Мой брат Жеральд должен проверить двигатель. Матрас трясется, как будто кровать привязали к прицепу трактора. Я пытаюсь нащупать подушку, чтобы прижать ее к лицу, прежде чем открыть глаза.

«Ну же, Элли, не выставляй себя на посмешище!»

Я не в своей комнате в Пти-Буа, а в автомобильном доме, на калифорнийской дороге. Как я могла заснуть? Кто за рулем – подонок, который залез вчера в дом?

Думбо смотрит на меня, нервно крутит хвостом. Его мочевой пузырь наверняка готов лопнуть – как и мой. Я ерзаю на матрасе, пытаясь удержать пса, но он выворачивается, как угорь в оливковом масле, шмякается на пол и ныряет за шторку. Я перестаю дышать. И тут чей-то голос нарушает тишину. Я сразу его узнаю и чувствую громадное облегчение.

– А Думбо откуда здесь взялся, Крис?

– Что ты сказала, Кэсси?

– Думбо только что перевернул мой стакан с молоком.

– Что? И правда, откуда?

– Он прыгнул на меня, и стакан упал.

– Ничего страшного, сейчас все вытру!

Я бы посмеялась, не будь все так катастрофично. Крис сейчас упадет в обморок. Машину слегка заносит, и она останавливается, взвизгнув шинами. Хлопает дверца, через несколько секунд другая со скрипом открывается.

– Быть не может! Как он сюда забрался?! – возмущается Крис.

Мой выход, и мне страшно.

Я делаю несколько осторожных шагов и появляюсь в поле их зрения с поднятыми вверх руками в знак мирных намерений. Мотор, камера!

– Гм-гм… Он проник сюда по моей вине и… Я тоже тут, как видите! Здравствуйте, все!

Я не выглядела бы смешнее, даже бросив в воздух конфетти с криками «Счастливой Пасхи!» Крис подскакивает от неожиданности и ударяется головой об угол шкафа.

– Проклятье! Ты-то что здесь забыла? – орет он вне себя от злости. Глаза у него потемнели, и он так крепко сцепил зубы, что они аж заскрипели. Я заталкиваю назад напускную веселость и собираюсь «открыть кингстоны». Мэрилин Монро говорила, что женщины владеют двумя грозными оружиями: косметикой и слезами. Судя по лицу Криса, на него это вряд ли подействует, так что лучше будет прибегнуть к совету бабули, которая без конца повторяла: «Плачь, реже будешь писать, мой маленький крантик!» Может, сейчас я сумею не описаться в купальнике, если дам волю слезам.

– У меня возникла проблема.

Между двумя всхлипами я произношу несколько ключевых слов: мотоциклист, вторжение, револьвер, снотворное…

Пусть Крис сложит все воедино, я дала ему все элементы. Он смотрит на Кассандру, расчесывает пальцами волосы и командует:

– Не при Кэсси… Пошли.

– Погоди… Можно я сначала зайду в туалет?

Он громко вздыхает, указывает мне на дверь и выскакивает из автодома. Улыбка Кассандры выражает сочувствие человека, не понаслышке знающего, что такое выговор от старшего брата. Выдаю благодарную улыбку и бегу в сортир. Посмотревшись в зеркало, вижу лицо героини самого кошмарного фильма ужасов. Да уж, Мэрилин, мой макияж вряд ли смягчит сердце бывшего актера. Мои волосы втрое увеличились в объеме. Я не вынула накануне контактные линзы, и теперь красными глазами напоминаю зомби. Длинные потеки туши разукрасили щеки. Я пытаюсь привести себя в порядок, но получается плохо.

Снаружи меня ждет Тельма, и вид у нее радостный.

– Ну вот, я же обещала тебе великие приключения – и не ошиблась!

Я смущенно разглядываю пальцы ног и бормочу:

– Мне ужасно неловко…

– Все хорошо, детка, расскажешь, что стряслось?

Я излагаю последние события – начиная с угрожавшего мне мотоциклиста и заканчивая блэкаутом в автомобильном доме, но, конечно же, не упоминаю мою настоящую миссию. Возможно, я еще выполню задание и получу тридцать тысяч долларов. В конце моего монолога Тельма излучает сочувствие, на лице Криса эмоции отсутствуют. Он напоминает покериста, уж больно бесстрастный у него вид. Хуже всего, что они, кажется, не поверили моей истории.

– После нападения байкера ты не предупредила Линдси, что ей может грозить опасность? – с нахально-спесивым видом интересуются Крис.

Если бы ситуация была стандартная, я бы, конечно, так и поступила, но в сложившихся обстоятельствах не могу признаться, что у меня нет номеров телефона Линдси и Вероники, не говоря уж о том, чтобы засветить Приотто. Его поручение становится все более рискованным…

– Н-нет… но я уверена, что она в безопасности, – говорю я, чтобы их успокоить.

– То есть ты с ней разговаривала, – роняет Крис.

– Нет, мой… Мой телефон разрядился.

Он недоверчиво прищуривается.

– Уверена, что оба раза это был один и тот же тип? – спрашивает Тельма на зависть безмятежным тоном.

– Поклясться не могу… Мне жаль. Я не знала, что вы поедете на автодоме…

– А как, по-твоему, мы должны были отправиться в путь? – с издевкой спрашивает Крис.

– Вместе с твоей невестой.

– Невестой? – изумляется Тельма.

– Какой еще невестой?

– С Венди.

Бабушка с внучкой переглядываются и подмигивают друг другу.

– Элли, у тебя богатое воображение, милая! – Тельма улыбается. – Тебе бы романы писать! Венди – имя нашего автодома!

Приплыли… Я наивна, как цыпленок, вылезающий из скорлупы.

– У вашего семейства проблемка с именами. Собаку зовут, как сына, автодом – как…

– У тебя тоже две личности, так что чья бы корова мычала, – бурчит Крис.

– Не знала, что мы ведем счет.

Тельма поднимают руки, призывая всех успокоиться.

– Давайте по порядку: Эдвард в Японии, а Джон в отпуске до 2 января, значит…

– Кто такой Джон?

– Семейный телохранитель. Вернуться может только Линдси. Нужно ей позвонить и проинформировать о случившемся.

У меня на лбу выступает испарина. Я должна сказать этим людям, что миссис Гамильтон отправилась к мужу? Что я ее… заменяю? Если родня не в курсе, значит, никто не должен был узнать. Я подписала договор о неразглашении! Да, подписала, но ведь ситуация изменилась, разве нет? Отсутствует, значит, ей ничего не угрожает. Наверное… Я в растерянности.

– Почему бы нам самим не позвонить в полицию? – Я делаю попытку предложить решение.

– Исключено! – вскидывается Крис. – Эта ерунда задержит наш отъезд.

– Тебе не кажется неправильным называть «ерундой» вторжение в дом?

– Папарацци проделывают такое не впервые, Элли, – объясняет Тельма. – Они скорее глупые, чем злые, но, учитывая, что на тебя напали в середине дня, лучше все рассказать Линдси – пусть просмотрит записи камер видеонаблюдения.

– Здесь есть камеры?

– Для тебя это проблема? – спрашивает Крис.

– Нет, но я рада, что не разгуливала тут в неглиже.

Хорошо я его срезала!

Мы встречаемся взглядами, как фехтовальщики саблями.

– Довольно, дети! Элли побудет с нами два-три дня, пока Линдси разбирается с проблемой.

– И речи быть не может!

Эту реплику мы произносим хором, в кои веки раз хоть в чем-то соглашаясь друг с другом.

– Мы запланировали семейный отдых, – объясняет бабушке Крис, – а не поездку в компании с посредственной актрисулькой, выгуливающей всех кого ни попадя. Мы о ней ничего не знаем, если помнишь. Вдруг она придумала всю эту чушь только для того, чтобы втереться к нам в доверие?

– Эй, эй, я все слышу! – вмешиваюсь я, едва справляясь со злостью. – Можешь мне поверить, я предпочту немедленно отчалить, чем оставаться в компании красавчика с мускулатурой вместо мозгов. Спасибо, Тельма, вы были очень добры. Поцелуйте за меня Кэсси.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но уже через десять метров начинаю сожалеть о том, что сделала, хотя вокруг никого нет. Кто решится напасть на девицу, разгуливающую по улицам в нелепом виде? Разве что полицейские, и тогда я окажусь в комиссариате – без документов, денег и телефона, а потом лишусь работы и даже не смогу купить обратный билет во Францию.

Я попала в переплет… Сажусь на большой валун на обочине, чтобы справиться со страхом, и вынимаю линзы. Не хватало только зрения лишиться!

Поднимаю подбородок, когда Крис заслоняет меня от солнца. Он похож на мальчишку, получившего взбучку. Думаю, Тельма его отчитала.

– Ты намного красивее с голубыми глазами. Мне не терпится увидеть натуральный цвет твоих волос, – сообщает он, садясь рядом.

– А ты намного симпатичней, когда не оскорбляешь меня! Мне не терпится узнать, какой ты на самом деле.

Он хохочет – против всех ожиданий.

– На самом деле у тебя нет ничего общего с Линдси. Ты не ведешь себя как малолетка под транквилизаторами.

– Если это комплимент, то спасибо.

– Слушай, Элеонор… Я… Прости меня. Я не должен был так на тебя наскакивать. В свое оправдание скажу одно: я не знаю, кто ты на самом деле такая и можно ли тебе доверять. Линдси не раз и не два устраивала нам всякие подлянки – отчасти поэтому я больше с ней не общаюсь, а когда бываю здесь, ночую в одной из пристроек. Но в беде я никого не бросаю. А тебе точно требуется помощь. Поедешь с нами, пока Линдси решает проблему? На три дня, в национальный парк. А когда вернемся к цивилизации, возьмем тебе билет на автобус или на поезд до Голливуда.

Я благодарно улыбаюсь и киваю на свои вьетнамки.

– Я не в том положении, чтобы капризничать.

Он легко вскакивает на ноги, наклоняется и протягивает мне руку, чтобы помочь встать. Мою ладонь он отпускает не сразу, и я чувствую, как по телу разливается теплая волна удовольствия.

– Добро пожаловать в команду дорожного путешествия, которое мы назвали «По следам рождественской магии»!

Жар сменяется ледяным холодом.