Мой начальник был высоким, довольно спортивным и мускулистым, если не считать небольшого животика. Короткие темно-каштановые волосы на висках начинали седеть, а на лбу за последний год добавилось несколько морщинок. Но выглядел он все еще довольно бодро и молодо – возможно, потому, что получал вдвое больше меня, а времени на работе проводил вдвое меньше. На губах его была улыбка, а под мышкой – толстая папка.

– Привет, Томас, – сказала я и заметила, что голос мой звучит на октаву выше обычного. Я почувствовала себя словно в ловушке – непонятно, почему вдруг. Такое уже случалось – например, когда я была за рулем, а сзади ехала полицейская машина. Даже если я не превышала скорость и не нарушала никаких правил, не удавалось перевести дух, пока полицейская машина куда-нибудь не сворачивала или пока не сворачивала куда-то я сама, а полиция ехала дальше своей дорогой.

– Анна, как здорово, что я тебя тут застал! – сказал Томас, и мне стало интересно, где же он еще думал меня застать. Сам-то постоянно работал из дома – или не работал, кто знает, – но я же в отличие от него всегда как штык была на рабочем месте. Поскольку ничего остроумного в голову не пришло, я ответила только:

– Хм.

Томас тем временем уже пересек весь кабинет размером с обувную коробку и с грохотом сгрузил свою папку на стол. Я чуть не подскочила от неожиданности. «И почему я иногда бываю такой пугливой?» – спросила я себя. Впрочем, ответ знала: присутствие Томаса меня напрягало, и при одном только взгляде на эту толстую серую папку предчувствовалось недоброе.

– Как ты наверняка заметила, кое-кто из наших сотрудников снова сошел с дистанции, – сказал босс, кинув выразительный взгляд на пустое кресло Свеньи. – Ничего удивительного в такую переменчивую погоду, правда? То жарко, то холодно, то жарко, то холодно – почти как у нас с женой.

Пока Томас смеялся над своей шуткой – чересчур громко и чересчур долго, – я страстно мечтала, чтобы в полу открылся какой-нибудь люк, сквозь который можно было бы навсегда исчезнуть. Но поскольку Томас все же был моим начальником и я хотела получить прибавку к зарплате, в конце концов выдавила из себя фальшивый смешок.

Он закашлялся и смолк. Казалось, тоже понял, хоть и с опозданием, что замечание было неуместным и вовсе не остроумным. Во всяком случае, руководитель с невозмутимым видом продолжил:

– Как бы то ни было, заболела не только Свенья, но и моя помощница, и эта студентка, которая у нас работает. Как там ее – Джулия или что-то в этом роде. С нынешней молодежью далеко не уедешь, на больничном бывают чаще, чем на работе. Но есть вещи, которые все же должны быть сделаны, в частности, оцифровка этих документов.

С этими словами он постучал костяшками пальцев по своей ужасной папке и посмотрел на меня так, будто преподнес подарок и теперь ждет, что я с благодарностью брошусь ему на шею, точно он Санта-Клаус, объявившийся вдруг посреди лета.

– И полагаю, ты хотел бы, чтобы эти документы оцифровала я? – спросила я, отметив, что это было первое полное предложение, сказанное мной с тех пор, как Томас вошел в кабинет. Возникло странное ощущение дежавю, поскольку со Свеньей я тоже вела себя обычно как тихая мышка, которая почти всегда помалкивала, а если что и говорила, это чаще всего было «да».

– Ты всегда понимаешь меня с полуслова, Анна, – вот что мне в тебе нравится, – ответил Томас, указав на меня пальцем, точно Дядя Сэм со знаменитого американского плаката.

– Хм… Да… Значит, я должна отсканировать и разложить по местам все документы из этой огромной папки? Я правильно понимаю?

Шеф довольно кивнул:

– Совершенно верно.

Я раскрыла папку и пролистнула большим пальцем толстую стопку листов.

– На это уйдет вечность…

– По крайней мере, скучать тебе точно будет некогда, – ответил Томас и, развернувшись, вышел из кабинета – как раз вовремя, пока я не успела взорваться.

Есть люди, которые опускают других, чтобы самим казаться больше. Тот, кто велик на самом деле, поднимает других до себя.