После ночи кошмаров, в которых я исполняла роль двойника Пер-Ноэля после его похищения, мы поздним утром покидаем Йосемитский парк. Атмосфера в автодоме такая, что мы могли бы дать сто очков вперед гильдии похоронщиков, собравшихся на свой форум. Крис ведет машину, не говоря ни слова, как будто дал обет молчания, и не реагирует на мои многочисленные попытки завести разговор. Я делаю вполне естественный вывод: он вовсе не рад, что я стала членом экспедиции и участвую в приключении. Ничего, придется смириться – по щелчку я не исчезну.

В задней части дома происходит Национальный день ясновидения. Тельма тасует и раскладывает колоду таро с таким усердием, как будто от этого зависит наша жизнь, то и дело что-то записывает на листке и продолжает. Кассандра обезьянничает – оглаживает ладонями свой снежный шар и рассказывает изумленному Думбо, какие подарки он получит, если научится давать лапу. Хочу стать шестилетней девочкой. Или собакой.

Наконец Крис заруливает в кемпинг на въезде в Сакраменто. Здесь тоже к духу Рождества отнеслись по-серьезному. Нас встречает гигантский пряничный человек, искусственные ели с гирляндами разделяют парковочные места. У бассейна, в котором плавают надувные сани, разбит садик со сказочными персонажами, где постояльцы могут устраивать пикники. Хозяин кемпинга, тридцатилетний Дерек, показывает нам свои владения, которыми очень гордится, предлагает выпить чаю. Крис сквозь зубы велит мне держаться незаметно – из-за сходства с Линдси. Я смотрю на него с укоризной и принимаю приглашение, Кэсси обходит территорию в поисках друзей, а ее бабушка решает отдохнуть от дороги в автодоме.

– Вы поссорились с парнем? – интересуется Дерек, подавая мне чашку и имбирный пряник.

– Нет. И он мне не парень.

– А ему это известно? Мне показалось, что он готов вырвать мои коленные чашечки и скормить их своему псу, если я лишний раз посмотрю на вас.

Я поднимаю голову и встречаю убийственный взгляд Криса, который он бросает на меня, прежде чем исчезнуть из поля зрения (телефон при этом по-прежнему держит возле уха!).

– Он брюзга, а все его мысли заняты работой, только и всего.

– Он случайно не телеведущий? Его лицо кажется мне знакомым…

Я с трудом сглатываю.

– Крис и правда напоминает игрока в американский футбол, но я не спец, так что… На самом деле он торгует обувью.

– Проблема с башмаками?

– Ну да! Партия кроссовок, которые он ждал перед отпуском, потерялась в пути. Накануне Рождества, только представь! Конечно, он нервничает. Ладно, мне пора. Встретимся позже?

Крис был прав. Лучший способ не вызвать подозрений – затаиться. Ужасно раздражает, когда тебя все время узнают!

Я возвращаюсь к стоянке и вижу Кэсси с флайером в руке.

– Бабуля! – кричит она. – Сегодня вечером здесь будет большой рождественский парад, а потом фейерверк! Мы пойдем?

– И речи быть не может! – рявкает Крис, подходя к нам, и глаза его сестры наполняются слезами.

– Но это же наши каникулы, – лепечет она горестным тоном.

Крис наклоняется к девочке.

– Знаю, но…

Я кладу ладонь ему на запястье, чтобы не дать договорить, и шепчу:

– Крис, что, если вы сходите без меня?

– Нет. Держимся вместе, не отступаем от плана.

– Хочешь держать меня под наблюдением?

Он качает головой, смотрит как-то странно.

– Нет, хочу быть уверен, что тебе не грозит опасность.

Он не отводит взгляд, и у меня перехватывает дыхание. Эта его смена настроений должна была бы бесить меня, а я реагирую, как неполовозрелая девица.

– Лучший способ стать незаметной – затеряться в толпе, – говорит Тельма. – Давайте подберем костюмы для парада?

По лицу Криса ясно, что он одобряет идею, как и Кэсси, с разбега прыгнувшая в его объятия. И вот два часа спустя мы бродим по лавке «У Эванжелин» в старом Сакраменто. Этот магазин розыгрышей и игрушек с сюрпризом расположен в четырехэтажном доме, где каждая комната – отдельный мир со своей тематикой. Кэсси и Тельма лихорадочно закидывают в корзину тысячу и одно маленькое чудо в цветах Рождества. Очки, шляпы, носки… Я брожу без особой цели, любуюсь костюмами, и на сердце у меня тяжело. Мое семейство и все обитатели Пти-Буа влюбились бы в это место и были бы счастливы получить от меня несколько забавных предметов в подарок!

В отделе париков я примеряю блондинистый и смотрюсь в зеркало. Вот она я настоящая! Как же хорошо избавиться от «брюнетистого имиджа», который я, если честно, начала тихо ненавидеть!

– Как там говорила твоя подруга Мэрилин? Джентльмены предпочитают блондинок! Передо мной настоящая Элеонор? – спрашивает Крис, нацепивший маску волка.

– Я не должна общаться с волком, достаточно того, что меня преследует неряшливый медведь!

– Волк сражен! Прямое попадание! – шутит он, хватаясь за сердце. – Это упрек?

– Констатация факта. Даже Дерек, наблюдавший нас всего несколько минут, заметил.

– Дерек чернит меня, чтобы приударить за тобой, детка.

– Вранье! Причем смешное, потому что он подумал, что мы вместе и ты ревнуешь.

Я тут же спохватываюсь – не стоило этого говорить! – и краем глаза наблюдаю за его реакцией. Он снимает маску, улыбается, демонстрируя очаровательные ямочки, и задерживается взглядом на моем лице, так что я успеваю перевести дух.

– Ну, я… – Он колеблется.

– Крис! – зовет из соседней комнаты Кэсси. – Иди сюда скорее! Здесь полно всего о предсказательницах! Можно мне купить платок?

– Спасен гонгом, как боксер на ринге, – хмыкает Крис.

Мы выходим из магазина, надеваем огромные шляпы в форме подарочных коробок и очки-елки и вливаемся в поток разряженных зевак, которые торопятся присоединиться к параду.

Крис счел более разумным отправиться прямиком на фейерверк, проигнорировав парад. Даже замаскировавшись, находиться там, где все снимают на телефоны, не самая остроумная идея!

Мы идем в старый квартал Сакраменто. Я смотрю на лавки, старую школу, колесный пароход и чувствую, что попала в другую эпоху. Все вокруг очаровательно, винтажно и подлинно. Буду честной: эта прогулка для меня – нечаянный отдых.

Река, вдоль которой мы должны пройти к Тауэр-бридж, месту пикника, заполнена катерами с американцами, которые танцуют, кричат, смеются и пьют, не думая о тех, кто рядом. Какофония просто невыносимая, особенно после тишины и покоя Йосемитского парка. Мы прибавляем шагу – к превеликому удовольствию Кэсси (ее хлебом не корми, дай побегать) и отчаянию Думбо, вывалившего язык до самой земли. Наконец Тельма останавливается. Я обвожу окружающий пейзаж взглядом и вижу огромный мост, словно бы нарисованный золотой краской.

Людей становится все больше, шум и гул голосов усиливаются. Раздаются аплодисменты. На черном небе расцветают букеты фейерверка. Публика радостно вопит.

Я никогда не видела ничего бесподобнее. Огни взлетают в небо на фоне золотого моста, что добавляет зрелищу прелести, но меня очаровывает не только это. Красивее всего выглядит каждый последний «букет», и я спрашиваю себя, каким же будет финал блескучего шумного чуда. Меня трясет от восторга, я поворачиваюсь к Крису, улыбаясь до ушей. Он смотрит на меня, и я замечаю в его глазах что-то новое. Сердце рвется из груди – на сей раз не из-за шума вокруг.

Мои щеки пылают, и я отвожу взгляд. Люди перемещаются с места на место семьями, дружескими компаниями, и у всех, независимо от возраста, лица радостные и счастливые. Все – кроме одного. Этот тип находится ровнехонько на линии прицеливания. Он смотрит на нас, лицо у него мрачное, а улыбка кривая.

– Крис! – Я хватаю его за руку, не выпуская мужчину из поля зрения. – Крис!

– Что такое?

– Посмотри на вон того мужика! Это он проник на виллу…

Взрывается последний сноп огней, звучат восхищенные возгласы. Крис наклоняется – иначе ему меня не расслышать.

– Я ничего не понял… В чем дело?

Пока я объясняю еще раз, злоумышленник – он понял, что раскрыт! – растворяется в толпе.

– Тип с пушкой! Там! Быстрее, уходит!

Крис резко выпрямляется, но все равно опаздывает. Незнакомец исчез. Испарился.

Меня бьет дрожь, я рыдаю в голос. Крис обнимает меня за плечи, нежно гладит по спине.

– Так, успокойся! Мы будем стоять на месте, а потом последуем за толпой. Спрячемся среди людей. Все будет хорошо. Обещаю.