– Можно мне тоже на него взглянуть? – спросила Софи, в глазах ее светился интерес.

Мы сидели в ее уютной столовой в старинной квартире, где все было, как в книгах: паркетный пол, высокие потолки, лепнина. Джоши лежал на спине в своей мягкой корзинке и беззаботно похрапывал, поджав лапы. Когда он впервые меня увидел, то принялся скакать вокруг, точно обезумевший кролик, теперь же, похоже, вполне оправился от волнения. И я вновь подумала о кошках из приюта и о том, как хорошо животные чувствуют свои потребности и умеют их удовлетворять.

– Да, конечно. – Я встала, чтобы достать дневник из сумки. В наших телефонных разговорах и переписке я не успела еще толком рассказать Софи о малиновой книжечке. А между тем этот странный дневник играл такую важную роль в моей жизни, что казалось совершенно невозможным, рассказывая о себе, не упомянуть и о нем. Ведь в конце концов дневник таинственной Т., которую я любовно окрестила Тильдой, стал моим ежедневным собеседником, верным советником и наставником в трудные времена.

Я отдала книжечку Софи, и, пока подруга с любопытством листала ее, я наслаждалась свежим травяным чаем и вдыхала его чудесный аромат.

– Просто поверить не могу! – воскликнула Софи.

– О чем ты? – спросила я, думая, что она прочла что-то удивительное, сделала какое-то невероятное открытие. Я наклонилась, чтобы посмотреть, на какой странице открыт дневник.

– Ну, обо всем, что ты мне рассказала, – взволнованно ответила Софи. – Ты, говоришь, нашла эту книжечку ровно через сто лет после того, как была сделана первая запись. Совершенно невероятно. Это ведь не может быть простым совпадением, правда?

– Ну да… – откликнулась я, но она, не дослушав, продолжала: – И потом, кажется, записи в нем приходятся как раз на те дни, когда ты его читаешь. Ты ведь рассказывала, что как-то не открывала его целую неделю – и от таинственной Т. за это время не было ни строчки. Не так ли?

– Да, верно, – подтвердила я.

– И еще – эта Т. пишет всегда о том, что как раз волнует и тебя в этот момент…

– Ну да, но с другой стороны, не кажется ли тебе, что многих волнуют одни и те же проблемы? Я имею в виду, отношения со свекровью, неприятности на работе, повседневная рутина, которая вытесняет радость… Сейчас все это представляется мне не таким уж оригинальным.

Я налила нам чаю из керамического чайника в горошек. Пар красивыми струйками поднимался вверх, танцуя в воздухе и постепенно рассеиваясь. На улице, несмотря на сентябрь, было по-летнему жарко, а здесь, в этой старинной квартире, царила прохлада, чашка приятно согревала руку, а нежный аромат чая придавал всему какой-то особый уют.

– Понятия не имею, тут я ничего не могу сказать, – ответила Софи. – Свекрови у меня нет. У моего последнего партнера мать умерла, когда тот еще был совсем маленьким. А вот отец был настоящим кошмаром, постоянно контролирующим и критикующим. Правда, у предыдущего родители, надо признать, были настоящим сокровищем!

– Хорошие родственники – это же отличное условие для хороших отношений, – засмеялась я и спросила уже серьезнее: – Почему же вы расстались?

Теперь засмеялась Софи:

– Поверь мне, чтобы рассказать об этом, чая не хватит… А что касается рутины, на нее я тоже не могу пожаловаться. У нас, писателей, нет каких-то повседневных обязанностей, как у вас в офисе. Иногда я пишу в кафе, иногда, чтобы поработать над книгой, еду в Тоскану… Но догадываюсь, что в своих проблемах ты далеко не одинока. Многие мои друзья рассказывают ровно о том же, о чем и ты.

Я задумчиво кивнула и снова отпила из чашки, которую держала в руках. Софи тоже погрузилась в свои мысли, и комнату наполнило молчание. Оно было приятным. И я была признательна за то, что нам было так хорошо и спокойно в тишине. Не с каждым человеком можно просто помолчать. Потом мне кое-что пришло в голову.

– Знаешь, удивительно не только то, что эта книжечка попала мне в руки в самый нужный момент и рассказывает как раз о том, что мне помогает. То, как она вообще у меня оказалась, тоже было очень… странным.

– Расскажи-ка, – с любопытством подалась ко мне Софи.

– Я нашла ее в антикварном магазинчике, он называется «Альтенштюбхен». До этого ее держала в руках какая-то пожилая дама, которая выглядела словно гостья из прошлого. На ней была шляпка-клош и платье с блестками и бахромой.

– Вполне в духе самого дневника, – заметила Софи, тихонько погладив переплет, украшенный золотыми цветочными завитками.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась я.

– Шляпка-клош и платье с блестками – типичный наряд 1920-х. У нее, случайно, не было еще бархатных перчаток и короткой стрижки?

– Да! – воскликнула я. – Откуда ты знаешь?

– Как я уже сказала: это вполне обычный облик дамы тех времен, когда был написан дневник, – рассудительно объяснила подруга.

– Понятно… Ну, как бы там ни было… В общем, с тех пор эта дама частенько возникала на моем пути. По крайней мере, я думаю, что это была она. Хотя и никогда больше не видела ее лица, потому что каждый раз она очень быстро исчезала или ракурс был неудобный, но фигура такая же, и наряд один и тот же – только разного цвета. Иногда это был изумрудно-зеленый, иногда полуночно-синий или пурпурно-малиновый, под стать книжечке. Однажды я видела, как она выходила из цветочного магазина, а в другой раз заметила ее в поезде. Странно, да?

По мере того как я все это говорила, до меня доходило, как странно, должно быть, это звучит, и искренне надеялась, что Софи не сочтет меня сумасшедшей. Однако подруга – натура творческая, с воображением у нее было все в порядке, так что она нисколько не удивилась моему рассказу.

– Может, это дух той самой Т., – сказала она и взяла на руки Джоши, который как раз проснулся и, преданно глядя на нее, завилял хвостом. – Что ты так на меня смотришь? Я тоже похожа на привидение?

– Ты это серьезно или просто шутишь? – спросила я, совсем сбитая с толку.

– Совершенно серьезно, – ответила Софи, поглаживая взъерошенного Джоши. – Я думаю, в мире есть много больше того, что доступно нашему взору. Есть столько всего, что мы не можем объяснить, так много совпадений, которые на самом деле вовсе не совпадения, а судьба… так много моментов, когда мир вдруг кажется исполненным волшебства. И думаю, дневник – часть этого волшебства.

Должна признаться, и мне приходило в голову, что даму в шляпке-клош нельзя отнести к числу тех, кого мы постоянно встречаем просто потому, что они ходят той же дорогой, посещают тот же фитнес-клуб или покупают хлеб в той же пекарне. И все же… Призрак?

Когда не можешь понять, остается только поверить.