Я, похитительница Рождества, уже два часа шагаю по Йосемитскому парку в поисках указаний, рассеянных в окружающей нас природе, и, каким бы абсурдным это ни казалось, мне нравится процесс. С того момента, как я назвала Крису истинную причину своего присутствия в Штатах, на душе стало легко, хотя мое воодушевление носит несколько натужный характер. Сначала Крис фактически принуждал меня, утверждая, что я не должна упустить возможность прогуляться между гигантскими секвойями и увидеть вблизи фантастически красивый водопад. Должна признать: благодаря присутствию рейнджеров и атмосфере всеобщего благодушия включиться в игру оказалось легко.

– Йу-ху, я нашла! Нашла!

Я ору и подпрыгиваю на месте, снимаю бумажку, привязанную к ветке золоченой ленточкой, и мгновенно оказываюсь в окружении всех детишек, участвующих в квесте. Разворачиваю послание, они смотрят на меня горящими от возбуждения глазами, я понимаю, что играю лучшую роль в жизни, потому что у меня в руках самое последнее указание, которое должно привести их к награде – ячменному сахару и леденцам.

– Здесь написано, что сокровище находится в месте, похожем на главную в Рождество вещь, – читаю я.

Каждый предлагает свой вариант разгадки. Магазин игрушек? Парк аттракционов? Правильный ответ дает Кэсси:

– Это должно находиться в том месте, где все началось, где есть семейная гостиная, она главнее всего в Рождество!

На глаза наворачиваются слезы. Эта малышка – в тысячу раз более зрелый человек, чем я. Товарищи поздравляют ее, хлопают по ладошке. Потом снимаются с места, как стая голубей, и несутся к бару-ресторану, где назначен сбор участников.

– Для того, кто терпеть не может Рождество, ты выглядишь слишком довольной, – с усмешкой шепчет мне Крис.

– Потому что здесь все по-другому, ничего общего с Рождеством! – огрызаюсь я. – Мы вместе, нам весело – простые радости, понимаешь?

– Ты дала точное определение рождественской магии… – подмигнув, замечает он. – А в качестве дополнительной награды – ячменный сахар!

Я обдумываю сказанное, представляя себе маленьких жителей Пти-Буа, носящихся по лесу в поисках подсказок. Да, им бы это понравилось. Мы устраиваемся на деревянной террасе, нависающей над рекой, и заказываем горячий шоколад. Кассандра убегает играть с товарищами.

– Вернусь через пятнадцать минут, – говорит Крис, указав пальцем на вибрирующий телефон. Волшебство момента рассеивается.

Я смотрю ему вслед и наконец-то задаю Тельме вопрос, который уже два дня не дает мне покоя.

– Крису часто звонят, да?

Я – мастер хождения вокруг да около в ожидании, когда проблема решится сама.

– Что да, то да, – подтверждает старая дама.

– По работе?

Внутри у меня все кипит от раздражения! Стоит заговорить о частной жизни Криса – и рот на замок! Как будто у него есть серьезные проблемы. Он – двойной агент, заключенный, сбежавший из тюрьмы, анонимный член тайного общества? Он – член бойцовского клуба и всегда соблюдает первейшее правило устава: никогда о нем не упоминать? Или это как-то связано с типом, вломившимся в дом? Рассказав, что меня наняли сыграть роль двойника Линдси, я открыла дверь для признаний, но Крис не сделал ответного шага. Неужели он что-то скрывает?

Тельма хохочет, и я гоню прочь идиотские гипотезы.

– Перестань тревожиться, Элли, от этого портится цвет лица. Хочешь что-то узнать о Крисе, лучше поговори с ним прямо.

Я кусаю губы.

– Конечно, вы правы, но… Вы не могли не заметить, что Крис только-только начал оттаивать в моем присутствии, и я не хочу все испортить…

– Да, я заметила. Еще бы мне не заметить! Оба вы недотепы. Молодые и красивые, ходите вокруг друг друга и ни на что не можете решиться… В мое время дело давно сдвинулось бы с места!

– Вы ошибаетесь, Тельма! Придумали невесть что…

– Ничего я не придумываю. И чувствую висящее в воздухе напряжение…

– Вы слишком много времени тратите на общение с картами!

– Тут ты права, что касается всего остального, вынуждена тебя огорчить: я не лучший источник информации. После смерти матери Крис оберегает меня, как какое-то хрупкое создание. Мне известно, что мой внук пережил несколько разочарований, но между моими догадками и реальностью – огромное расстояние!

– Меня не интересуют детали его любовной жизни, я просто хочу знать, почему ему так часто звонят! Тесное общение с телефоном пользы точно не приносит! Волны вредят мозгу…

– Бабуля, Элли? Я потеряла мою тарелку-фрисби! – плачущим голосом кричит с пляжа Кассандра.

– Мы идем, дорогая, – отвечает Тельма. – Конец нашему сплетничанью, – бросает она, подмигнув, и мне почему-то кажется, что она этому рада.

Секреты и недомолвки – часть жизни семьи. Между Тельмой и Крисом, которые не хотят видеться с Линдси, между Эдвардом – о нем даже упоминают редко! – и Крисом, он вообще ходячая тайна… Эти бедолаги и десяти секунд не продержались бы в Пти-Буа!

Следующие полчаса мы ищем тарелку-фрисби, купленную накануне в сувенирном магазинчике парка после того, как Думбо сгрыз предыдущую. У этого пса вместо вкусовых сосочков – наждачная бумага. Расстроенная Кэсси садится на поваленное дерево, я подхожу, глажу ее по волосам.

– Не горюй, милая! Наверное, кто-то из детей нашел тарелку, подумал: «Она моя!» – и забрал ее, а завтра принесет назад.

– Я считаю, это сделал Петер! Он все время приставал, просил у меня тарелку, а я говорила: «Нет!» Она исчезла после его ухода.

– Если Петер украл твою вещь, Кэсси, он будет наказан, уж ты мне поверь.

– Кем, папой и мамой?

– Да. Или судьбой.

– А как она его накажет?

– Знаешь, как говорят: «Кто украл яйцо, украдет и быка!»

– Но он же не яйцо украл, а мою фрисби.

– Конечно, это просто французская пословица… Ладно, давай я расскажу тебе одну историю. В десять лет я украла парик моего дяди Мориса, когда он днем прилег отдохнуть. Я собиралась сделать из него бороду для персонажа по имени Дидье, волосатого меломана. Парик был ужасно толстый, и я его разрезала. Дядя проснулся, ужасно разозлился, обозвал меня воровкой и заявил, что я наверняка стану преступницей, прямо по пословице о яйце и быке.

– И ты потом украла быка?!

– Слава богу, нет! Меня наказали, навсегда отбив охоту к преступной деятельности.

– А как тебя наказали?

– Заставили написать письмо с извинениями, но запретили добавить фразу: «Я думала, что оказала тебе услугу!» Дядя Морис дулся несколько недель, пока не купил новый парик, напоминавший раздавленную трактором белку.

– Ты купишь мне дохлую белку?

– Боже упаси! Я… Ладно, забудь, я немножко увлеклась.

Кэсси хмурит брови, но тут же хитро улыбается.

– Ладно, кажется, я поняла. Ты не умеешь рассказывать истории, но очень мне нравишься, Элли. Хочешь, поиграем в футбол?

– Почему ты хихикаешь, Крис? – спрашивает она, глядя мне за спину.

Я резко оборачиваюсь и вижу ее брата, он с любопытством меня разглядывает – наверняка все слышал! Я ищу слова оправдания, но он наклоняется и произносит доверительным тоном:

– Ты и правда не умеешь рассказывать истории, Элли Лобстер, но все равно мне нравишься.

Сердце пропускает один удар, и тут мне прямо в бровь попадает мяч.