

Я спрашиваю:

– Светлый? А на боку пятно? И рыло темное?

– Да, точно, пятно! И рыло! – радостно кивает.

Так у пятнистого кабанчика появилось имя – Катыш. Хорошо, когда имя появляется само, спонтанно. Крепче держится. Для отчетности можно, конечно, присвоить ему номер, чтобы выглядело построже. Но для меня он теперь только Катыш.

Катыш – солнечный подсвинок. Таким я его увидела впервые в апреле, когда еще не выросла трава. Он стоял возле чесальной сосны, и низкое солнце просвечивало сквозь щетину на его загривке.

Я думала сначала, что он кажется светлым из-за необычного освещения. Но он приходил к чесалке день за днем и даже в темноте был узнаваем. Приходил всегда один, с другими подсвинками, вроде братьев-Ершей, не водился. Вел себя довольно робко: чесалку нюхал, терся светлым бочком, но насечек на стволе зубами не делал, не позволял себе таких вольностей. До права делать зубами насечки на стволе дерева кабану надо еще дорасти.

Катыш, тогда еще безымянный, знал свое место в кабаньем обществе. Регулярно обнюхивая чесалки, он понимал, что рядом с ним живут Лосеногий и Чемодан, братья-Ерши, Черная и Тетя с выводками, Толстая со своей сестрой-близняшкой… Сородичи были совсем рядом, и он оставлял им свое маленькое скромное сообщение.

Все лето он мелькал то тут, то там, но далеко от места своего первого появления не отходил. Летом перелинял и, к моему удивлению, остался все таким же соломенным мальчиком с темными пятнами.

Я решила взять этого заметного подсвинка под пристальное наблюдение, тем более что он не ушел в далекие края осенью, а остался зимовать у нас.