– Беда ваша, Талльяферро, в том, что вы с женщинами недостаточно дерзкий. Вот в чем ваша беда.

– Но я…

Фэрчайлд не дал ему договорить:

– Не на словах. Слова им без надобности – так, мелочь, время скоротать. На словах с ними дерзким быть нельзя – словами их даже нельзя шокировать. Хотя это, может, потому, что они слушают через слово. Им неинтересно, что вы скажете, – им интересно, что вы сделаете.

– Да, но… В каком смысле дерзкий? Что делает дерзкий?

– Ну а что они делают на каждом углу? Какую ни возьми газету, полным-полно репортажей о мужчинах, которых поймали в Канзас-Сити или Омахе при компрометирующих обстоятельствах, с девицами, которых уже не первый день ищут в Индианаполисе и Пеории или даже в Чикаго. Уж если мужчина способен довезти аж до Канзас-Сити чикагскую девицу, да так, что по дороге она его не пристрелила невзначай, или от нежных чувств, или просто потому, что у нее душа запела, новоорлеанская девица ему, пожалуй, ничем не грозит.

– Но зачем Талльяферро тащить новоорлеанскую или какую угодно девицу в Канзас-Сити? – спросил семит.

Оба пропустили это мимо ушей.

– Я понимаю, – ответил мистер Талльяферро. – Но всякий раз выясняется, что эти мужчины вот только накануне ограбили сигарную лавку. Тут я, знаете ли, пас.

– Ну, может, новоорлеанским девицам это и не требуется, – может, они до такой утонченности пока не доросли. Еще не знают, что их благосклонность ценится не ниже сигарной лавки. Хотя мало ли: есть ведь на свете синематограф, а некоторые даже читают газеты, так что я бы вам посоветовал безотлагательно засучить рукава. Вдруг уже распространился слух, что, если потерпеть всего-то денек-другой, им почти за так достанется сигарная лавка? А в Новом Орлеане, между прочим, сигарных лавок раз, два и обчелся.

– Но заметьте, – опять вмешался семит, – Талльяферро не хочет девушку и сигарную лавку комплектом.

– Тоже правда, – согласился Фэрчайлд. – Вы же табаком не интересуетесь, Талльяферро?