Крис присоединяется к нам после энного по счету долгого телефонного разговора, и вид у него такой озабоченный, что даже бабушка Тельма смотрит на него с тревогой. Только Кассандра ничего не замечает и продолжает играть.

– Что предпочитаете, – спрашивает она, – съесть змею или подтереться листьями?

– Уж конечно, мы отведаем змею, – отвечает бабушка. – Она потрясающе вкусная, если ее правильно приготовить. Тебе не пора в душ, Кэсси?

– Да ну, ба, я вчера мылась…

– Что выбираешь, – отвечает Тельма, – примешь душ два дня подряд или хочешь, чтобы медведь явился понюхать твои подмышки? Предупреждаю: в моем репертуаре – целое медвежье семейство.

– Хорошо, уже иду… Хоть и знаю, что такого номера у тебя нет, бабуля. Медведи лазают по деревьям и перекликаются.

– Думаешь, я не сумею забраться на дерево?

Запихнув девочку в ванную, неугомонная бабушка велит нам следовать за ней на улицу.

– Итак, что происходит? – властным тоном вопрошает она.

– Только что звонил отец. Судя по всему, Линдси исчезла.

– В Японии?! – изумляюсь я.

– Нет. По его словам, она не собиралась туда ехать.

Я перестаю что-либо понимать.

– Не может такого быть! Меня потому и наняли, что собиралась!

– Тебя обманули. Папа получил требование о выкупе.

– Что-о-о?! Какой ужас!

У меня перехватывает горло – я вспоминаю человека, который вчера залез в дом.

– Джон в курсе? – спрашивает Тельма.

– Да, папа его предупредил. Он должен мне перезвонить. Прости, Элли, мне пришлось рассказать о тебе и настоящей цели твоего присутствия в доме.

Я машу рукой.

– Конечно, я понимаю. Даже если бы я не нарушила договор о неразглашении, надежды стать служащей месяца у меня не осталось… Мы возвращаемся?

Они смотрят на меня так, как будто я только что призналась в безумной любви к Дональду Трампу и заявила, что не откладывая лечу в Лас-Вегас, чтобы выйти за него замуж.

– Ни в коем случае! – отвечает Тельма. – Не избежим утечки, журналистов к нашему дому набежит больше, чем на вручение «Оскара». И отнюдь не сливок этого цеха. Первыми появятся падальщики в поисках сплетен и жареных фактов. Я не допущу, чтобы Кэсси коснулся этот кошмар.

– Кроме того, если Джон отдаст полицейским видео с камер наблюдения, странное сходство с Линдси может превратить тебя в подозрительного свидетеля, Элли.

– Может, мне сдаться? – лепечу я во власти подступившего страха.

– Сдаются виновные.

– Да, конечно, но я могу сделать заявление или дать показания.

– Мой контракт находится в комнате Линдси, и я смогу доказать свою благонадежность, разве нет?

– Пока что полиция ничего не знает – отец предпочитает решить проблему самостоятельно. Не думаю, что он собирается платить.

– Неужели?

– Он отдаст выкуп, только если Джон скажет, что других способов не осталось.

– Господи, бедная Линдси…

На виске Криса бьется жилка, его глаза потемнели.

– Ты и правда наивная как мишутка, Элеонор, – бросает он едким тоном.

– Ты сейчас вряд ли меня похвалил?

– В конкретном случае – не совсем. Нет. Как я уже пытался объяснить, Линдси – спец по вляпыванию в безвыходное положение. А еще она вечно заставляет других вытаскивать ее из болота проблем. Я за нее не волнуюсь. Если Линдси действительно похитили, – в чем я сомневаюсь! – мне скорее жаль тех, кто это сделал, она очень скоро изведет их своими капризами.

Я онемела от изумления. Он что, в принципе не умеет сочувствовать? Неужели пасынок сам был в деле? Мог он захотеть избавиться от мачехи? Если хорошенько подумать, Крис очень удивился, увидев меня на пороге дома в обличии Линдси. Не исключено, что я делю автодом с преступником. Судя по тому, сколько раз в день ему звонят, это вполне возможно. Колесики моего мозга бешено крутятся. Буду держаться настороже.

Я замечаю, что Крис и Тельма не сводят с меня глаз.

– Все в порядке, птенчик мой? Ты ужасно побледнела… – тревожится старая дама.

– О… Я потрясена, хоть и не знакома с Линдси! В Пти-Буа подобного не случается, и для меня это слишком…

– Уверена, что тебя беспокоит только это? – спрашивает Крис, хмуря лоб. – Ничего не хочешь нам сказать?

– Что еще тебе надо? Я все выложила…

Крис снова напускает на себя самоуверенный вид.

– Я вот думаю: что, если ты знаешь больше, чем пытаешься нам внушить?

Ну все, приехали! Он намекает, что я могу быть замешана в исчезновении его мачехи?

– Проблемы с Линдси не у меня… И я спрашиваю себя, может, ты знаешь больше, чем пытается нам внушить? – отвечаю я, слово в слово повторив его последнюю фразу.

– А ну-ка успокойтесь, оба!

Тельма пускает в ход суровый тон. Скоро она заставит нас расцеловаться и пообещать больше не собачиться.

– В любом случае угрожали мне. То есть мне, загримированной под Линдси Гамильтон. Это значит, во-первых, что у нее были враги, и, во-вторых, что по логике вещей ее похитили после моего появления в доме. Так ведь?

– Не обязательно, – вслух рассуждает Крис. – С этой гарпией нужно быть готовым ко всему.

– Не будь таким злым, дружок.

Мы смотрим друг на друга, и никто не решается первым отвести взгляд. Этакий оптический армрестлинг. Напоминает первый тур игры «Кто засмеется первым, получит щелбан», только никому не смешно. Недоверие и подозрительность брызжут из глаз.

– Я же велела вам прекратить! – возмущается бабушка Криса, прервав наконец безмолвное противостояние. – Нужно сплотиться, чтобы справиться с ситуацией.

Мы моргаем и опускаем головы, как детишки, которых застукали за дележом украденных конфет.

– Ладно… – хором бормочем мы.

– Итак, – продолжает Тельма тоном, не терпящим возражений, – мы в точности следуем нашей программе. Завтра утром отправляемся в Сакраменто.

– А меня довезете до вокзала, чтобы я вернулась к Гамильтонам?

– Нет. Мы в точности, до малейшей детали следуем программе. Ты останешься, Элли. А брюзжание Криса обещает нам незабываемые каникулы.