«Оберн – не пауза, а предназначение». Слоган городка с населением тридцать тысяч душ красуется на огромном транспаранте. Квартира Криса находится в старом городе, совсем рядом с загадочным местом его работы. Жилище свое он назвал квартиркой, но когда я увидела его своими глазами, подумала, что некоторые люди вкладывают в слова не тот смысл, что остальные.

В его огромном гиперсовременном лофте, бывшем складе, в середине XIX века сортировали и хранили всякую всячину, выловленную в Американ-Ривер. От истории золотоискательства мало что осталось, но само здание в буквальном смысле пропитано историей. В лофте Криса человек мгновенно начинает чувствовать себя как в коконе.

Пристроив Эльфа на Полке на диванчик, Кэсси достает коробку с елочными украшениями. Они с бабушкой явно часто тут бывают. Сплоченность этой семьи трогает меня до слез. Члены моего семейства живут вместе, вернее – друг на друге, но редко сходятся по-настоящему. Вечно находятся более важные дела – что-то отремонтировать, заработать или как минимум не потерять деньги, обиходить домашнюю скотину. И жизнь проскакивает мимо. У меня перехватывает горло. Я всегда считала самым важным добиться славы, но сейчас мне до боли в руках хочется обнять маму, устроиться поудобнее в гостиной и послушать спор об организации празднования Рождества в Пти-Буа. Интересно, что они придумали вместо риги и как преодолевают препятствия. Я скучаю даже по моему так и не повзрослевшему брату Микаэлю, который каждый день пытается оторвать мне нос. А я даже позвонить им не могу! Хорошо, что нет времени трепыхаться, иначе заревела бы, как корова.

– Крис, мы можем сходить за елкой? – спрашивает Кэсси, возвращая меня к реальности.

– Мне пора на работу, на обратном пути куплю елку и еду, годится?

– Договорились, – отвечает она, надевает платок ясновидящей, купленный в Сакраменто, и достает свой снежный шар. – А я пока прочту будущее Думбо. Он обожает, когда я предсказываю ему кости тираннозавра и золотые миски для корма.

Крис бросает на меня взгляд, от которого встают дыбом волоски на руках. Я жалею, что не могу составить ему компанию. В голове крутятся инструкции Джона: меня не должны видеть – особенно с Тельмой, Кэсси или Крисом, чтобы никто не взял в голову, что Линдси с ними. Но его возвращения я жду с нетерпением.

Четыре часа спустя он появляется на пороге с маленькой елочкой, усталый и хмурый. Не знаю, что стряслось, но наше с ним вчерашнее сообщничество испарилось, как не было. Я что-то не то сказала или сделала? Он снова подозревает, что я замешана в исчезновении Линдси? Неужели за время отсутствия он иначе оценил наш вчерашний тет-а-тет, прерванный автоматической поливалкой? Крис как будто отсутствует, он погружен в свои мысли, куда нам доступа нет. Обстановка за ужином невеселая, Крис, несмотря на шуточки Кэсси, не отрывается от своего треклятого телефона. Мне остается только мысленно перечислять задом наперед буквы алфавита, прежде чем пойти спать, и тут Тельма грохает кулаком по столу.

– Все, довольно! – приказывает она. – Такие постные рожи мне и на моих похоронах не потребуются! Положи телефон, Крис. Давайте поиграем?

Кассандра аплодирует, вскакивает, делает колесо – «почти как чирлидерша».

– Во что будем играть?

– Настольных игр у меня тут нет, – ворчливо бросает Крис.

– Тогда пусть будет «Правда или действие?»! – Тельма радуется, как пятнадцатилетняя девчонка, жаждущая поцеловать возлюбленного.

Я уже подростком не очень-то любила эту игру, а уж сегодня вечером… Готовлюсь изобразить жуткую усталость, но тут Кэсси кричит:

– Я начинаю. Элли, правда или действие?

– Действие, – отвечаю я, решив, что смоюсь как можно скорее.

– Ладно, тогда сделай колесо!

Крис и Тельма хитро улыбаются, я демонстрирую свои таланты, и их лица делаются изумленными.

– Ух ты, здорово! – восхищается Кассандра.

– Годы тренировок, – скромно замечаю я. – Когда-то у меня было прозвище «Павлин», а навык не забывается, как езда на велосипеде!

– Даже не думайте попросить меня о чем-то подобном, – шутит Тельма, – не хватает только сломать шейку бедра или вывихнуть колено!

Мы весело смеемся, и даже Крис как будто вылезает из раковины, в которой спрятался от внешнего мира.

– У тебя получилось, – констатирует Кассандра, – значит, теперь твоя очередь, играешь с моим братом.

– Поняла. Правда или действие, Крис?

– Правда, – сразу решает он.

– То есть колесо ты делать не умеешь?

– Это ты сейчас вопрос задала?

– Нет, так легко ты не отделаешься! Подожди, я подумаю…

– У меня есть, у меня, у меня! – визжит Кассандра, подняв указательный палец. – Можно я спрошу?

Я киваю.

– Почему у тебя нет любимой девушки?

На Криса нацеливаются три пары глаз.

– Не твоя очередь задавать вопросы! – возмущается Крис.

– Если не можешь ответить, с тебя восемнадцать фантов! – Девчушка на ходу придумывает новое правило.

– А я хотела бы услышать ответ, – добавляет Тельма.

– Ладно, ладно… – Крис тяжело вздыхает. – У меня нет любимой девушки, потому что я не нашел ту, которая заставит мое сердце биться сильнее и которой хватит сил терпеть вас! – Он кивает на бабушку и сестру.

– Лучше услышать такие слова, чем отдать Богу душу! – выпаливает Тельма, сделав страшные глаза.

– Неправда! – возмущается Кассандра. – Элли с нами уже четыре ночи и до сих пор не сбежала!

Она машет перед носом Криса ладошкой с загнутым большим пальцем, показывая ему четыре пальчика, он в ответ рычит, бросив на меня взгляд из-под ресниц. Краснеющий Крис – это что-то с чем-то! У меня внутри все сжимается.

– Элли – другое дело, – возражает он. – У нее не было выбора: если бы она не залезла в автодом, голосовала бы на дороге в одном пеньюаре!

На меня обрушивается виртуальный холодный душ.

– Ничего не другое! – упрямится Кэсси. – Вы с ней хорошо ладите, ведь правда? А спорите вообще как парочка…

– Все, сейчас моя очередь, – перебивает сестру Крис, ему не терпится сменить тему. – Бабуля, правда или действие?

– Конечно действие, что же еще?! – задорно отвечает она.

Игра продолжается, мы поем, подпрыгиваем на месте, изображаем разных зверюшек или гладим Думбо, и он от счастья катается по полу. В 23:00 Тельма накрывает пледом полусонную Кэсси и желает нам с Крисом доброй ночи, сделав ударение на слове «доброй».

Мы остаемся вдвоем. Мне хочется и сбежать, и остаться. Хочется, чтобы он поговорил со мной, хочется, чтобы не промолвил ни слова. Хочется…

– Правда или действие? – вдруг спрашивает он.

– Мы разве не закончили? – удивляюсь я.

– Думаю, можно перейти к серьезным вопросам. Уверен, у тебя таких полно. Как и у меня.

Он прав. Нельзя упустить такую возможность.

– Тогда действие.

– Маленькая хитрюшка! Твое задание – налить нам по бокалу лимончелло, – говорит он, указав на бутылку, которую Тельма выставила к тыквенному пирогу.

– Хочешь напоить меня и выведать секреты?

– Или напоить для следующего раза, когда ты скажешь «действие», кто знает? – шепчет он, глядя на меня.

Это галлюцинация? Я брежу? Сначала он меня игнорирует, теперь снова заигрывает. Я наливаю нам выпить, пригубливаю и ставляю стакан на стол. Будет правильнее прикинуться благоразумной.

– Твоя очередь? Правда или действие?

– Правда.

Мне представилась редкостная возможность получить ответы на все вопросы о его загадочной работе, но теперь я не уверена, что хочу знать. Во всяком случае, сейчас, немедленно. Спрашиваю о том единственном, что действительно важно:

– Что ты думаешь обо мне на самом деле?

Крис улыбается, как человек, которому и смешно, и страшно.

– Ну вот, теперь ты без предупреждения переходишь к военным действиям!

– Серьезно? Если да, забудь о моем вопросе!

– Нет, жульничать в игре нельзя, поэтому вот тебе правда. Сначала ты меня заинтриговала, потом раздражила, потом я всерьез занервничал. Ты… в общем, я считаю тебя ужасной, бестактной, неловкой, дерзкой… Ты хочешь, чтобы последнее слово всегда оставалось за тобой, ты врешь, твое воображение вечно берет верх над разумом, и ты придумываешь невесть что…

– Вот это называется разделать под орех!

– Но в то же время, – продолжает Крис, – в твоих глазах есть блеск, притягивающий людей. Ты хрупкая, хоть и пытаешься это скрывать. Ты излучаешь силу и позитивность. Твое умение сочувствовать, твои милота, нежность, умение заботиться о других, не выпячивая своей роли, просто удивительны. Не знаю, что привлекло меня в тебе в первую очередь, но с момента встречи перед домом я жалею, что треклятое полотенце сорвал с тебя не я, а Думбо!

– О…

– Бабуля права, – признается он. – Ты мне приглянулась. И не только потому, что хороша собой. Твои лирические порывы, мятежный дух и нежное сердце, притворное высокомерие… Все это, вместе взятое, превращает тебя в уникальную личность и то притягивает, то заставляет бежать прочь без оглядки.

– О…

Я вдруг напрочь лишилась способности давать остроумные ответы. Прячу лицо в ладонях. Щеки пылают, на каждой можно сейчас испечь яйцо.

– «О…» – передразнивает меня Крис, пальцами изобразив кавычки. – Только и всего? Два раза «О…» Больше ничего не скажешь? Ты бывала куда красноречивее, Элли Лобстер. Думаю, я ответил на твой вопрос. Моя очередь. Правда или действие?

– Действие, – лепечу я, следя за реакцией. Выражение его лица делается насмешливым, он впивается в меня взглядом.

– Предоставляю тебе выбор. Поцелуй меня, если сама хочешь, или пожелай доброй ночи – может, успеешь, пока я тебя не поцеловал. Сегодня вечером нас не прервет никакая поливалка.

Он сопровождает свое заявление застенчивой улыбкой, от которой у меня заходится сердце. Цитрусовый аромат щекочет ноздри. В десятые доли секунды я преодолеваю разделяющее нас расстояние и касаюсь ладонью щеки. Он впивается в мои губы страстно-жгуче-нежным поцелуем (да-да, бывают и такие!). Взрыв эмоций сотрясает мое существо, а объятия становятся все теснее. Ласка дарит свободу. Крис гладит меня по волосам, хватает за талию и усаживает к себе на колени. Я в смятении. Мы целуемся так, как будто этот первый раз может стать последним, словно наши души узнают друг друга. А что еще им делать? Как будто так и надо.