Меня разбудило щебетание птиц. «Интересно, о чем они щебечут? О любви, наверное… Похоже, им тоже нравится здесь жить», – мелькнула странная мысль, и я улыбнулась. Что только не придумает влюбленная женщина! Поющие о любви птицы… Позже я прочитала, что птицы просто столбят территорию, а потом приводят туда своих подруг и кричат: «Моё! Моё!» Птицы, оказывается, как люди… Им тоже нужно: «Моё! Моё!»

Утренний воздух был наполнен ароматами моря, свежеиспеченных круассанов, хрустящего багета, кофе с кардамоном и политых газонов. Вставать не хотелось. На душе было легко и светло. Я нежилась в мягкой постели и вспоминала вчерашний вечер.

Что-то изменилось во мне за прошедшую ночь, и я осторожно прислушивалась к новым ощущениям, боясь их вспугнуть. «Неужели из-за Сергея?» – мелькнула мысль. Да нет, что я выдумываю. Мужчина как мужчина, не красавец, не молодой. Обеспечен. Признаю, что даже если это не делает его молодым и стройным красавцем, то существенно улучшает впечатление. Истории о рае в шалаше давно уже милы только в книгах или сериалах на канале «Домашний». Хорошо образован, приятный в разговоре. Много знает о живописи и искусстве. Вот бы увидеть его коллекцию картин – судя по рассказам, она невероятная. Интересно, сколько ему лет? Наверное, около шестидесяти. Женат, хотя, как водится в таких случаях, говорит, что не живет с женой – «стали совсем чужими, разные интересы, спим в разных спальнях…» Обычная легенда женатых мужчин – так говорят, когда начинают интересоваться другой! А он что интересуется? Похоже, что да… Глаза у него хорошие – добрые, голубые, как были у папы.

А может, меня поразила его откровенность? В ответ на которую и я открыла то, что скрывала ото всех: предательство Саши, боль, обиду, унижение. Наверное, я никогда не решилась бы на такое раньше. Сергей не побоялся показать свои раны, свои слабости, и это придало мне смелости сделать то же самое. Я поняла, что говорить о боли не стыдно. И была благодарна Сергею за это.

Уходила я от мужа в спешке, не отдавая себе отчета в том, что ухожу навсегда. Забрала немногое: любимые книги по искусству, кое-что из вещей и три кольца, которые он дарил на разных этапах нашей жизни.

Первым было обручальное, с крошечным круглым бриллиантом. Как же я тогда была влюблена в Сашку и счастлива! Колечко не снимала, веря, что это мой талисман, который ослепит сияющим блеском злых духов и защитит нашу с Сашкой любовь. Иногда, проснувшись ночью, разглядывала камешек при лунном свете, который, проникая внутрь кристалла, преломлялся, распадаясь на цвета радуги, и дарил мне радость и покой. Иногда казалось, что это капелька прозрачной родниковой воды, случайно задержавшаяся на тонком золотом стебельке. Она могла вот-вот скатиться по нему и, растворившись, исчезнуть навсегда. Я стерегла и лелеяла мою капельку, осторожно промывая ее в мыльном растворе и протирая салфеткой.

Спустя несколько лет муж подарил кольцо с крупным бриллиантом. Камень был роскошный, многогранный. Он сверкал и ослеплял меня, мучая бессонными ночами жен Сашиных партнеров. Но для меня кольцо почему-то было чужим и чересчур показушным. А Сашка обижался, что я не хочу его надевать. Конечно, это кольцо олицетворяло наше благосостояние, возникшее за последние несколько лет, и он этим гордился, но полюбить подарок я так и не смогла.

Третье Саша подарил к сорокалетию. Друзья твердили, что праздновать сорокалетие – плохая примета. Я и не праздновала – тихо грустила, отвечая на многочисленные телефонные поздравления. И только вечером, перед сном, увидела на подушке маленькую красную коробочку. Лежащее в ней кольцо оказалось таким прекрасным, что грусть и печаль растворились в чистоте и прозрачности трех камней, символизирующих прошлое, настоящее и будущее. Я даже расплакалась, услышав об идее, которую кольцо несло в себе.

К сожалению, вскоре выяснилось, что будущего быть не может, да и настоящего, оказывается, уже тоже не было. У моего любимого Сашки почти два года была другая женщина, которая к тому моменту ждала ребенка. О каком настоящем и будущем думал он, когда дарил мне это кольцо, было непонятно.

Узнала я обо всем в салоне красоты, куда забежала сделать маникюр между двумя встречами, совершенно случайно, как это обычно и бывает. Вестницей была моя маникюрша, услышавшая новость от секретарши моего мужа. Всегда найдутся знакомые, которые, «искренне желая добра», с удовольствием расскажут о похождениях твоего мужа. Сердце сжалось в ледяной комок, в горле пересохло. Слова, словно осколки стекла, царапали изнутри. «Другая женщина… ребенок…» – фраза эхом отдавалась в голове, заглушая остальные звуки. Мир, еще недавно красочный и многообещающий, в мгновение померк и рассыпался на мелкие, ничего не значащие фрагменты.

Как он мог? Как мог смотреть в глаза, говорить слова любви, строить планы, зная, что скрывает? Воспоминания о счастливых моментах теперь казались ядовитой насмешкой, искусно выстроенной ложью. Каждое прикосновение, поцелуй, нежное слово превратились в разочарование и боль.

И кольцо… это проклятое кольцо, символ прошлого, настоящего и будущего, теперь жгло палец, напоминая о предательстве. С каким цинизмом он его надевал, обещая вечность, зная, что его сердце принадлежит другой? Неужели последние два года были лишь фарсом, игрой, в которой мне отвели роль наивной дурочки?

Но больше всего мучил вопрос: почему? Почему не сказал? Почему не дал мне шанс уйти с достоинством? Неужели настолько меня не уважал, чтобы вот так, хладнокровно, разрушить мою жизнь?

Ответов не было. Остались лишь пустота и невыносимая боль от осознания, что человек, которому я доверяла больше всего на свете, оказался чужим. И будущее, которое мы вместе так долго строили, превратилось в руины, погребенные под обломками лжи и предательства.

Мучила мысль: «Как жить дальше? Как смотреть в глаза друзьям? Как снова поверить кому-то?» Вопросы оставались без ответа, усиливая чувство беспомощности и отчаяния.

Ненависть клокотала внутри, смешиваясь с обидой и жалостью к себе. Хотелось кричать, ломать вещи, выплеснуть боль наружу. Но сил не было. Лишь слабость и всепоглощающая пустота.

У меня было два пути: сделать вид, что ничего не знаю, – я поняла, что не смогу. Признать измену? Значит, нужно расставаться. Как бы ни страдала и как бы ни любила… Ну хотя бы для того, чтобы сохранить чуточку достоинства. А может, для того чтобы сердце не разорвалось. Я представляла, как уже ей, мой любимый, может быть, именно в эту секунду говорит те же слова, что и мне, и тоже дарит кольца. Теперь уже ее, новую избранницу, сияющий бриллиант должен защитить от злых духов – меня он, к сожалению, не защитил. Мы же были счастливы, как мне казалось. Наверное, ключевое слово «казалось».

Развелись мы быстро и тихо. У меня не было никаких претензий. Нет, конечно, они были, но я никогда ему об этом не говорила.

Квартиру Саша оставил мне. Иногда мы сталкивались у общих друзей, которых не стали делить, заставляя сделать выбор в чью-то пользу. Саша всегда приходил один и грустно смотрел на меня… Я очень долго страдала. Он почему-то никак не становился чужим. Улыбка, запах, взгляд – все было таким знакомым и родным. Чуть отросшая щетина, прикрывающая шрам на подбородке… Я помнила, как он появился, будто бы это случилось вчера…

В тот год мой муж заключил удачную сделку, заработал первые большие деньги и решил повезти меня на Сардинию, о которой мы мечтали давно. Друзья все уши прожужжали, рассказывая о Порто-Черво – сказочном уголке со скалистыми берегами, песчаными пляжами, розовыми фламинго, пальмовыми и сосновыми рощами, лазурным морем.

Все было именно так, как они и рассказывали: церковь «Стелла Марис» (Stella Maris) с работами Эль Греко, построенная в честь покровителей путешественников на холме, с которого открывался захватывающий вид на залив. Белоснежные яхты и пряный аромат можжевельника. Утопающие в зелени виллы и рестораны, в которых мы впервые попробовали звезду сардинской кухни «Порчетто арросто» – жареного поросенка, и ароматный галлурский суп с комочками из теста и морепродуктами. Ну и конечно же, креветки, мидии, крабы и сардины, в честь которых, по одной из версий, этот остров и назвали Сардиния.

Часами мы плавали в изумрудной на мелководье и темно-синей на глубине воде и загорели до черноты. Было ощущение, что попали в рай, в котором много солнца, смеха, холодного шампанского и любви, которой мы предавались каждую свободную минуту.

Вот Саша хвастается, что умеет прыгать в воду с высоких скал, а я в ужасе кричу: «Пожалуйста! Не надо!» Но он все равно прыгает и, наткнувшись на риф, глубоко разрезает подбородок.

А вот перед глазами пыльная дорога в больницу, капающая на белую футболку кровь, которую никак не остановить. Мне страшно, я рыдаю и повторяю, как молитву, одно и тоже: «Сашенька, родной мой! Все будет хорошо! Ты же знаешь, шрамы красят мужчину! Вспомни, как любила Анжелика графа Жоффрея де Пейрака, несмотря на огромный шрам на щеке. Я буду любить тебя еще сильнее». И успокаивающий меня Сашка, улыбающийся, несмотря на боль. Как я тогда гордилась и обожала моего сильного, умного и щедрого мужа. Будто вчера все было…

Как же это случилось? Когда он меня разлюбил? Почему? Что я сделала не так? Может, нужно было потерпеть, делая вид, что ничего не происходит, и я понятия не имею о ней – молодой высокой брюнетке с пухлыми губами. Чем она лучше? Вопросы, еще вопросы, на которые никогда уже не получу ответа.

Саша не стал жить с той женщиной и повторял при встрече, что хочет только одного – вернуться. Страдая и скучая по нему, я почти согласилась, но неожиданно открылась еще одна ложь. И желание простить пропало навсегда.

Кольца, подаренные Сашей, лежали в шкатулке. Иногда я их вынимала, надевала на палец и тут же снимала, понимая, что все изменилось, и они давно не мой талисман. Зойка посоветовала сделать из них сережки. Знакомый ювелир, проверив камни, удивленно посмотрел на меня и сказал, что настоящим был бриллиант только в том крошечном, самом первом кольце, которое я так обожала.

Подаренные стекляшки оказались лишь частью большого вранья под названием наш брак. Не выдержав, я горько расплакалась.

Сергей не утешал. Подождал пока успокоилась и тихо сказал:

– Знаешь, девочка! Однажды у тебя будут самые красивые сережки в мире. Обещаю, они будут настоящими. – И так нежно и сладко прозвучало слово «девочка», что я заплакала еще горше.

Прощались мы у дома уже не случайно повстречавшимися людьми. Так бывает, когда малознакомому человеку неожиданно открываешь что-то потаенное и внезапно осознаешь, что делишься с ним не просто словами, а глубиной переживаний, страхов и надежд. И тебя выслушивают с искренним интересом, соединяясь незримыми нитями с твоей душой и сердцем. Ты словно распахиваешь двери в свой мир, и еще недавно чужой человек оказывается не просто слушателем, а отражением твоего внутреннего света.

Уснуть никак не получалось. Ныло растревоженное сердце. Я вспоминала, как мы носились на машине Сергея по Монако и нас фотографировали прохожие. Пыталась представить себе Верочку. Мне было неловко, что рассказала о поддельных бриллиантах, подаренных бывшим мужем. Вспоминала, как познакомилась с Сашей. Посылку, которую он привез соседям, и борщ, который он ел с таким удовольствием. Нашу скромную свадьбу и первую съемную квартиру на улице Фестивальной – напротив небольшой церквушки. Успокоилась только под утро и провалилась в сон. А утром проснулась счастливой. «Да я, кажется, влюбилась, – пронеслось в голове. – Точно влюбилась».

Раздался осторожный стук в дверь.

– Входи уже, – улыбнувшись сказала я, чувствуя, что там Рита.

Это действительно была она и, бросившись ко мне на кровать, приказала:

– Рассказывай немедленно. Только без утайки.

– Ритка, – возбужденно сказала я, – Сергей что, какая-то знаменитость здесь?

– Почему ты так решила? – удивленно спросила Марго.

– Представляешь, нас фотографировали на каждом светофоре! Ну, я же понимаю, что не меня.

Марго расхохоталась так, что у нее потекли слезы из глаз.

– Ты что, совсем дурочка? Фотографировали машину, а не Сергея! Это же «Бугатти» – одна из самых дорогих машин в мире! Ты что, не поняла?

– А Сергей сказал, что фотографируют меня, потому что я очень красивая.

Я рассказывала Ритке, как неудобно сидеть в этой машине, и что-то еще, совсем незначительное, спрятав нашу хрупкую, внезапно возникшую ночную откровенность в душе́. Конечно, ничего особенного вчера и не произошло, но рассказывать в подробностях о вчерашнем вечере не хотелось. К счастью, Марго не настаивала. Сегодня прилетал Гарик, сын Марго и Аркаши, со своей девушкой Рейчел. Марго готовила вечеринку для друзей в честь их приезда. Улыбнувшись, она сказала, что Сергей будет тоже, и убежала командовать приготовлениями – сердце замерло, но я сделала вид, что мне все равно.

Хотелось кофе. Хотелось есть. Хотелось жить…