С этого дня приют для животных стал неотъемлемой частью моей жизни. Время, проведенное с Фукси, Мими и остальными подопечными, было для меня настоящим праздником. И хотя Молли продолжала враждебно относиться к моему присутствию, а тревога Фридолина еще не улеглась, я не теряла уверенности, что завоюю сердца и этих двух недотрог. Помимо прочего, каждый раз здесь я узнавала что-то новое о себе, о жизни и о том, как быть счастливым. Кошки показали мне, как важно просто играть и наслаждаться моментом. Они не беспокоились о прошлом или будущем, а полностью отдавались настоящему, жили здесь и сейчас – по крайней мере, так это выглядело. И у меня не было впечатления, что Фукси, например, переживает за свою слишком рыжую шерсть, Леди Ди – за слишком длинный хвост, а Сэмми – за слишком острые уши. В отличие от людей, которые вечно находят у себя какие-то недостатки, хотят быть стройнее, выше или еще как-то изменить свой облик, чтобы стать привлекательнее, любой из здешних четвероногих питомцев был доволен собственной внешностью или – и это еще лучше – их это просто не заботило.

Между прочим, мне пришло в голову, что Томас тоже чем-то с ними схож. Он жил так, словно ему было все равно, что думают о нем другие и нравится он им или нет. Правда, со временем я поняла, что это лишь видимость. Стоило понаблюдать за ним в те моменты, когда его шутки не встречали понимания и он выдавливал из себя принужденный смешок, прежде чем отдать какое-то приказание и пустить в ход свой авторитет.

С одной стороны, такое его поведение раздражало, с другой – вызывало даже некоторое сочувствие. Сразу было видно, что он тоже уязвим и ему важно «быть своим». В конце концов, все мы носим разные маски или, по крайней мере, меняем костюмы в зависимости от того, какую роль играем в разных жизненных ситуациях.

Однако больше всего меня восхищала в пушистых друзьях их способность удовлетворять свои потребности. Если они уставали, то сворачивались калачиком и засыпали. Если были бодры и полны сил, то возились друг с другом или обращали энергию на когтеточку. Если им нужна ласка, они добивались ее, а если хотели сохранить дистанцию, тоже не скрывали этого.

Я пока не понимала, как все эти наблюдения приложимы к моей повседневной жизни. Ведь я взрослый человек, у меня есть работа и определенные обязательства, не могу же я просто так слоняться весь день, и кормить меня никто не будет – мне самой надо зарабатывать деньги и ходить по магазинам. И все-таки меня не покидало смутное ощущение, что все это отговорки. Ведь отказаться от чего-то, объявив это невозможным, гораздо проще, чем постараться найти пути для его достижения. И ворчать при этом тоже гораздо легче.

Сколько раз я слышала вокруг фразы типа «ничего не получится», «из этого ничего не выйдет» или «я не смогу, потому что…». Вот, например, Петра, мать Яна, которая утверждала, что не может похудеть, поскольку слишком стара и метаболизм у нее уже не такой, как прежде. Или Свенья, которая на днях – после очередного неудачного свидания – сказала, что никогда не найдет партнера и не сможет поддерживать полноценные отношения, ведь ее родители в детстве не показали ей на собственном примере, что такое настоящее партнерство. А еще была Беата, которая вместе с нами ходила на занятия сальсой и все время объясняла, что не может попадать в такт, потому что она немка и в ней нет латиноамериканской крови.

Самооправдания Беаты я считала не только расистскими, но и невероятно глупыми. Вообще же все трое просто находили какие-то отговорки, чтобы не прикладывать усилий для достижения того, чего им на самом деле очень бы хотелось. Мать Яна прикрывалась своим возрастом, потому что ей не хотелось заниматься спортом или питаться более здоровой пищей. Свенья припоминала свое трудное детство, оправдывая нежелание изменить модель поведения, разрушительную для нее самой. А Беата подчеркивала свое происхождение, чтобы не прикладывать больше усилий на уроках танцев и не практиковаться почаще дома.

Конечно, все эти оправдания не были совсем уж надуманными, возможно, в них была доля истины, но, прикрываясь ими, эти дамы тем самым возводили непреодолимые барьеры на пути к заветной цели. С одной стороны, это позволяло им винить в собственных проблемах одни лишь внешние обстоятельства, но с другой – никак не помогало от этих трудностей избавиться.

Мне тоже было известно, что в нашей семье женщины во время менопаузы набирали вес, хотя и не начинали больше есть и меньше двигаться. И я знала также, что впечатления раннего детства в значительной степени влияют на то, какие модели мышления и поведения у нас сформируются, и изменить эти модели потом очень трудно. Однако вокруг немало было и других примеров, доказывающих, что в пожилом возрасте тоже можно оставаться стройным, что дети, выросшие в неполных семьях, могут быть счастливы в любви и личной жизни и люди могут добиваться успехов в той или иной области независимо от своего происхождения.

В конце концов, все дело в том, как относиться к себе, своей жизни и своим целям. Думаю, Петре, Свенье и Беате легче было бы осуществить свои замыслы, если бы они меньше думали о препятствиях и больше – о том, как достичь цели. Им вовсе не надо было постоянно оправдываться перед собой и окружающими. Никто их ни в чем не обвинял. Но наверняка для них было бы лучше, если бы всю свою энергию они вложили в то, чтобы продвинуться к цели, пусть даже самыми крошечными шажками.

«А может, хватит судить других и стоит взглянуть на себя?» – поинтересовался мой внутренний голос.

Я сразу поняла, к чему он клонит. Приближалось событие, при одном упоминании которого у меня сводило живот от страха, – день рождения Петры.

Наберись смелости не стараться всем нравиться, и ты научишься относиться к себе с любовью.