Я решила в среду вечером, на наших посиделках после сальсы, поднять тему работы и морального удовлетворения. Снова стало тепло, на улицах было оживленно, и мы сидели за круглым черным металлическим столиком на тротуаре перед любимым баром. Симпатичная официантка с татуировкой огромной розы в декольте принесла нам два безалкогольных мохито, коктейль «Ширли Темпл» и тарелочку попкорна с чили. Керстин скептически взяла двумя пальцами зернышко, понюхала его и сморщила нос. Мы с Леной незаметно обменялись взглядами, и я с трудом удержалась, чтобы не прыснуть.

– Вообще-то я не из тех, кто утверждает, будто раньше все было лучше, – сказала Керстин, с пренебрежением оглядев закуску, – но попкорн с чили? Серьезно?

Она так пылко отреагировала на это произведение кулинарного искусства, что я ничего не могла с собой поделать и расхохоталась – и Лена вместе со мной. Керстин, сохраняя обычное хладнокровие, щелчком невозмутимо отправила попкорн на тротуар. Он упал прямо перед носом французского бульдога, который мгновенно засосал его, как пылесос.

– Ангелина, нет! Брось, Ангелина! – отчаянно воскликнула хозяйка бульдога, пытаясь выудить у него из пасти сомнительную добычу. Тут даже всегда спокойная Керстин, потеряв на секунду самообладание, вжалась в кресло. Я, хотя и беспокоилась о бульдожке – перец чили явно не предназначен для собак, – тоже чуть не подавилась от смеха. В последнее время я часто смеялась, весело и беззаботно, почти как в детстве, и наслаждалась давно забытыми ощущениями: тем, как напрягаются мышцы живота, расслабляются плечи и меня охватывает волна тепла и радости – вот как сейчас. Да и могло ли быть иначе в такой чудесный летний вечер, когда рядом со мной подруги, а в руке – вкусный коктейль?

К счастью, Ангелина оказалась собачкой крепкой, и острый попкорн ее явно не обеспокоил. Шмыгнув плюшевым носом, она потрусила прочь, вслед за хозяйкой, кинувшей на нас сердитый взгляд и раздраженно вытиравшей платком руки. Керстин шумно выдохнула.

– Фух, я уж испугалась, что этот парень из-за меня пострадает, – пояснила она, слегка оттянув на груди футболку, чтобы остыть.

– Ты хотела сказать: девочка, – поправила я, подмигнув, и шумно потянула через соломинку свой коктейль.

– Да ладно, не бери в голову, – успокоила ее Лена, смахнув выступившие от смеха слезы. – У нас была такса, так она как-то слопала у моей племянницы всю пасхальную корзинку. Там была уйма шоколада и всяких острых закусок – и ничего, пережила. Конечно, хорошего в этом мало, но от одного зернышка попкорна ничего не будет.

В этом была вся Лена: невозмутимая, практичная, у нее всегда наготове какая-нибудь смешная история, которая отодвинет все проблемы. Такой подход помогал и ей самой, ведь у нее как у работающей матери-одиночки проблем хватало. Если бы не спокойствие и уравновешенность, жить ей было бы куда труднее.

– Девочки, мне нужен ваш совет, – сменила я тему.

– Да, ты обязательно должна сделать предложение Яну, – выпалила Лена, – он настоящий кипер.

– Кто? – переспросила Керстин.

– Ну, тот, кого надо сохранить. – Лена зачерпнула из тарелки горсть перченого попкорна и отправила в рот.

– Вечно вы со своими англицизмами, – отмахнулась Керстин, а я, открыв рот, уставилась на Лену.

– У меня что-то не то с лицом?

– Что? А-а, нет.

– С чего ты взяла, что я хочу сделать предложение Яну? – потрясенно спросила я.

Лена на всякий случай вытерла рот, вдруг где-то все же прилип кусочек попкорна.

– Да просто ты каждый раз, как мы сюда идем, останавливаешься у салона для новобрачных и разглядываешь платья, – объяснил мой личный детектив в юбке. С тех пор я про себя стала называть ее мисс Шерлок, по имени знаменитого сыщика из романов Артура Конан Дойла.

– Вот это наблюдательность, цыпленочек! – восхитилась Керстин, чокаясь коктейлем. – И ты права. Все, что мы тут слышали о Яне, звучит просто замечательно. И я бы не прочь разодеться в пух и прах и погулять на еще одной свадьбе.

Я переводила взгляд с одной подруги на другую.

– Да не могу же я вот так просто взять и сделать предложение Яну! – сказала я смущенно.

– Почему нет?

– Потому что… Ну, потому… – запинаясь, начала я и подумала: «Да, собственно, почему бы и нет?»

– Вы вместе уже больше двенадцати лет. Любите друг друга. В ваших отношениях был короткий спад, но теперь все снова отлично, – перечисляла Лена. – И на дворе ведь уже не средние века. Ты тоже можешь сделать этот шаг.

Я уже собиралась ответить, но тут подошла официантка узнать, не хотим ли мы чего-то еще. Поскольку малышка Эмили, дочка Лены, ночевала сегодня у бабушки, мы могли не спешить и заказали еще раз то же самое. Когда официантка ушла, я сделала вторую попытку:

– Честно говоря, я никогда раньше об этом не думала…

– Так, может, стоит попробовать, – ободряюще улыбнулась Лена. – Ты же сама рассказывала недавно, что в том дневнике написано: наше счастье в наших руках. И это касается не только мелких, повседневных дел – с ними у тебя, кажется, сейчас все хорошо. Но то же самое относится и к более важным вещам, особенно к тому, что касается любви.

Керстин одобрительно кивнула, а у меня в голове вихрем закружились мысли. Лена была права, я очень хотела выйти замуж за Яна. «Но делать предложение должен все-таки мужчина, – нашептывал внутренний голос. – Что подумают люди, если этот шаг совершу я? Может, они решат, что он совсем не хочет жениться, а я его вынуждаю».

Раньше я довольно часто думала о том, что скажут люди. Теперь этот вопрос всплывает гораздо реже и звучит тише – может, просто потому, что я становлюсь старше. И все же внутренний голос продолжает его задавать, напоминает об ожиданиях общества. Однако из кого же состоит это самое «общество»?

Я посмотрела вокруг. Рядом со мной сидели жизнерадостная вдова и сильная, независимая мать-одиночка, за соседним столиком я увидела седого мужчину с девушкой, которая вполне годилась ему в дочери.

Ни один из этих людей не удовлетворял поверхностным критериям счастливой и успешной жизни, по которым я судила обо всем несколько лет назад. Но разве они были от этого менее счастливы? Конечно, со стороны оценить это трудно, зато при взгляде на них казалось, что они были именно там, где и хотели быть.

Того общества, которое, как мы думаем, все время чего-то от нас ждет, на самом деле не существует. Это призрак, фантом, которого многие боятся так же, как дети боятся монстра под кроватью. Я ведь не боюсь, что ночью из-под матраса высунется вдруг чья-то волосатая лапа? Так почему я должна позволять какому-то мифическому обществу предписывать мне, как жить?

– Я подумаю об этом, – кивнув, сказала я наконец. – Но вообще-то я хотела обсудить с вами совсем другое.

Лена и Керстин вопросительно посмотрели на меня, и я продолжила:

– Речь о моей работе. Вы в курсе, что я ей не очень-то довольна. Знаю, надо что-то менять и – как ты сказала, Лена, – все в моих руках. Но я никак не пойму, что бы мне хотелось делать и как вообще к этому подойти… Может, у вас есть какие-то идеи?

Официантка принесла наши коктейли и тарелочку с арахисом в васаби. При виде маленьких зеленых шариков мы втроем рассмеялись.

– Чур, собачек больше не травить, – фыркнула Лена и придвинула тарелку к себе – подальше от Керстин.

– Все бы вам посмеяться над старичками, – ухмыльнулась Керстин, делая большой глоток своего «Ширли Темпл».

Потом она снова стала серьезной, посмотрела мне прямо в глаза и заявила:

– Как человек, проживший больше половины, могу сказать тебе одно: жизнь слишком коротка, чтобы тратить время на то, что не доставляет тебе удовольствия. Для нашего поколения работа – это было самое главное. Теперь, насколько я знаю, стало чуть получше, важнее становится человек. Молодежь стремится выбирать работу, которая приносила бы удовлетворение, в которой они находили бы смысл. И тем не менее я по-прежнему слышу – и от своих детей тоже, – как несчастны они на работе. Это по восемь-девять часов в день, пять дней в неделю – больше сорока недель в году. Настоящая трагедия!

– Да, ты права, – задумчиво ответила я, – я тоже считаю, что так не должно быть. Но что делать? В конце концов, всем надо как-то зарабатывать деньги.

– А изначально – почему ты выбрала эту работу? – спросила Лена и накинула куртку: к вечеру похолодало, и подул свежий ветерок.

– Я хотела работать в отделе кадров в какой-нибудь компании, потому что мне нравилось общаться с людьми. Я думаю, это очень здорово помогать другим реализовать свои возможности. И у меня неплохо получается все организовать и скоординировать. Но сейчас я больше работаю с файлами, чем с людьми, и все мое координирование заключается в том, что я перекладываю документы из одной стопки в другую.

В расстроенных чувствах я потянулась к тарелке с арахисом и опрометчиво закинула в рот целую горсть орешков в васаби. На глаза у меня тут же навернулись слезы, а из носа потекло.

– Проклятье, какие острые! – воскликнула я, поспешно отхлебнув побольше мохито. Лена захихикала, а во взгляде Керстин читалось: «А я что говорила – не закуски, а недоразумение!» Я схватила салфетку и высморкалась.

– А не можешь ли ты работу с документами хотя бы частично передать кому-то еще и заняться другими вещами? Или перейти в другое подразделение отдела кадров? – спросила Лена, она же мисс Шерлок. – Мне кажется, тебе лучше было бы заниматься развитием персонала или организацией мероприятий.

При этих словах внутри у меня что-то затрепетало, как бывает, когда влюблен. Ну, не так сильно, конечно… Но эта идея вызвала чувства, которые я давно не испытывала по отношению к своей работе. И я вспомнила, что когда-то и правда подавала заявление на должность специалиста по развитию персонала.

Пришли на ум слова из стихотворения Гессе: «В любом начале волшебство таится…» Быть может, мы ощущаем его заранее, когда новое еще не началось, но мы уже предчувствуем его?

– Лена, ты не поверишь, но несколько лет назад я и правда хотела работать менеджером по развитию персонала. Тогда с этим не сложилось, но, может быть, сейчас будет иначе, – с энтузиазмом заявила я. – Так что это совсем неплохая идея.

– Ты, наверное, хотела сказать, это хорошая идея, – подмигнула мне Лена.

Она всегда предпочитала позитивные формулировки, поскольку считала, что слова весьма сильно влияют на наше мироощущение, – по крайней мере, постоянно это подчеркивала.

– Ну да, конечно, именно это я и имела в виду, – улыбнулась я, задумчиво покачав свой бокал с безалкогольным мохито. – Поспрашиваю в других подразделениях, не нужна ли им помощь, и обсужу все с руководством.

Посмеяться от души – это как сходить ненадолго в отпуск.