С кухни доносились волшебные запахи. Там колдовала Кристина.

Кристину я знала столько лет, что уже даже не помнила, когда она появилась в доме Марго. Она была родом из Польши. Там остались ее старенькая мама и одинокая сестра с племянником. Муж сестры давно умер, а Кристина никогда и не была замужем. Почти все, что зарабатывала, она отсылала родным. Кристине недавно исполнилось шестьдесят семь. Щуплая, невысокого роста, с русыми волнистыми волосами, длинноватым носом и светлыми прозрачными глазами, она была некрасива, но стоило ей улыбнуться, как тут же преображалась в милую и симпатичную женщину. В юности она любила одного парня, но он женился на другой. Потом был еще один, непутевый, и опять ничего не получилось.

Гарика вырастила Кристина. Марго часто бывала занята, Аркаша – тоже. Нет, они были прекрасными и любящими родителями, но, когда они куда-то уезжали, им с Гариком никто не мешал. Кристина отдала ему всю свою нерастраченную любовь. Гарик тоже обожал ее. Еще в детстве он придумал ей имя «Маматина», соединив мама и Тина. Она чувствовала, что в этом имени – тепло и благодарность за все, что она делала для него. Кристина называла Гарика «Солнышком». Он и был солнышком, согревшим ее жизнь. Только Кристине позволялось это ласковое детское прозвище, вырвавшееся у нее однажды, когда он, маленький, разбил коленку и плача прибежал к ней. С тех пор минуло больше двадцати лет. В каждом произнесенном ею «Солнышке» звучало обожание и клятва верности. Между ними существовал особый мир, полный доверия, любви и теплых воспоминаний. Их связь была бóльшей, чем просто родственная. Кристина знала каждый его шрам, каждую родинку, каждый страх. И любила беззаветно, как любят только самых близких и родных.

Марго и Аркаша ценили их связь. Они понимали, что Кристина стала для Гарика не просто няней. Она заполнила пустоту, которую они, поглощенные своими делами, не всегда успевали заполнить. И были благодарны ей за это.

Кристина часто ловила себя на мысли, что Гарик – лучшее, что случилось в ее жизни. Она не жалела ни об одной минуте, проведенной рядом с ним. Он был ее смыслом, ее светом, ее Солнышком, которое освещало жизнь теплом и любовью.

Сегодня, несмотря на заказанную Марго еду из модного ресторана, Кристина с раннего утра готовила любимые блюда Гарика: сочные поджаристые куриные котлеты, которые удавались ей особенно хорошо, взбитое до пуха картофельное пюре и обожаемый Гариком «Наполеон».

– Маргарита Борисовна, – оправдывалась Кристина в ответ на то, что Марго пыталась ее остановить, – да разве мне тяжело приготовить? И разве в Лондоне знают, что такое настоящие куриные котлеты, томленные со сливочным маслом в духовке, как любит Гарик! А малосольные огурчики? Я же их засолила вчера, специально к его приезду, чтобы они были совсем нежные.

Марго обняла Кристину и, улыбнувшись, ушла на террасу. Кристина переключилась на меня.

– Ника, попробуйте!

Сопротивляться было бессмысленно, я откусила изумрудный аппетитный хрустящий огурчик. Восторг!

– Хороших огурцов здесь просто нет! Вот тебе и Франция! – продолжала Кристина, наливая мне кофе. – Помидоры вкусные – есть. Белые грибы, лисички, земляника, инжир и персики есть, а огурцов нет. Вчера специально ездила на рынок в Вентимилью. Это уже Италия, между прочим, хотя и совсем рядом. Маргарита Борисовна заказала из ресторана много еды на вечеринку. Ну вот пусть все и едят эти модные суши и сашими, а мое Солнышко будет наслаждаться тем, что приготовила я.

Кристина, не умолкая ни на секунду, достала из холодильника сливки, масло, абрикосовый джем, нарезала свежий багет.

– Что это за Рейчел, с которой он приезжает? Не знаешь случайно? Зачем ему нужна эта англичанка? Наверное, высокомерная, избалованная, – и она неодобрительно покачала головой. – Мне мама всегда говорила: «Пусть курица, но с соседней улицы». Конечно, курица нашему красавцу не нужна, но как жаль, что не захотел Маринку – дочку Ирочки и Максима. Максим и Аркаша – партнеры, дети вместе росли. Маринка, конечно, девочка с характером, но ведь своя! Да и деньги, чего греха таить, остались бы в семье.

Монолог Кристины продолжался, но мне удалось вклиниться:

– Все будет хорошо. Ты же знаешь Маргариту Борисовну. Глупостей она не допустит, сразу же все почувствует и Гарика в обиду не даст.

– Ладно, – проворчала Кристина. – Мне еще коржи для «Наполеона» нужно смазать кремом. Гарик любит, когда «Наполеон» остается воздушным и хрустящим.

Я предложила свою помощь, но она выгнала меня из кухни.

На террасе расставляли круглые столы и украшали всё цветами. Две колонны были обвиты ветками ежевики вперемежку с розами и гортензиями. Спелые ягоды почти черной ежевики переплетались с незрелыми розовыми, зеленоватыми, фиолетовыми. Их оттеняли бледно-палевые розы, темно-вишневые и розовые гортензии. Один из работников бригады, приглашенной Марго, расставлял подсветку. Я прилегла у бассейна и размечталась. Настроение было восхитительным. Где-то далеко пробегала тревожная мысль об Андрее, но звонить по-прежнему не хотелось.

Я все время возвращалась воспоминаниями к вчерашнему вечеру и ждала встречи с Сергеем. Думала о нем, и было грустно, что несколько чудесных дней пролетели так быстро.

Наконец приехал Гарик. Что тут началось! Слезы, крики, смех, поцелуи. Неожиданно всем понравилась Рейчел, совсем юная, стройная девочка – очень приветливая и милая. Приехала она с огромным букетом цветов для Марго и ее любимыми духами. Эти духи Марго уже много лет покупала в Лондоне, в знаменитом универмаге «Хэрродс» – они продавались только там. «О, – я мысленно улыбнулась. – Какой умный Гарик – все предусмотрел!»

Марго была в восторге от подарка и уже вовсю болтала с Рейчел. Гарик подмигнул мне и прошептал на ухо:

– Ника, я ее обожаю! И никого другого мне не нужно. Надеюсь, родители поймут, а если не поймут, я все равно на ней женюсь!

Я обняла его и сказала:

– Гарик, любовь – это лучшее, что может случиться с человеком! Постарайся задержать это ощущение! – на глаза навернулись слезы.

Гарик удивленно посмотрел на меня.

– Ты чего, Ника, влюбилась?

– Возрастное, – улыбнулась я сквозь слезы.

– Ладно тебе! Если бы не Рейчел, я бы влюбился в тебя. Ты же знаешь, что я тебя обожаю! Иди быстро наряжайся. Скоро придут гости. Ты должна быть самой красивой, но, конечно, после мамы и Рейчел.

Я рассмеялась, а Гарик, обняв меня еще раз, ушел с Рейчел переодеваться.