В субботу вечером я вернулась к своей традиции и прочитала очередную запись в дневнике Тильды. То же самое – в воскресенье и каждый день в течение следующих четырех недель. Одни записи были длинными, на несколько страниц, другие занимали всего несколько строк. Каждый раз они были адресованы Эмме и каждый раз заканчивались словами «С любовью, твоя Т.». Нигде не находилось никакой зацепки, кем на самом деле была хозяйка дневника, как ее звали и как эта книжечка оказалась в антикварной лавке. Но я больше не думала об этом, а просто радовалась, что дневник попал ко мне в руки, натолкнул на размышления и помог привнести в свою жизнь больше приятных моментов.

Многое из того, что раньше было не так и меня тревожило, словно бы невзначай изменилось. На работе в первый день после болезни меня встретила приветливая Свенья и великолепно оформленные стены кабинета. Пока меня не было, коллега продолжила начатое мной благоустройство, и результат привел меня в восторг. Благодаря нескольким нехитрым изменениям – таким как рассеянный теплый свет симпатичного торшера и пышные растения в ярких керамических горшках – наше рабочее пространство стало гораздо более приятным. И я подумала, что любимая поговорка моей бабушки – «Как аукнется, так и откликнется» – в общем-то, довольно верна.

Когда я стала держаться со Свеньей более открыто и дружелюбно, она ответила тем же, и прежняя спираль негативных эмоций, таких как раздражение и неприятие, превратилась в позитивную спираль принятия и одобрения, где порой присутствовали даже более теплые, дружеские чувства. Правда, коллега по-прежнему слишком много говорила о себе, но, по крайней мере, перестала навязывать мне свои обязанности, и наше разделение труда показалось мне более справедливым и равноправным. С Яном по части отношений и романтики тоже наметился прогресс. Мы стали меньше пользоваться смартфонами и больше заниматься совместными делами. В этом помог мой список «Радостей на каждый день». Мы регулярно пробовали новые рецепты и даже приготовили салат с фалафелем, хумусом и зернами граната, израильский суп из чечевицы, веганский хаггис и роллы с тофу и арахисовым соусом. Как-то раз попытались сделать овощные котлеты, но, хотя мы и добавили в смесь из тертого картофеля, моркови и цуккини даже больше крахмала, чем требовалось в рецепте, они все равно разваливались. На сковороде они каждый раз превращались в неприглядную кашицу, и я так смеялась, что нечаянно громко пукнула. Ян воззрился на меня так, словно ему явился призрак, а потом тоже расхохотался. На следующее утро на моем будильнике вместо привычной песенки Гарри Стайлза раздалось громкое пуканье. Ян ухмыльнулся, и мне все стало ясно…

Еще попробовали заняться макраме. Искусство плетения узора из узелков оказалось сложнее, чем мы ожидали. Хотя результат получался далеким от совершенства, мы шутили и поддразнивали друг друга нашими творческими неудачами. По вечерам пару раз мы превращали нашу гостиную в домашний кинотеатр, а на балконе устраивали пикник. Однажды даже рискнули прокатиться на сапбордах по Внешнему Альстеру – и вопреки опасениям не перевернулись, а успешно удержались на плаву.

При этом мне было важно делать что-то и в одиночку, оставаться на какое-то время наедине с собой. Я много гуляла, размышляла о себе и своей жизни и записывала самые важные мысли в блокнот, чтобы потом к ним вернуться.

Особенно гордилась тем, что пошла на курсы сальсы для начинающих. Я давно хотела научиться этому латиноамериканскому танцу, но никак не могла уговорить Яна. Его отношение к этой затее не изменилось, но я наконец набралась смелости и записалась на курсы самостоятельно, решив найти партнера на месте. Во всяком случае, подумала я, хорошо, чтобы рядом был тренер, который все покажет и расскажет. Двигаться под музыку было невероятно приятно; чтобы освоить шаги танца, нужна была предельная концентрация – и это помогало научиться полностью сосредоточиться на текущем моменте. Кроме того, я познакомилась с двумя милыми женщинами, которые тоже записались на курсы поодиночке.

Одна из них, Лена, недавно развелась и осталась одна с пятилетней дочкой. Она была занята с утра до вечера и добросовестно выполняла обязанности мамы, домохозяйки и сотрудника на неполный рабочий день в какой-то не очень крупной компании. Однако каждую среду вечером выкраивала несколько часов для себя. Ее мама приглядывала за маленькой Эмили, чтобы Лена могла завести новые знакомства и сделать для себя что-то приятное. Я испытывала уважение к ее внутренней силе; то, что она за всеми своими заботами и обязанностями не забывала и о себе, было действительно здорово.

У другой моей новой знакомой, Керстин, было двое уже взрослых детей. Муж ее несколько лет назад умер от рака, и, по словам женщины, новые знакомства ее не интересовали. Однако это вовсе не означало, что она не получала больше удовольствия от жизни. Хотя она была намного старше меня и Лены, вместе мы составляли отличное трио. Честно говоря, мне иногда казалось, что у Керстин больше энергии, огня и жажды жизни, чем у нас с Леной – «двух цыплят», как она нас называла, – вместе взятых.

Хотя мы познакомились совсем недавно, было чувство, будто я знаю Лену и Керстин целую вечность. Я уже замечала раньше, как странно иногда получается. С некоторыми людьми общаешься порой месяцами и даже годами, и все равно между вами остается какой-то барьер, который мешает по-настоящему понять друг друга, словно вы говорите на разных языках и невозможно прийти к общему знаменателю.

А бывает, познакомишься с кем-то – и будто встретила старую подругу.

Кажется, что сердца ваши бьются в такт, словно между вами есть какая-то невидимая связь. Так случилось и с двумя этими чудесными женщинами с курсов сальсы. Мы просто были на одной волне, и не требовалось никаких жестов или громких слов, чтобы почувствовать эту связь.

Сразу после первого занятия мы отправились в ближайший бар – выпить по коктейлю и поговорить о жизни. Лене скоро пора было бежать домой, но нам вполне хватило времени, чтобы заложить новую традицию, которая, надеюсь, сохранится надолго. После следующего урока пошли в тот же бар, и с тех пор вечер среды стал для меня настоящим событием.

Но какой бы успешной и гармоничной ни казалась теперь моя жизнь, не все шло так уж гладко. Была одна проблема, которая всплывала вновь и вновь, как я ни старалась от нее отвернуться. Это как с чувствами или мыслями, которые пытаешься подавить: чем больше стараешься от них избавиться, тем навязчивее они становятся.

Проблема заключалась в моей работе. Со Свеньей мы теперь понимали друг друга гораздо лучше, и кабинет общими с ней стараниями стал гораздо уютнее, но все же работа по-прежнему не приносила радости. К тому же я до сих пор не получила прибавки к зарплате, и в целом было ощущение, что, несмотря на многолетнюю добросовестную работу, руководство меня не ценит. Я понимала, что все останется по-прежнему, если сама что-то не изменю, однако не было никаких идей, как вызвать нужные перемены…

Чего только мы ни подсчитываем: деньги, калории, шаги, подписчиков… А как насчет того, чтобы вместо этого сосчитать счастливые моменты?