Кровь ударила в голову, и я почувствовала, как во мне закипает гнев, – такое, к сожалению, случалось уже несколько раз на этой неделе. Это что же – награда за то, что я в дождь и ветер пришла на работу, тогда как другие взяли больничный? Или меня нагрузили дополнительной работой за то, что я так хорошо поработала утром? И что, на полном серьезе после стольких лет работы в компании мне предстоит теперь весь день провести у сканера?
Я лихорадочно пыталась найти какой-то выход из этой ситуации или хотя бы придумать, как вернуть себе душевное равновесие. И тут вспомнила о своем плане спасения в трудные дни и достала из сумки блокнот. Я придумала двадцать один пункт сама, потом в течение недели добавила к ним еще несколько и дополнила идеями, которые почерпнула из дневника Тильды. Один из пунктов предлагал «уборку и наведение порядка». Я отчасти его уже применила, преображая наш кабинет, так что сейчас он не годился. Некоторые способы не подходили для офиса – не могла же я тут принять ванну или заняться вдруг спортом. Тем не менее кое-чем можно было воспользоваться, и я решила ненадолго покинуть кабинет, чтобы вдохнуть свежего воздуха и задействовать все свои пять чувств.
Закутавшись в дождевик и вооружившись большим черным зонтом, я вышла во внутренний дворик – сплошь забетонированный, с торчащими кое-где хилыми зелеными кустиками. Коричневые деревянные лавки без спинок, в такую погоду насквозь промокшие, совсем не привлекали. Единственное, что радовало глаз, – большая плакучая ива в центре. Забавно, что именно такое дерево было выбрано для оформления офисной территории.
Дождь все лил и лил, вдобавок поднялся противный ветер – он проносился по кустам и трепал поникшие ветви ивы. Зонт не особо меня спасал, вода хлестала по ногам со всех сторон, так что я сложила его, откинула голову назад и отдалась на волю непогоды.
Тяжелые и холодные капли дождя, падавшие на лицо, подействовали на меня невероятно благотворно, смятение мое улеглось. Открыв рот, я ловила капли языком. На вкус они были удивительно свежими и слегка пахли землей, как это свойственно летним дождям. Спустя несколько минут меня начал пробирать холод, и я поспешила обратно в здание.
Отряхнувшись, словно мокрый пес, потерла руки, стараясь согреться. Потом оставила зонтик с плащом в кабинете, прошла в туалет и обнаружила, что у меня потекла тушь, так что теперь я напоминала не мокрого пса, а, скорее, панду.
Я как могла попыталась справиться с катастрофой – с помощью жестких серовато-коричневых бумажных полотенец для сушки рук. Они неприятно царапали кожу под глазами. С большими влажными пятнами спереди на джинсах я, к сожалению, поделать ничего не могла – сушилка для рук была в этом случае недосягаема, как ни старайся. И даже если бы мне удалось поднять к ней ногу, понадобилась бы целая вечность, чтобы высушить плотную и насквозь промокшую ткань.
Конечно, свежий воздух и восприятие дождя всеми пятью органами чувств успешно отвлекли меня от мыслей о начальнике и помогли успокоиться, но теперь остаток дня придется провести в мокрой одежде. Досадуя, что не выбрала какой-нибудь другой пункт из своего плана – например, записать свои мысли или вдохнуть аромат лавандового масла, – я уныло поплелась в кабинет, к большой серой папке, содержимое которой ожидало сканирования.
Точно зомби, я приступила к работе и покорно сканировала страницу за страницей. Проклятая стопка не уменьшалась, а становилась, казалось, все выше. Я вспомнила миф о Сизифе, который мы проходили в школе. Древние греки рассказывали, как Сизиф был обречен снова и снова катить огромный валун на высокий холм – и каждый раз у самой вершины камень срывался, и приходилось начинать все сначала. Так наказали его боги за то, что он пытался обмануть их и перехитрить смерть. Я задавалась вопросом, за что же наказали меня…
И еще одна история пришла мне на ум по этому поводу – про ученика чародея. У Гете в одной из баллад герой оживил метлу и приказал ей наполнить бочку водой. Но, к сожалению, забыл заклинание, чтобы ее остановить, и метла залила водой весь дом. Тогда в отчаянии ученик разрубил метлу на части, надеясь ее остановить, но только усугубил ситуацию, потому что каждый обрубок превратился в новую метлу. Казалось, с документами из папки все было примерно так же: стоило отсканировать одну страницу, как вместо нее появлялись две новые. Я понимала, что на самом деле это невозможно, но никак не могла отделаться от этой мысли.
По дороге домой в автобусе я ехала в толпе таких же бедолаг, чье настроение колебалось от апатии до раздражения. Дома мы с Яном запихнули в духовку замороженную пиццу и уселись за ранний ужин перед телевизором. У него тоже было паршивое настроение, и никто из нас не пытался оживить вечер. Чисто теоретически я понимала: не все в тот день было так уж плохо, наоборот, начался он довольно продуктивно – мне удалось получше обустроить кабинет. И все же меня больше не радовал мой маленький утренний успех. Просто не удавалось увидеть и почувствовать что-то хорошее, поскольку плохое сильно перевешивало. В довершение всего у меня начало побаливать горло. В надежде предотвратить простуду я уже в 20:30 забралась в постель и тут же заснула мертвым сном.
Порой мы получаем то, чего совсем не хотели, потому что это именно то, что нам надо.