Мистер Талльяферро робко постучался в каюту к Фэрчайлду, был допущен и, открыв дверь, увидел семита, восседающего в единственном кресле, и майора Эйерса с Фэрчайлдом на койке, со стаканами в руках.

– Заходите, – повторил Фэрчайлд. – Как вам удалось спастись? Вы столкнули ее за борт и дали деру?

Мистер Талльяферро укоризненно улыбнулся, разглядывая бутылку на столике, в предвкушении потирая руки.

– Человеческое тело способно вынести что угодно, – отметил семит. – Но, думается мне, без сторонней помощи Талльяферро уже дошел до ручки, – прибавил он.

Майор Эйерс добродушно пробуравил его фарфорово-голубыми глазами.

– Да, Талльяферро явно заслужил выпить, – согласился Фэрчайлд. – А где Гордон? На палубе?

– Кажется, – ответил мистер Талльяферро. – По-моему, он с мисс Робин.

– Вот молодчина, – сказал Фэрчайлд. – Будем надеяться, с ним она обойдется поласковее, чем с нами, да, майор?

– Вы с майором Эйерсом получили по заслугам, – возразил семит. – Сетовать вам не на что.

– Пожалуй. Однако не люблю, когда человек самоуправно посягает на привилегии и утехи Провидения. Сокрушать паразитов – Господня забота.

– А как же орудия Божьи?

– Ой, лучше выпей, – сказал ему Фэрчайлд. – Или хотя бы замолчи, чтобы выпил Талльяферро. А потом поднимемся на палубу. Не то дамы начнут гадать, что с нами сталось.

– С чего бы им? – невинно спросил семит.

Фэрчайлд сместил себя с койки и вручил мистеру Талльяферро стакан. Мистер Талльяферро выпил медленно, благоговейно и поддался уговорам повторить.

Второй стакан он осушил лихо. И слегка скривился.

Они выпили еще, и Фэрчайлд убрал бутылку.

– Пошли наверх, – предложил он, тычками поднял их и подтолкнул к двери.

Мистер Талльяферро пропустил остальных вперед. Потоптался, коснулся локтя Фэрчайлда. Тот глянул на его многозначительную гримасу и остановился.

– Мне нужен ваш совет, – объяснил мистер Талльяферро.

Майор Эйерс и семит ждали в коридоре.

– Идите, ребята, – сказал им Фэрчайлд. – Я догоню. – И повернулся к мистеру Талльяферро. – Кто счастливая избранница на этот раз?

Мистер Талльяферро прошептал имя.

– Мой план кампании таков. Что скажете…

– Погодите, – перебил его Фэрчайлд, – давайте за это выпьем.

Мистер Талльяферро вновь аккуратно закрыл дверь.

* * *

Фэрчайлд распахнул дверь.

– Вы считаете, получится? – повторил мистер Талльяферро, шагая за порог каюты.

– Ну а то; я считаю, план – не подкопаешься, и ей останется только смириться с неизбежным.

– Нет, правда, я хочу услышать ваше искреннее мнение. Среди моих знакомых вашим суждениям я верю превыше всего.

– Ну а то, – серьезно повторил Фэрчайлд. – Она перед вами не устоит. Никаких шансов, вообще ни малейших. Честно говоря, меня отчасти даже огорчает мысль о том, что женщины и юные девицы могут на своем пути повстречать вас.

Мистер Талльяферро оглянулся на него через плечо, быстро и недоверчиво. Но лицо у Фэрчайлда оставалось серьезно, без тени лукавства. Мистер Талльяферро зашагал дальше.

– Ну, пожелайте мне удачи, – сказал он.

– А то. Адмирал, знаете ли, ждет, что каждый исполнит свой долг[26], – серьезно ответил Фэрчайлд, шагая следом за щеголеватой фигурой мистера Талльяферро вверх по трапу.

* * *

Их поджидали майор Эйерс и семит. Никаких дам. Более того – вообще ни души. Палуба пустовала.

– Точно? – упорствовал Фэрчайлд. – Вы везде посмотрели? Я как бы хотел чуток потанцевать. Пошли, поищем снова.

У двери в рубку они столкнулись с рулевым. Тот, в одной майке поверх штанов, смотрел в небо.

– Ясная ночь, – поприветствовал его Фэрчайлд.

– Ясная-то ясная, – согласился рулевой. – Да вон оттуда ненастье идет. – Он протянул руку к юго-западу. – К утру озеро может и разволноваться. А мы вдобавок у подветренного берега. – И он снова уставился в небо.

– Ай, да может, и нет, – с великодушным оптимизмом отвечал Фэрчайлд. – В такую-то ясную ночь вряд ли, как думаешь?

Рулевой смотрел в небо, не отвечая. Они пошли дальше.

– Я забыл сказать вам, что дамы ушли спать, – сообщил мистер Талльяферро.

– Странное дело, – ответил Фэрчайлд. – Это что же, они решили, что мы не вернемся?

– Или боялись, что вернемся, – предположил семит.

– Ха, – сказал Фэрчайлд. – …А который, собственно, час?

Час был полночь, и ближе к зениту небо помутилось, спрятав звезды. Однако луна не потускнела – банальная и холодная, благодушная и безжизненная, как разбогатевшая мадам, она омывала яхту тихим серебром; а на юге по небу гуськом плыли облачка – точно серебристые дельфины на застылой ультрамариновой волне, точно гравюра из старинной книги по географии.