Откуда же взялся в нашем лесу Катыш – родился у нас в заповеднике или пришел откуда-то? Чаще всего на втором году жизни самцы-подсвинки уходят из материнского стада. Девочки больше привязаны к маме, а мальчиков будоражит природный зов, заставляющий покидать родные края и совершать опасные путешествия. Молодые кабанчики идут по дорогам, заходят в деревни и даже на окраины городов, влекомые любопытством и жаждой приключений.

Молодые самцы должны уйти подальше от своей малой родины, чтобы на чужбине стать взрослыми секачами, плодиться и размножаться. В этом есть глубокий биологический смысл, но копытный путешественник, конечно, не задумывается о таких высоких материях. Он просто куда-то идет. Второе лето жизни дается молодому кабану, чтобы найти место себе по нраву и обосноваться там.

Зоологи, отлавливая и метя подсвинков, узнали, как далеко они уходят от родного гнезда. Оказалось, одни кабанчики уходили за год на 25 километров, другие на 50, кто-то и на 100. Самые мощные ходоки обнаруживались в 250 километрах от места первой поимки.

Откуда же пришел мой Катыш, думала я и вдруг вспомнила, что во время зимнего учета сфотографировали семью кабанов – маму и двух кабанят, коричневого и пятнистого. А не Катыш ли это был? И точно, я рассмотрела расположение пятен на фото кабаненка и узнала в нем Катыша. Черные уши, пятно ниже уха, пятна возле брюха.

Похоже, Катыш оказался мальчиком домашним, не любителем рискованных путешествий. Когда пришла пора, он отошел от маминого гнезда километров на пять, уткнулся в реку и решил, что с него хватит. Есть дубрава, ивняк с тростником, недалеко сосняк, лес с елками.

– Мама, можно я пока тут поживу?

– Живи, сынок. Не забывай делать повыше бортики у гнезда, чтобы в пузико не дуло, помнишь, как я учила? Ну, веди себя хорошо, сынок. Держись подальше от больших секачей. Как-нибудь зайду посмотреть, как ты устроился.