Дженни откровенно зевнула, потом что-то эдакое проделала с платьицем – оттянула его и заглянула в вырез. Вроде нормально, и она вновь расправила платье, как будто перышки почистила, – приподняла плечи и разгладила ткань на боках. Взобралась по трапу и вскоре увидела их – сидят, по обыкновению, ничего не делают. Миссис Морье среди них не было.

Она отдрейфовала к поручню, слегка по нему растеклась и так стояла, безмятежно ждала, пока ее не заметил мистер Талльяферро.

– Там что-то плавало в воде, я смотрела, – сообщила она, когда его, безвольного и безудержно говорливого, притянуло к ней, точно гвоздик к магниту.

– Где? – Он тоже посмотрел за борт.

– Вон там плавает, – ответила она, глядя вперед, где столпились шезлонги.

– Так это же просто мусор с камбуза, – удивился мистер Талльяферро.

– Правда? На вид какой-то странный… Там подальше есть еще чуток.

Мистер Талльяферро пошел следом, заинтригованный и объятый любопытством. Она остановилась, посмотрела через плечо и ему за спину; мистер Талльяферро повторил за ней, но не увидел ни одной живой души, кроме Марка Фроста на отшибе собрания. Остальных скрывала рубка.

– Там, подальше, – сказала Дженни.

Подальше она опять остановилась и посмотрела вперед.

– Где? – спросил мистер Талльяферро.

– Здесь.

Дженни посмотрела на озеро. Снова оглядела палубу. Мистер Талльяферро уже глубоко недоумевал и даже несколько всполошился.

– Вот здесь было что-то странное. Утонуло, наверное.

– А что вы там видели?

– Что-то странное, – отрешенно сказала Дженни. – …Солнце здесь печет.

Она шагнула к рубке, туда, где поворот стены образовывал неглубокую нишу. Пораженный мистер Талльяферро двинулся следом. И снова Дженни посмотрела ему за спину, обвела взглядом зримую палубу и ближайшие подступы. После чего замерла и, не шевельнув ни единым мускулом, обволокла его всего – предоставила ему представлять, будто он окружен, объят сладким облачным огнем ее бедер, как умеют юные девицы.

Мистеру Талльяферро она явилась точно в белокурой дымке. Легкость бежала по его членам, легкость восхитительная почти нестерпимо, а до ушей доносилась сухая, прерывистая невнятица собственного голоса. Эта нестерпимая легкость пробежала по рукам до самых запястий, и по ногам, и наконец добралась до ступней, и тогда мистер Талльяферро дал деру.

Дженни посмотрела ему вслед. И вздохнула.

* * *

Спустя некоторое время белая пыльная дорога оставила болото позади. Теперь она шла смутно в горку: песок, и сосны, и хрусткий густой подлесок, опаленный солнцем и шелестящий.

– Выбрались наконец-то, – окликнула его племянница. Ускорила шаг, крикнула через плечо: – Уже точно недалеко. Давай пробежимся.

Он закричал ей в спину, но она рысью кинулась вперед, удаляясь. Он следовал за вспышками ее заляпанных ног, однако медленнее, постепенно отставая.

Ее ноги посверкивали впереди, на мерцающей позабытой дороге. Над дорогой мерцал и колыхался жар, и небеса были как нестерпимая металлическая чаша, и высокие сосны в безветренном дне источали легкий, волнующий аромат смолы и жара, отбрасывая редкие пятна тени на мерцающую, бесконечную ленту дороги. Перед ними сновали в пыли ящерицы, фыркая в пыльном, ломком подлеске за обочиной. Дорога тянулась и тянулась вперед, бесконечная и мерцающая. Он вновь ее окликнул, но она, не слушая, рысила дальше.

Не сбившись с шага, она свернула, сбежала с дороги, и когда он ее нагнал, она сидела, привалившись к стволу и еле дыша.

– Слишком набегалась, – выдохнула она из бледного открытого рта. – Мне что-то нехорошо – вымоталась. Помоги мне сесть, – сказала она, глядя на него. – Нет, я лучше лягу. – И она привалилась к нему. – Сердце очень сильно бьется. Ты пощупай. – (Он ладонью почувствовал, как скачет ее сердце.) – Слишком сильно, да? Что мне делать? – сурово спросила она. – Помоги мне, Дэвид, скорее, – велела она, не сводя с него взгляда, и он неуклюже опустил ее на землю и встал рядом на колени, поддерживая ее голову. Она снова закрыла глаза, чтобы не видеть неумолимого неба, но тут же открыла и заерзала, пытаясь подняться. – Нет-нет, здесь нельзя. Я хочу встать. Помоги.

Он помог ей встать, и пришлось держать ее, чтобы не упала.

– Надо идти дальше, – упорствовала она. – Заставь меня идти, Дэвид. Я не хочу здесь умереть. Я серьезно, заставь меня идти.

Она раскраснелась; он видел, как стучит кровь у нее в горле, и, обнимая ее, познал острый и бесконечный ужас.

– Что мне делать? – говорила она между тем. – Ты наверняка знаешь. Ты не знаешь, что делать? Я заболела, я серьезно. Они меня, наверное, заразили водобоязнью.

Она закрыла глаза, все ее мускулы расслабились разом, и она скользнула на землю, а он опять в ужасе и отчаянии встал рядом на колени.

– Приподними мне голову, – пробормотала она, и он сел, и подтянул ее к себе на колени, и уложил ее голову себе на грудь, смахнул влажные волосы ей со лба. – Вот так. – Она открыла глаза. – Выше нос, Дэвид. Я же сказала: не надо на меня так смотреть.

И снова закрыла глаза.