Полчаса спустя наступает время прощаться. Мне кажется, мы с Тельмой и Кэсси больше не увидимся. Возможно, я закончу свои дни в тюрьме или меня немедленно вышлют во Францию, на родительскую ферму. Хуже того, я могу оказаться в когтях банды байкеров и моя короткая жизнь завершится в бочке с кислотой. Стараюсь не плакать, и у меня почти получается, пока Кассандра, погладив Думбо и взяв с него слово «быть умником», не протягивает мне свой снежный шар.

– Это чтобы ты думала обо мне, – заявляет она с грустным видом. – Я отдала бы футбольный мяч, но он тебе меньше нравится с тех пор, как я попала им тебе в голову.

У меня по щекам текут слезы, но я смеюсь, касаюсь остатков шишки на лбу и говорю:

– Это очень мило, дорогая Кэсси, но я не хочу лишать тебя волшебного шара… Как ты будешь без него предсказывать будущее?

– Найду что-нибудь другое. Может, блюдце с горячим шоколадом или карты, как у бабули… И потом… Я сказала, что Линдси подарила мне шар, но соврала. Я сама взяла его из коробки поиграть и забыла вернуть на место. Ты сама говорила: «Кто спер яйцо, украдет и вола», – ведь так? Бери мой подарок, не отказывайся. Я, как Робин Гуд, отнимаю у богатых и отдаю бедным, понимаешь?

Я кусаю губы. Эта девочка такая милая…

– Отличная идея! Но пообещай больше не присваивать чужие вещи или спрашивай разрешения, договорились?

– А ты не говори Крису, обещаешь?

– Заметано. Чтобы я сдохла, если проговорюсь!

– Что?

– Да ничего, еще одно труднообъяснимое выражение.

Кэсси улыбается, гладит меня по руке и бежит целоваться с братом. Меня обнимает Тельма.

– Карты уверяют, что все закончится хорошо. Поняла, Элли? Помнишь первый день? Я предсказала тебе приключение и не ошиблась, так? Оставайся собой, и все получится. С нетерпением буду ждать известий.

Я начинаю верить в ясновидческий дар старой дамы.

Мы садимся в автодом вместе с Джоном, оставив Тельме ее машину, и посылаем в окно воздушные поцелуи, пока оставшиеся не превращаются в крошечные силуэты в зеркале заднего вида. У меня комок стоит в горле, но думаю я о своей миссии.

Вначале «Венди» ведет Джон и посвящает нас в разные аспекты плана ФБР. Если Карпентер и Линдси не будут задержаны в ближайшее время, мы проездим зря, но, если бюро их найдет, возможны разные сценарии развития событий, и мы должны быть готовы идеально сыграть роль злодеев. Все будет происходить в большом отеле где-то посреди нигде, в двенадцати километрах за Долиной смерти. Мысленно перебираю возможности. В каком-то смысле мне предстоит сыграть главную роль в моей жизни, но никто не скажет в случае чего: «Вырежьте это!» – поэтому я ужасно боюсь. Что, если я все провалю? Что, если в очередной раз сморожу глупость и бандиты выпутаются? Вдруг местные копы остановят меня на дороге и запихнут в тюрьму до начала операции?

Сидящий рядом Крис берет меня теплыми пальцами за запястье, и я чувствую сладкую дрожь.

– Не нервничай, Элли. Если возникнет малейшая опасность, Джон нас отзовет.

– Нервы ни при чем!

– Ладно, тогда договорись со своей ногой, чтобы она не отбивала ритм на моей, больно ведь!

– С ногой? Ой, прости, я это в такт музыке.

– Мы не включали радио.

– Точно… Я напеваю… мысленно. «Свадебный марш».

Крис хохочет, а я краснею до корней волос.

– «Свадебный марш»? Уже?

– Нет! Это первое, что пришло мне в голову, я… Ладно, ты прав, я слишком взвинчена, но это нормально, разве нет? Давай сменим тему. Как дела на работе?

Крис отвечает смешком, и я с наслаждением констатирую, что являюсь причиной его веселья. Только я, не актриса, играющая роль. Я чувствую себя Суперженщиной.

– Если быть совсем честным, у меня не все в порядке, – сообщает он, вернув меня с небес на землю, – но я не хочу тебя напрягать.

– Мне это будет полезно.

Крис снова терзает свои многострадальные кудри.

– Хорошо. Я веду переговоры, и продвигаются они не слишком хорошо. Нам не хватает ассигнований на открытие офиса в Сан-Франциско. Мэр считает, что, поскольку у них есть – цитирую – «наши собственные антисамоубийственные табло на Золотых Воротах», не стоит тратить деньги на ассоциацию. Можно подумать, в Сан-Франциско один мост… Я ищу новых меценатов, но у меня закончились идеи.

– В моей сумке, которая осталась в Лос-Анджелесе, есть десять долларов, собиралась потратить их на билет во Францию, но если…

– Мне требуются двести тысяч долларов, но десять – хорошее начало. Может, это заставит тебя остаться в Штатах на подольше. Со мной…

Последняя фраза повергает меня в уныние. Одно дело – развлекаться в автодоме, но Крис живет здесь, в Калифорнии, а я, когда все закончится, улечу в свою деревню. Не думаю, что он планирует крутить любовь на расстоянии шести тысяч километров с девицей без гроша в кармане, живущей на ферме вместе со всем своим семейством. Я прогоняю эту невеселую мысль, чтобы сосредоточиться на конкретном предложении.

– Почему бы тебе не устроить событие?

– Событие?

– Публичное! Моя сестра Мари-Лу с подругой организовала событийный клуб, и он, несмотря на конкуренцию, имеет успех. А еще ты мог бы устроить что-то вроде благотворительного гала-приема. Ужин, где платишь кучу денег за еду, чтобы на тебя обратили внимание.

– Я не могу ввязываться в подобные мероприятия, Элли. Его должен организовать кто-нибудь…

– Знаменитый. То есть Кристиан Гамильтон не может, а Крис Орсини вместе с отцом-продюсером могут.

– Да, конечно, но…

– Никаких «но». Ты вчера вечером объяснил мне, что сначала тебе было стыдно за мать, но теперь столько воды утекло под мостами… Проклятье! Прости за язык без костей. Недотепа, что с меня взять!

Пунцовая от стыда, я жду в ответ укоряющего взгляда, но Крис начинает хохотать.

– Ты та еще штучка, Элеонор! Но идея отличная, ты права. На все сто!

Он обнимает меня за шею, вдыхает запах волос и целует в макушку. Этот простой дружеский жест переполняет сердце счастьем и ясно свидетельствует о том, что я влюбилась в актера, кумира моей юности.