На следующее утро, после того как мы провели упоительную ночь за разговором в автодоме, подобно двум подросткам, которые учатся узнавать друг друга, я нахожу Криса в гостиной; он совещается с Джоном и Тельмой. Она спрашивает:

– Хочешь кофе, Элли?

– Да, но не беспокойтесь, я сама справлюсь.

– Я с тобой! – Крис вскакивает.

Мы не отошли и на три шага, а бабуля захихикала, как ребенок, узнавший жгучую тайну о том, как «делают детей».

– Ты ей рассказал?

– Конечно нет! – Крис весело смеется. – Она уже была на ногах, когда я встал, и заявила, что карты предсказали наш роман и она сразу тебе об этом сообщила!

– Ага, сообщила – твоя бабушка гадала мне в тот самый момент, когда ты был почти готов оставить меня на улице в пеньюаре и вьетнамках!

– Ты сбежала, а я вернул тебя назад.

Крис бросает на меня нежный взгляд. Мы что, разыгрываем слащавую глуповатую сценку? Кажется, да – и мне это нравится!

– Не стесняешься бабушки?

– Нет, а ты?

– Ну, ситуация странная, но…

Он целомудренно чмокает меня в кончик носа.

Я таю, как паковый лед из-за глобального потепления.

– Согласен, но она мне очень нравится. Сегодня утром я хотел одного – остаться с тобой в постели, под одним одеялом. Увы…

– Дети! Мы вас ждем… и слышим! – звонким голосом произносит Тельма.

Мы справляемся – не без труда – с одолевающим нас безумным хохотом и возвращаемся в гостиную, где я замечаю три огромных пакета из магазина «У Евангелины».

– Устраиваем костюмированное Рождество на пятьдесят персон?

– Если бы! – улыбается Джон. – Вообще-то, я сделал несколько покупок, потому что нам понадобишься ты в образе Линдси. Долой свитера с оленями и эльфами!

– Жаль, я начала привыкать к образу эльфа Пер-Ноэля! Ладно, рассказывайте новости…

– Как мы и предполагали, – начинает объяснять телохранитель, – Линдси недолго думая повесила на тебя всех собак. Крутой ход! Прорывный…

От неожиданности я едва не давлюсь кофе.

– То есть вы считаете удачей, что мое лицо украшает экраны всех телевизоров Америки? По-вашему, хорошо, что репортер терзал вопросами мою семью?

– Кроме эпизода со сгоревшей ригой, он вряд ли понравился американцам, – все остальное, безусловно, нам на руку. Линдси загнана в угол, и ей придется рисковать.

– Каким образом?

– По последним предположениям агента Торреса, Линдси уже обменяла наркотики на хороший куш на банковском счете. И если до сих пор не покинула Американский континент, то только потому, что ждала денег от выкупа. Значит, у ФБР остался шанс взять ее. Спецкоманда прочесывает все аэропорты и отели Невады, чтобы отыскать преступницу как можно скорее. Если у них получится, Линдси не сможет нам навредить и мы с твоей помощью займемся техасцами.

– Перестань, Думбо! – приказывает Кэсси, гонясь за псом, который пытается позавтракать колпаком домового. Гадкий пес тормозит всеми четырьмя лапами и утыкается в один из мешков с аксессуарами.

Кэсси хватает свой колпак и победным жестом вскидывает руку вверх.

– Видели, видели? Он начал меня слушаться! Я буду дрессировщицей собак, как Элли.

– Придется еще немного поупражняться, – смеется Тельма, отбирая у Думбо парик, который он вознамерился растрепать.

– Это парик из белки, попавшей под колеса грузовика? – спрашивает девочка, и Джон удивленно вздергивает брови.

У меня вдруг подъекивает сердце. Срабатывает шестое чувство, включается интуиция… Не знаю, как еще это определить, но мне просто необходимо додумать мысль до конца.

– Нет, Кэсси, но Джон не слишком наблюдателен. У меня стрижка под Линдси, но она – брюнетка, а парик – рыжий…

– Да я схватил сразу несколько штук… – Он пожимает плечами. – Но ничего не понимаю в прическах и цвете волос, а миссис Гамильтон через четыре дня на пятый меняет внешний вид, так что…

– Ничего, получится идеально, – говорю я и напяливаю обслюнявленный парик на голову. – ФБР уже допросило Веронику?

– К сожалению, в лос-анджелесском районе сотни Вероник Доу, а времени у сотрудников было мало, так что они бросили это дело.

– Я вспомнила о ней из-за цвета этой шевелюры. Какая-нибудь из камер снимает въезд во владение Гамильтонов?

– Да, одна фиксирует подъездную аллею от главного входа.

Я встаю и под изумленным взглядом Криса принимаюсь рыться в пакете.

– А у ворот есть записывающее устройство?

– Да, но изображение получается плохого качества. Оно снимает только лица людей, протягивающих руку к звонку. Почему вы спрашиваете?

– Можете не разыскивать Веронику Доу в Лос-Анджелесе, вы наверняка обнаружите ее в одном из отелей в Неваде, – отвечаю я и принимаю позу манекенщицы. – Представляю вам Элли Лобстер в образе Линдси, замаскированной под Веронику Доу.

– О чем вы?

– Я наконец-то поняла, что не давало мне покоя. Вероника действовала стремительно: встретила, довезла и бросила у ворот, как мешок с мусором, хотя элементарная вежливость требовала проводить вновь нанятую служащую до дома. У нее были рыжие волосы… Мне, конечно, следовало сообразить раньше. Мой дядя Морис много лет носит парик. Ужасного качества! Ладно, проехали… Вероника Доу – не кто иная, как Линдси Гамильтон!

– Я сейчас же предупрежу ФБР, Элли! – восклицает Джон. – Если она не сменила позаимствованное неизвестно у кого имя, ее смогут обнаружить раньше, чем планировали, и это будет невероятная удача!

Крис и Тельма хвалят меня за редкую сообразительность, пока Джон звонит в Бюро. Мы ошарашены этой маленькой победой.

– Что делаем теперь? – спрашивает Крис.

Телохранитель приосанивается, как докладчик на трибуне, и излагает план.

– Едем на место, берем с собой Думбо – для большей убедительности – и превращаем Элли в Линдси Гамильтон, а тебя, Крис, в двойника Карпентера. Вы должны будете заставить техасцев поверить, что Линдси и Стив встречаются. Постараемся выглядеть убедительными. Пусть Торрес руководит этой частью спектакля: один из его людей внедрился к Кровавым Братьям, он сможет внушить им, что обмен пока не состоялся.

– Это не опасно? – с тревогой в голосе спрашивает Тельма.

– Безупречных планов не бывает, – отвечает Джон, – но это единственный способ обмануть их, чтобы арестовать. Если не согласны, можно все отменить в любой момент, но тогда мы потеряем время, и они сумеют выпутаться, а Элли будет труднее обелить. Нужно получить признание или взять их с поличным.

– Почему? – удивляется Крис.

– Потому что нам не хватает главного элемента пазла: ФБР не сумело выяснить, как доставляется наркотик и как его распространяют.

– Значит, не будем терять ни минуты!