– Счастливого Рождества!

Прикончите меня.

В задней части автодома Кассандра с бабушкой орут, славя Рождество. Крис отбивает ритм по рулю и очень радуется брюзгливому выражению моего лица. Как только он понял, что праздничное возбуждение вызывает у меня одно-единственное желание – свернуться клубочком на полу, начал проявлять к празднику гипертрофированный интерес. Я теперь могу поучаствовать в общих восторгах. В первом же городе, через который мы проезжали, Тельма с внучкой купили мне кое-какие одежки. Я обиделась на свою карму, обнаружив вещи с рождественскими мотивами, но прикусила язык, вспомнив, что у меня нет даже одного доллара, чтобы опустить его в «ругательскую» копилку. В данный момент на мне свитер с Эльфом на Полке, часто повторяющимся персонажем американских мифов, который в течение всего адвента ежедневно делает глупости на радость ребятишкам. Его кукольная версия – по-моему, она может посоперничать со злобной куклой Чаки! – наблюдает за мной с приборной доски.

– В чем заключается это ваше «По следам рождественской магии»? – спрашиваю я нашего водителя, который пока не сказал мне ни слова.

– Кажется, ты не любишь Рождество. Почему так?

– Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?

– А у тебя на все находится возражение?

Я предпочитаю заткнуться – совершенно ясно, что несовместимость характеров мешает мне общаться с бывшим актером.

Хорошо, что мы не одни, это было бы невыносимо.

– Подъезжаем, ура! – выкрикивает Кассандра, стуча указательным пальцем по стеклу. У входа в Йосемитский национальный парк стоит большое табло, и плохое настроение улетучивается. Я видела его изображение в глянцевых путеводителях, которые собирают мои родители. Они страстно увлечены коллекционированием и разглядыванием, используют любую возможность, чтобы закрыться на кухне и сортировать, читать, листать гиды, готовясь к главному путешествию жизни, на которое у них никогда не будет денег, но если бы появились, они непременно бы отправились. Кстати, отец с мамой часто повторяют, что мечта и действие – почти одно и то же, только первая обходится дешевле.

Мы минуем рейнджерский пост, получаем на ветровое стекло марку – знак уплаты налога (теперь можно оставаться в парке три следующих дня) и благоговейно выслушиваем инструкции и рекомендации о том, что можно и чего нельзя делать.

По дороге к месту стоянки автодомов я с восторгом любуюсь окружающим пейзажем – величественными скалами слева и глубокой пропастью справа, водопадом, чьи воды стекают по камням, устремляясь к земле…

– Батюшки мои, олени! – восклицаю я, заметив семейство прелестных Бемби, резвящихся на лугу у озера.

Крис включает указатель поворота, паркуется и поворачивается к нам.

– Хотите посмотреть на них поближе?

– Да! – выпаливаем мы с Кассандрой с детским восторгом и непосредственностью. (Нет, я кричала громче.)

Мы выходим, оставив Думбо внутри, несмотря на его шумный протест, и направляемся к животным. Крис все время щелкает висящим на шее фотоаппаратом. Мы с Кэсси держимся за руки и стараемся ступать тихо, чтобы не спугнуть их.

– Еще ближе, Элли! – шепчет девочка.

– Не хочу, чтобы они убежали!

– Они привыкли к посетителям, – говорит Крис. – Так мне кажется.

Он слегка подталкивает меня ладонью в спину, и от этого вполне невинного жеста меня пробирает дрожь. Крис поспешно отдергивает руку и снова берется за камеру, чтобы запечатлеть окрестности.

Цвета неба, травы, озера, снега на вершинах гор и струй водопада, в которых переливается радуга, создают потрясающий колорит. У меня от восторга перехватывает дыхание. Я впервые испытываю подобное волнение при виде пейзажа. Один из оленей поднимает голову и делает шаг в нашем направлении. Я едва дышу. Зверь почти касается нас, и мне с трудом удается сдержать восторженный возглас. Я, вообще-то, не фанатка прогулок на лоне природы, но вряд ли кто останется равнодушным при виде подобной красоты. Я чувствую себя первооткрывательницей затерянных земель.

Крис продолжает снимать Кэсси и Тельму на фоне роскошных декораций национального парка. Я подхожу к нему.

– Дашь попользоваться?

Он отвечает свирепым взглядом, словно боится, что я способна отобрать у него эту игрушку силой и сбежать.

– Зачем?

– Не хочешь запечатлеться с бабушкой и сестрой? Сможете поместить свои изображения в костюмах обожателей Рождества на поздравительные открытки.

Он роняет камеру на грудь.

– Не люблю фотографироваться.

– Зато Кэсси наверняка обрадуется, когда будет рассматривать фотографии через несколько лет.

Он думает над моим предложением, устремив взгляд в пустоту. Тоже мне проблема! Соглашайся или откажи, чего уж там! Я же не для календаря попросила его попозировать. Может, дело в наглых папарацци – у него с ними наверняка не раз бывали стычки.

– Камера цифровая… – Я продолжаю уговоры. – Не понравится результат, сотрешь, всего и делов… Не бойся, я не стащу ее, пока ты спишь!

Он расслабляется, улыбка становится шире.

– Но можешь, например, потерять голову от восхищения… Как ты там выразилась? Красавчик с мускулами вместо мозгов?

На лице Криса появляется выражение детского довольства. У парня отличная память!

– От тебя в костюме домового? Да меня скорее стошнит!

Он фыркает, но снимает ремешок с шеи и вешает камеру на меня. Дождавшись, когда он примет непринужденную позу, я щелкаю их. Тельму в золотисто-зеленом платье, Кэсси, которая безостановочно машет руками и наверняка выйдет смазанной на всех кадрах, а Крис… он и есть Крис. Красивый блондин с волнистыми волосами и калифорнийской манерой держаться, несмотря на жуткий свитер. Возвращаю ему камеру, довольная своей работой.

– Хотите, сниму вас двоих вместе? – спрашивает его бабушка.

Я краснею до корней волос, а Крис как настоящий мужчина притворяется глухим.

– Напоминаю, Тельма… я в программе не предусматривалась.

– Но теперь ты здесь. Когда жизнь подает знаки, нужно уметь их замечать. Я права, Крис?

Странно, но он успел отойти на несколько метров… Я беру с него пример и удаляюсь в другую сторону, чувствуя себя очень неловко.

Минут двадцать мы любуемся пейзажем и животными. Они резвятся, не обращая на нас ни малейшего внимания, словно мы стали частью окружающей декорации. Каждый из нас отгородился от остальных и общается с природой. Мне очень хорошо. Я представляю, как вели бы себя в такой красоте мои родители. Мама стонала бы от восторга, отец обнял бы ее за талию, положив подбородок на плечо в знак любви и соучастия. Неожиданно я вспоминаю историю с ригой и побег из Рождества. Чтобы утешиться, я напоминаю себе, что побывала причиной многих катастроф, но мама с папой никогда не держали на меня зла. Я – их маленький «крантик», впечатлительный и жизнерадостный. Не свожу взгляда с оленей, пытаясь отогнать угрызения совести: я и правда сильно обидела родителей, и мне придется постараться, чтобы заслужить их прощение и простить себя.

Крис касается рукой моего плеча.

– Если забыть о слишком энергичной манере бабушки вмешиваться в мою личную жизнь, ты дала идеальное определение нашему путешествию, хотя могла бы выступить помягче.

– Брось, я попала в точку! Побаивалась, что придется внимать длинным скучным рождественским историям…

– Услышишь сегодня вечером!

Не знаю, в чем заковыка, но в конечном итоге это не имеет значения после всех пертурбаций. Мы возвращаемся, исполненные благодарности к жизни, подарившей нам роскошное зрелище, но я все-таки умоляю мою счастливую звезду убрать из расписания рождественские сказки.