Утром Марго медленно собиралась, словно стараясь оттянуть момент, перед тем как вновь рухнуть в водоворот мыслей. Долго и внимательно рассматривала себя в зеркале, вдруг осознав – одно мгновенье разделило ее жизнь на две половины. За окном светило солнце, озаряя комнату мягким утренним светом, и никто в мире не догадывался, какой ужас поселился в ее теле.

Через полчаса она вышла из дома. Дима, водитель, работавший с ней уже пятнадцать лет, ждал у входа.

– Маргарита Борисовна, доброе утро! Куда едем?

Марго молча протянула ему бумажку с адресом и поймала в зеркале испуганный взгляд.

– Дима, мне нужно там быть к девяти.

Ехать в клинику предстояло через весь город, и путешествие, обычно раздражающее, сегодня казалось возможностью оттянуть неизбежное. В деловитой суете улиц, среди потоков людей и машин, она ловила себя на мысли, что готова ко всему, лишь бы вновь обрести привычный мир в душе. Светлые улицы города, изломанные тени деревьев и гул машин напоминали ей о повседневной жизни, которая уже казалась далекой. С каждой минутой росли напряжение и страх, но внутри слабым огоньком все еще теплилась надежда.

В приемной клиники царила привычная для таких мест атмосфера – смесь тревоги и надежды, искусственная улыбка администратора и тихий шорох листаемых журналов. Она вспомнила, что однажды читала, как важно в тяжелые минуты находить опору в простых вещах, и пыталась сконцентрироваться хотя бы на чем-то. Безуспешно. Мысли роились, лихорадочно сменяя друг друга. В голове была сумятица.

Когда Марго вошла в кабинет, внутри осталась лишь тихая решимость узнать правду, какой бы она ни была. Врач, мужчина средних лет с внимательным и сосредоточенным лицом, предложил сесть.

– Здравствуйте, Маргарита Борисовна. Меня зовут Николай Владимирович, мне звонили по поводу вас. Что случилось? – спросил он, глядя на нее искренне внимательно.

Она почувствовала, как от участливого теплого голоса хочется расплакаться.

– Мне кажется, я обнаружила у себя опухоль, – ответила она, стараясь скрыть навернувшиеся слезы.

В стерильно-белом кабинете царила напряженная тишина. Врач внимательно осмотрел место на ее груди и, озабоченно нахмурив брови, назначил ряд анализов и сканирований.

– А биопсию нужно сделать прямо сейчас, – он вызвал медсестру. – Вы готовы?

Марго с ужасом посмотрела на него и обреченно кивнула.

Длинная игла блеснула в свете лампы, словно предвестник неминуемой беды. В животе похолодело. Доктор говорил что-то успокаивающее, но слова тонули в гуле, стоявшем в голове. Медсестра обработала кожу антисептиком. Холод железа коснулся груди, и Марго, вздрогнув, закрыла глаза. Слеза скатилась по щеке.

– Глубокий вдох, – скомандовал доктор.

Марго послушно вдохнула. Острая боль пронзила тело, словно удар тока. Марго зажмурилась, пытаясь удержать крик. Мир вокруг померк. Осталась только боль. Невыносимая, всепоглощающая боль, высасывающая последние капли жизни. Она стиснула зубы. Сердце колотилось, словно пыталось вырваться на волю, разум погружался в темный хаос. Каждый миг превратился в вечность.

– Еще один вдох, – как сквозь вату она услышала голос врача.

Боль усиливалась. Марго чувствовала, как потоком текут слезы, но остановить их не могла. Казалось, это никогда не закончится, но в какой-то миг прозвучали спасительные слова: «Всё. Закончили».

Боль еще жила в ней, но постепенно начала отступать, и она открыла глаза. Доктор помещал образец в пробирку. Ее судьба сейчас была в этой пробирке, в крошечном кусочке ткани.

Из кабинета Марго вышла в еще большей тревоге, думая о предстоящих обследованиях. В голове рождались мрачные прогнозы. Каждое слово врача звучало в ушах. Его серьезность, настойчивость взгляда проникали в саму суть ее беспокойства. Спускаясь по лестнице, она старалась сосредоточиться на каждом шаге, не позволяя панике овладеть собой.

Только что закончился короткий летний дождь, лучи солнца пробивались сквозь облака. Она зашла в кафе по соседству с больницей, заказала чашку крепкого кофе, присела за столик у окна. Прохожие спешили по своим делам. Кто-то опаздывал на работу, кто-то вышел на неспешную утреннюю прогулку. Маленькая девочка капризничала и просила маму взять ее на руки, на тротуаре в лужице, не успевшей высохнуть после дождя, копошились воробьи. Мир продолжал жить обычной жизнью, ничуть не заботясь о ее переживаниях. Как же хотелось, чтобы рядом был родной и любимый муж, с его уверенностью в том, что все будет хорошо. Какая же она была глупая. Какой Артем? О чем она только думала? Конечно же, Аркаша – самый родной человек в мире, который все поймет, пожалеет и защитит. Она лихорадочно набрала его номер и, плача, произнесла:

– Пожалуйста, приезжай! Мне так плохо без тебя.

На другом конце раздался тихий растерянный голос.

– Ритка, что случилось?

Он так давно не называл ее Риткой. Она зарыдала.

– Что с тобой?

Марго, рыдая, рассказала, что произошло, и, всхлипывая, замолчала.

– Прилечу первым же самолетом. Ты, главное, не отчаивайся, знай, что мы пройдем через всё вместе. Ты не одна. Помни об этом.

Слова Аркаши окутали Марго словно теплый плед, возвращая надежду и веру. Страхи понемногу стали отступать. За годы, прожитые с мужем, случалось всякое, да и трудностей было немало, но они всегда преодолевали их вместе и находили выход. С мыслями о его скором приезде Марго немного успокоилась. В машине, по дороге домой, закрыла глаза, и, представив, что Аркаша будет рядом, почувствовала ту самую надежность и защиту, которые он всегда привносил. Сейчас она знала, главное – быть рядом друг с другом.

Телефон зазвонил неожиданно. Не открывая глаз, она ответила.

– Любимая, что случилось? Почему ты не отвечаешь на мои звонки и сообщения? Я тебя чем-то обидел? Мы же так мечтали провести эту неделю вместе.

Артем засы́пал вопросами.

– Ты почему молчишь?

Марго прислушивалась к своим чувствам. А их не было. Абсолютная пустота. Только желание поскорее закончить ненужный разговор и еще более ненужные отношения… Лишь только миг, как в старой любимой песне, между прошлым и будущим… А будет ли оно, будущее? Марго глубоко вздохнула и спокойно сказала:

– Артем, милый, извини, но у меня изменились планы на жизнь. Не звони мне больше.

Не дожидаясь ответа, отключилась и заблокировала его номер. Словно никогда и не было сжигающей страсти, дурацких мыслей об уходе от Аркаши и желания начать жизнь сначала.

«Жизнь с начала? – с горечью подумала она. – Выжить бы», – и слезы полились сами собой.

Дома она сняла одежду и долго стояла у зеркала, внимательно рассматривая отражение. Осторожно дотрагивалась до груди, представляя, как внутри какое-то страшное чудовище разрастается и хочет лишить ее жизни. Мелькнула мысль: «Может, ничего нет, и она все придумала? Где это уплотнение?» Она лихорадочно ощупывала себя и никак не могла найти горошинку, которую обнаружила вчера. Конечно, это ошибка, и у нее ничего нет. Вот паникерша! Она радостно рассмеялась, и в ту же секунду под пальцами почувствовала горошину. Тело сковало ужасом. Почему она? Это несправедливо!

– Господи, как хочется жить, – громко крикнула она и, бросившись на кровать, горько разрыдалась от бессилия.

Аркаша прилетел к вечеру. Услышав звук ключа в замке, сердце забилось быстрее, наполняясь радостью и надеждой. Она прижималась к мужу, пытаясь спрятаться от обрушившейся на нее беды. Аркаша крепко прижал ее к себе, словно оберегая, и прошептал:

– Я здесь, родная. Теперь все будет хорошо.

Они стояли обнявшись, без слов, просто наслаждаясь моментом, доказывающим, что любовь намного больше, чем слова, обещания, страсти и желания. Любовь – это действия и готовность быть рядом в трудные минуты.

Аркаша был голоден, и она с удовольствием кормила его бутербродами, как в молодости, когда они только поженились. Он ни о чем не спрашивал, просто неспешно рассказывал о своих делах, а она слушала, улыбаясь и наслаждаясь его голосом.

Как глупо было сомневаться и бояться, ведь рядом он – ее опора и поддержка, с которым любое испытание становилось легче.

Из окна начинал пробиваться свет луны. Мягкое сияние заливало спальню, даря спокойствие и уют. Аркаша нежно притянул ее ближе, она почувствовала, как тепло его тела наполняет все ее существо. Они молчали, убежденные, что лучшие моменты не требуют слов. Марго чувствовала поддержку и понимание мужа, это придавало сил. Они были парой, готовой преодолеть любые преграды и вместе идти по жизни.

В ту ночь они любили друг друга с давно забытой нежностью и страстью, веря, что жизнь продолжится, и у них есть главное – уверенность друг в друге. Эта ночь стала символом их будущего.

Утром после биопсии грудь превратилась в сплошной синяк, дотронуться было невозможно. Темно-фиолетовые пятна зловеще расползлись на груди, где все еще пульсировало воспоминание о боли. Марго смотрела на отражение в зеркале, в голове вертелись вопросы: почему именно этот путь она должна пройти? Может, это наказание за все безрассудные поступки?

А за окном мир продолжал кружиться в обычном ритме, и хотелось забыть обо всем, что случилось, жить прежней жизнью, а главное, преодолеть страх, который отчаянно рвался на свободу.

Последующая неделя была изматывающей. Бесконечные тесты, врачи, консультации. Муж все время был рядом, поддерживая и вселяя надежду. Каждый день начинался с очередного анализа, а заканчивался тягостным ожиданием результатов. Аркаша старался делать все возможное, чтобы отвлечь ее от мрачных мыслей. Они смотрели старые фильмы, перечитывали любимые книги. Он шутил и вспоминал истории из их совместной жизни, которые заставляли ее улыбаться. Вместе обдумывали каждое возможное развитие событий и обсуждали планы на будущее, стараясь не поддаваться безысходности.