– Посмотри вон на ту пару: они обнимаются, в аэропорту. Романтично, правда? Я чувствую себя… томно.

– Она только что вышла из сортира, Малу, – цежу я сквозь зубы, чтобы не сорваться. – Это – не встреча после разлуки. Кроме того, у нее к подошве прилип кусочек туалетной бумаги, а юбка застряла в колготках. А ты – романтика, романтика…

– А ты ходячий прагматизм, бедная моя.

Это пятая «история любви», на которую указывает мне Малу с момента приезда в Руасси. Якобы хочет помочь вернуть вдохновение. К счастью, самолет родителей приземлился, и они сейчас появятся. Скоро мы выйдем отсюда, и Мари-Лу прекратит доставать меня разговорами о страстном поцелуе на глазах у всех пассажиров терминала С.

Наконец автоматические двери выпускают папу с мамой. Они одеты как немецкие туристы: в красных флисовых толстовках под синими пуховиками и одинаковых оранжевых кедах, держатся за руки, улыбаются, выглядят отдохнувшими, и я снова развожу сырость. Я счастлива снова видеть их во плоти. Мари-Лу уже кинулась в папины объятия, опрокинув его чемодан, я следую за ней.

Все мы лепечем что-то невнятное, плачем от радости, хохочем, не обращая внимания на протесты тех, кто пытается прорваться через человекобарьер. Папа с мамой никогда не были столь многословны. Если никто их не прервет, они, пожалуй, достанут фотографии и прямо посреди зала перескажут все шесть месяцев своих приключений.

– Может, пойдем уже? – предлагаю я, хватая самый большой чемодан. – Нас ждут дома.

– Расслабься, Элли, – советует мама, похлопав меня по макушке, как делала в детстве, если я отказывалась принимать сироп от кашля. – Здесь мне кажется, что отпуск продолжается… Давайте выпьем по стаканчику в баре?

Я делаю кислую рожу. Мамино предложение соблазняет меня не больше перспективы поцеловать дядю Мориса в парик из дохлой белки.

– Гениальная идея! – ликует Мари-Лу, как будто ей предложили три дня талассотерапии на Сейшелах. Я посматриваю на нее с опаской. Работа на ферме любого сведет с ума, слава богу, что родители вернулись.

– Конечно, я умираю от жажды, – присоединяется отец. – Мне тоже нравится здешняя атмосфера.

– Видишь, Элли, аэропорт – магическое место! – Сестра тянет меня за рукав, чтобы я последовала за ними.

– Так и быть, вперед… – бормочу я.

Нам удается пристроить багаж рядом со столиком в глубине бара, и мы заказываем два лимонада и два кофе. Сумма счета равняется ВВП какой-нибудь развивающейся страны, но все выглядят довольными, и я, по маминому совету, расслабляюсь. В конечном итоге они правы. Дома у нас не будет ни одной свободной минуты. Мама принимается в мельчайших деталях описывать их каюту на круизном лайнере, которую уже продемонстрировала во всех ракурсах по скайпу. А про ткань, из которой сделано постельное белье, говорила? А о том, насколько удобны эргономичные подушки? Она никогда в жизни так хорошо не спала. А какие мягкие банные полотенца – прелесть! Она спросила у стюарда название кондиционера, но он ответил, что его изготавливают специально для пароходной компании. Я перехожу на автопилот: время от времени коротко киваю, натянуто улыбаюсь и снова погружаюсь в свои мысли.

Я должна закончить роман, у меня есть обязательства. Как говорится, сделал гадость, стой на своем. Именно этим принципом я руководствуюсь в жизни.

Малу пихает меня локтем в ребра.

– Что тебе?

– Ничего, просто не углубляйся в себя!

– Я слушаю и все слышу. Мне не терпится посмотреть фотографии.

– Мы собираемся уходить, но сначала мама хочет купить книгу. Двигаемся?

Я пытаюсь улыбнуться, встаю и хватаю один из чемоданов, но Мари-Лу останавливает мой порыв.

– Я сама, шагай! Ты занимаешься ручным трудом и должна беречь себя.

Моя сестра стремительно теряет рассудок. Недавно Малу рассталась с последним парнем, – прошло всего три месяца! – и это потрясло ее сильнее, чем она сама признает. Другого объяснения я не вижу.

Мы идем к лифтам, и я шарю в сумке в поисках парковочного талона. Точно помню, как сказала себе: «Кладу его сюда, чтобы легко было найти», – и, конечно же, не помню, где находится это самое «сюда». В конце концов нахожу в пакетике с бумажными носовыми платками, показываю его папе, как выигрышный лотерейный билет, и… ловлю взгляд серо-голубых глаз, вижу широкую улыбку и ямочки на щеках. Сердце вздрагивает. Крис. Он здесь. В гребаном аэропорту, самом неромантичном месте в мире, а мне кажется, что десятки купидонов мечут стрелы в разные стороны, что свет в зале волшебно прекрасен, а голоса людей напоминают птичий щебет, поэтому я сейчас хлопнусь в обморок от счастья. Крис стоит в нескольких метрах от меня, распахнув объятия, и улыбается, не понимая, что дальше, а я не знаю, понесут ли меня ноги, но делаю попытку. Я мчусь к Крису. Он обнимает меня за талию, и я понимаю, что никогда в жизни не была счастливее, но меня сразу охватывает сомнение. Он приехал ради меня? А вдруг это очередное недоразумение?

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, забыв о миллиарде других, более содержательных, вопросов, теснящихся в голове.

– Ты меня разочаровываешь, Элли Лобстер, – улыбается Крис. – Я думал, ты первым делом скажешь, что не заказывала пиццу.

– Ты принес мне пиццу?

Наш диалог никогда не будет одобрен обществом вымирающих романтиков.

– Нет, – признает он. – Я здесь по делам.

– А…

– Шучу, Элли. И, отвечая на твой первый вопрос: я хотел попытаться убедить тебя изменить мнение насчет сентиментального могущества аэропортов. Это помогло бы тебе закончить роман…

Я изумлена. Ничего не понимаю. Как он может быть в курсе? Я даже Тельме не говорила, а… о боже! Бросаю взгляд на Малу, она в ответ хитро улыбается. Сестра явно не удивлена присутствием в аэропорту моего красивого американца. Как я могла быть настолько слепа? Любая читательница, мало-мальски сведущая в романтических комедиях, заподозрила бы неладное, услышав слово «аэропорт». Я не заметила подвоха, хотя так кичилась званием литературного подмастерья!

– Ты… Вы с Малу вместе придумали этот план?! – Я задыхаюсь от возмущения.

– Хуже. Мы давно общаемся, я даже получил начало твоего романа, а теперь прилетел узнать, как пройдет свидание Тома и Леа.

Мне не хватает воздуха. Я перебрала тысячу сценариев нашей потенциальной встречи, но ни одна не планировалась во Франции и уж тем более в аэропорту.

– История подвисла. Не знаю, чем ее завершить, – шепчу я.

– Вот и хорошо, я совсем не хочу, чтобы она заканчивалась. Что, если придумать продолжение?

Мы смотрим друг другу в глаза. Если я и правда что-то понимаю в интерпретации взглядов, это только начало.

Он нежно целует меня в кончик носа, и я поднимаю голову, надеясь получить долгий страстный поцелуй. Открыв глаза через три секунды, – или через тысячу лет! – я вижу, что никому нет до нас дела, ни один человек не остановился, не зааплодировал. Я почти разочарована. Романтические комедии не отражают реальную жизнь.

– Кстати, Элли, с днем рождения тебя.

– Спасибо…

– У меня для тебя сюрприз.

– Еще один? Значит, себя ты не считаешь достаточно ошеломительным сюрпризом?

– Обернись.

Я подчиняюсь и начинаю рыдать. Тельма, Кассандра и даже Думбо терпеливо ждут, когда я обращу на них внимание! Рядом с ними стоит мужчина, судя по сходству с Крисом – Эдвард Гамильтон. Кэсси виснет у меня на шее, обнимает что было сил. Я целую Тельму, родители и сестра подходят, чтобы представиться.

– Веселого дня рождения и счастливого Рождества, старшая сестрица, – едва слышно произносит Малу.