– Ян, думаю, в субботу я не смогу поехать к твоей маме, – неуверенно заметила я за ужином. – Мне надо помочь в приюте.

Он замер, отложив вилку:

– Ты не можешь так поступить. Ты ведь знаешь, как важен для моей мамы ее день рождения.

«Да, для нее важен любой повод поизводить меня», – подумала я саркастически.

Но вслух произнесла:

– Да, знаю. Но завтра я буду очень нужна Сабине.

– Анна, ты же не умеешь обманывать. – Ян потянулся через стол и погладил меня по руке. – Я знаю, ты не самый большой поклонник моей мамы. Но это лишь несколько часов, и для нее это явно очень важно.

Он снова взял вилку и продолжил есть, как будто все уже было улажено.

– Ты действительно так думаешь? Ты правда думаешь, что для нее это так важно? – спросила я.

– Ну да, конечно. Ты ведь моя девушка.

– Ну и что? – возразила я, изо всех сил уговаривая себя сохранять спокойствие и не разжигать ненужный спор. «Между вами с Яном все хорошо, – нашептывал внутренний голос. – Проблема в его матери, и он тут ни при чем».

– Я хочу сказать, что не чувствую, будто ей так уж важно мое присутствие, – сдержанно пояснила я. – Иногда мне даже кажется, что ей было бы приятнее побыть с тобой вдвоем, как раньше. И к тому же мне всегда трудно с ней общаться, ничего не могу с этим поделать.

«Ну вот, попалась», – пронеслось у меня в голове. Всего несколько часов назад, у кошек, я рассуждала – возможно, немного свысока, – как другие объясняют свои проблемы исключительно внешними обстоятельствами, а теперь сама поступаю так же. Петра утверждает, что ничего не может поделать со своими килограммами, Свенья – что не способна разрешить проблемы с личной жизнью, а я считаю, что напряженные отношения с матерью Яна от меня никак не зависят. С другой стороны, была ли у меня вообще такая цель – установить хорошие отношения с ней? Или я предпочла бы пойти простым путем: держаться от нее как можно дальше и встречаться только на семейных праздниках, которых совсем никак нельзя избежать?

Больше всего я хочу, чтобы мы с Петрой были в просто хороших отношениях. Чтобы между нами все было легко и непринужденно – я знаю, так иногда бывает. Несколько моих знакомых так хорошо ладили со своими тещами или свекровями, что ходили вместе по магазинам, посещали выставки и даже – это, по-моему, чересчур – вместе проводили отпуск. Но у нас с Петрой никогда такого не было.

Мы, кажется, с самого начала были не на одной волне. Она никогда не понимала моих шуток и либо воспринимала их как камешки в свой огород, либо просто игнорировала. Поэтому я взяла за правило больше при ней не шутить. Но и безо всяких шуток разговаривать с ней было нелегко, поскольку у нас были совершенно разные мнения по многим важным вопросам. Возможно, она вовсе не относилась ко мне так уж плохо, просто мы были несовместимы друг с другом.

Что ж, жизнь часто сводит нас с людьми, которых мы не выбираем, но с которыми все же приходится как-то ладить. Взять хотя бы семью, родителей или коллег. С некоторыми нам удается растопить лед и наладить нормальные отношения. Со Свеньей, например, мы смогли притереться друг к другу, и, хотя ее монологи по-прежнему иногда действовали мне на нервы, в целом нам с ней вполне комфортно работалось вместе. Однако я сомневалась, что у меня получится найти общий язык с Петрой.

В конце концов, мы с Яном были вместе целую вечность, и не сказать, чтобы я не предпринимала попыток наладить с ней дружеские отношения. Поначалу я еще регулярно писала ей длинные сообщения, когда мы с Яном уезжали в отпуск, и отправляла фотографии – но ответы приходили редко, с опозданием и часто были совсем короткими. Так что через какое-то время я прекратила переписку. Когда мы только начали встречаться с Яном, я несколько раз приглашала ее на какие-нибудь совместные мероприятия, но она либо сразу отказывалась, либо отменяла встречу в последний момент, сославшись на головную боль, больные ноги или еще что-то из своих многочисленных проблем.

Дело не в том, что мне не нравилась Петра. Скорее, у меня было ощущение, что это я ей не нравлюсь. Поэтому в ее присутствии мне трудно было чувствовать себя комфортно, я точно ходила по тонкому льду, боясь сделать что-то не так или сказать что-то не то.

– Да все это ерунда, – отмахнулся Ян, когда я ему на это пожаловалась. – Маме ты нравишься, просто она немного… Ну, такая уж она есть…

– Вот именно, – возразила я. – Она такая, какая есть, и весьма утомительная.

Я понимала, что высказалась довольно грубо, но это была правда. Петра была утомительной. Она постоянно оказывалась чем-то недовольна, вечно все критиковала и, казалось, никогда не бывала счастлива. И хуже всего то, что недовольство часто изливала на других, особенно на меня.

– Ян, я серьезно, – продолжала я, – я не ем мяса, давно стала вегетарианкой, еще до нашей встречи, и все равно каждый раз, как мы приезжаем к твоим родителям, Петра спрашивает, не хочу ли я чего-нибудь «настоящего», и объясняет, что немножко мяса пошло бы мне на пользу, чтобы я не была такой бледной.

Ян застонал и с досадой отложил вилку с ножом.

– Анна, что ты хочешь услышать? Что моя мама иногда бывает странной? – спросил он раздраженно. – Да, это так. Ей трудно принять иной образ жизни? Безусловно. Считаю ли я, что наши встречи наполняют всех радостью и энергией? Вовсе нет. И все же это моя мать, и, честно говоря, если у вас с ней есть какие-то проблемы, вам нужно их уладить.

Он взял свою тарелку и пошел в кухню. Я озадаченно посмотрела ему вслед. «Проклятье, – подумала я, – это как раз то, чего я хотела бы избежать».

Неприятные ситуации происходят с нами не в наказание, а для того, чтобы разбудить нас.