Ее терзала боль.

В больнице было легче, кололи обезболивающие, и Марго проваливалась в черные глубокие ямы, из которых с трудом выбиралась и снова падала. Накануне ее выписали. Говорят, что дома и стены помогают. Может, еще помогут, а пока… Боль накатывала волнами, терзая тело и душу.

Ночью, когда Аркаша уснул, она пошла в ванную и разделась донага. В зеркале отражалась стройная рыжеволосая женщина, с красивой полной грудью, тонкой талией, гладкой загорелой кожей, озорными глазами, в которых светилась радость и ожидание долгой и счастливой жизни. Марго привычно улыбнулась своему отражению, ее знаменитые ямочки радостно откликнулись на улыбку.

Сморгнув, она очнулась.

На нее испуганно смотрела измученная болью и переживаниями незнакомая женщина. Искалеченное, еще совсем недавно прекрасное тело. Вместо красивой груди, которой она так гордилась, воспаленные уродливые шрамы, словно щупальца спрута, захватившего ее тело в плен. Они тянулись от солнечного сплетения к ключицам и подмышкам. Кожа вокруг была натянута и болезненно блестела.

«Это не я! – пронеслось в голове, и Марго громко вскрикнула от ужаса. – Это не могу быть я», – она ухватилась рукой за столешницу, чтобы не упасть.

Еще совсем недавно она примеряла кружевное белье, готовясь к встрече с Артемом, и любовалась своим отражением в зеркале. Теперь же видела лишь напоминание о том, что от нее осталось. Роскошные рыжие волосы потускнели и обвисли. С похудевшего тела исчез загар. На нее с ужасом смотрели огромные чужие глаза, в которых были только боль и страдание.

Марго рассматривала шрамы, свисающие по бокам дренажи, и слезы текли по лицу. Она провела кончиками пальцев по неровной поверхности кожи и, вздрогнув, застонала.

«Больно, Господи, как больно. Скорее таблетки, – пронеслось в голове. – Хоть на несколько часов заглушить эту невыносимую опустошающую боль…» Но боль в теле хоть как-то можно унять, а где найти таблетки от боли в душе? Отчаяние захлестывало, не оставляя шанса на сопротивление.

Марго долго плакала. Обессилев от слез, она затихла. Или слезы иссякли. Она так устала от этого бесконечного страха, ни на секунду не покидавшего ее.

Она все еще помнила страх перед операцией, прощальный взгляд на мужа, шепот молитвы перед тем, как мир погас, и кошмар, что пришел во время наркоза.

Ей снился не рай, и не ад. Ей снился коридор. Бесконечный серый коридор с закрытыми дверями по обе стороны. Откуда-то издалека доносился плач. Она пыталась открывать двери, но ни одна из них не поддавалась. Вдруг плач стих, и она услышала голос – холодный и бесстрастный, предлагавший выбор, от которого зависела жизнь. Она выбрала.

Только Марго знала, что она оставила там, в сером коридоре, за одной из закрытых дверей. Боль постепенно стала утихать, подействовали таблетки. Она выпрямила плечи, стараясь вернуть достоинство, которое, как ей казалось, она потеряла.

«Я сильнее, чем думаю», – прошептала она, глядя в зеркало, улыбнувшись сквозь слезы.

И уже совсем громко добавила: «Я выиграю эту схватку. И я все выдержу».

– Ну что ж, Маргарита Борисовна, – хирург, сделавший операцию, внимательно осмотрел рану, – все выглядит замечательно. Продолжайте делать перевязки, а встретимся мы через две недели.

Марго не уходила. Хирург удивленно посмотрел на нее.

– Что-то еще? Вас что-то беспокоит?

– Николай Владимирович, через несколько дней у моих родителей золотая свадьба. Когда-то, в прошлой жизни… до операции, – проглотив ком в горле, она горько усмехнулась, – я обещала обязательно приехать. Я ничего им не рассказывала о своих проблемах. Все так неожиданно свалилось, да и не хочу их волновать. Родители очень меня ждут, – и она умоляюще посмотрела на врача.

– Далеко? – он внимательно посмотрел на Марго.

– На поезде ночь в пути.

– Можно, Маргарита Борисовна. Езжайте. Вам теперь все можно, – и он улыбнулся.

Марго вздрогнула.

«Вам теперь все можно!» Что он имел в виду? Что все хорошо, или так плохо, что теперь можно все? Господи, как она измучилась от этих мыслей, страха, боли, ожидания беды. Но она обязана поехать, и родители не должны ничего узнать. Девчонки тоже ждут этой поездки. Они вчера вернулись в Москву и пока не знают, что случилось с ней. Вот в поезде и расскажу. Аркашу она отговорила от поездки с трудом.