Много лет назад миссис Морье узнала, что неразбавленный фруктовый сок благотворен – более того, необходим – для жизни в море. Факт странный, на первом глотке несообразный, и однако, если вдуматься, вполне возможный, и предвкушать приятно, а посему она восприняла его, вобрала в себя и превратила в неукоснительное морское верование. По каковой причине на ужин снова подали грейпфруты: миссис Морье сначала сделает гостям прививку, а уж потом будет рисковать.

Компанию Фэрчайлда в конце концов подняли из норы в его каюте. Прочие гости уже расселись и взирали на новоприбывших с интересом, беспокойством, а в случае миссис Морье – в подлинном смятении.

– А вот и ночные вахтенные, – весело отметила миссис Уайзмен. – Это же наши джентльмены, да? Мы не видали ни одного джентльмена с самого Нового Орлеана, скажи, Дороти?

Ее брат грустно ей улыбнулся:

– А как же Марк и Талльяферро?

– Ой, да ведь Марк поэт. То есть исключается. А Эрнест не поэт, то есть тоже исключается, – отвечала она с беззаботной женской логикой. – Правильно, Марк?

– Я лучший поэт Нового Орлеана, – веско промолвил призрачный юнец, обратив к ней луну своего бледного, цепкого лица.

– А мы-то гадали, куда вы подевались, Марк, – сказал Фэрчайлд лучшему поэту Нового Орлеана. – Нам почему-то казалось, что вы должны быть с нами на яхте. Жалко, что вы не смогли поехать, – продолжал занудствовать он.

– Может, Марк себя вовремя не обрел, – предположил семит, устраиваясь на стуле.

– Зато он обрел аппетит, – ответил Фэрчайлд. – Может, и остальное обретет – вдруг оно где-то здесь валяется.

Он сел и уставился в свою тарелку. Пробормотал: «Так-так» – весьма рассеянно. Его спутники расселись, и майор тоже уставился в тарелку. И тоже пробормотал: «Так-так». Миссис Морье нервно кусала губу, возложив ладонь на рукав мистера Талльяферро. Майор Эйерс пробормотал:

– Где-то я уже это видел, нет? – а Фэрчайлд сказал:

– Так ведь это грейпфрут – я его узна́ю с первого взгляда. – И посмотрел на майора Эйерса. – Я его пока не буду. Отложу на потом.

– Точно, – с готовностью поддержал его майор Эйерс. – Непременно надо отложить. – Он бережно сдвинул грейпфрут на край тарелки. – Советую вам, люди, поступить так же, – прибавил он для всего собрания.

– Отложить? – в изумлении переспросила миссис Морье. – Батюшки, да их же полно. Несколько ящиков.

Фэрчайлд потряс головой:

– Не хочу рисковать. Вдруг ящики упадут за борт и утонут? А до берега много миль. Я свой отложу.

У майора Эйерса возникла идея:

– Вы сохраните хотя бы кожуру. Может пригодиться. Мало ли – вдруг неизбежные в море случайности? – прибавил он, лупая глазами.

– А то, – согласился Фэрчайлд. – В крайнем случае пригодятся от запора.

Миссис Морье снова стиснула локоть мистера Талльяферро.

– Мистер Талльяферро! – шепотом взмолилась она.

Тот бросился затыкать пробоину.

– Теперь, когда мы наконец собрались все вместе, – начал он, откашлявшись, – коммодор предлагает нам выбрать наш первый порт захода. Иными словами, куда мы завтра двинемся, люди? – И он обвел взглядом лица вокруг стола.

– Да никуда, – удивился Фэрчайлд. – Мы же только вчера откуда-то вышли.

– Сегодня, – сказала ему миссис Уайзмен. – Мы вышли из Нового Орлеана сегодня утром.

– Серьезно? Надо же, столько времени убили, а провели полдня. Но мы же никуда не хотим?

– Еще как хотим, – ничуть не сбившись, возразил мистер Талльяферро. – Завтра мы поднимемся по реке Чефанкте и весь день будем рыбачить. Мы собирались подняться сейчас и там заночевать, но оказалось, что это невозможно. Так что завтра. Единогласно? Или надо проголосовать?

– Гаврииловы штаны, – обратилась племянница к Дженни, – я от одной мысли вся чешусь, а ты?

Фэрчайлд просветлел.

– Вверх по Чефанкте? – переспросил он. – Да там ведь Джексон живет. Может, Эл дома. Майору Эйерсу непременно надо познакомиться с Элом Джексоном, Джулиус.

– С Элом Джексоном? – повторил майор Эйерс.

Лучший поэт Нового Орлеана застонал, а миссис Уайзмен сказала:

– Боженька всемогущий, Досон.

– А то. Я же вам рассказывал за обедом.

– Ах да, у которого аллигаторы?

Миссис Морье вновь вскричала: «Мистер Талльяферро!»

– Вот и прекрасно, – громко сказал тот, – вот и договорились. Все за рыбалку. А пока что коммодор приглашает вас всех потанцевать на палубе сразу после ужина. Доедайте, люди. Фэрчайлд, вы открываете бал.

– А то, – снова сказал Фэрчайлд. – Да, он самый. У его отца там рыбное ранчо. Эл у него и начинал, а теперь он крупнейший рыбовод в мире…

– Видели сегодня закат, майор Эйерс? – громко спросила миссис Уайзмен. – Восхитительная мазня, не правда ли?

– Природа сводит счеты с Тёрнером[24], – предположил поэт.

– Это ей понадобятся многие годы, – ответила миссис Уайзмен.

Миссис Морье решительно вмешалась, захлебываясь:

– Наши южные закаты, майор Эйерс…

Но майор Эйерс не сводил глаз с Фэрчайлда.

– Рыбовод? – пробормотал он.

– А то. Как, знаете, скотоводы на западе. Только у Эла Джексона на ранчо не скот – у него рыбное ранчо на просторах Мексиканского залива…

– Где что ни мужчина, то акула, – вставила миссис Уайзмен. – Это важная подробность.

Майор Эйерс уставился на нее.

– А то. Что ни мужчина, то мужчина. И тут появляется прекрасная блондинка. Вон как Дженни. Может, это Дженни и есть. Это ты блондинка, Дженни?

Теперь майор Эйерс уставился на Дженни.

С куском хлеба в руке Дженни взирала на рассказчика, совершенно округлив неизъяснимые голубые глаза.

– Сэр? – наконец произнесла она.

– Это ты живешь на рыбном ранчо Джексона в Мексиканском заливе?

– Я живу на Эспланаде, – после паузы нерешительно сообщила Дженни.

– Мистер Фэрчайлд! – вскричала миссис Морье.

Мистер Талльяферро сказал:

– Мой дорогой сэр!

– Да, пожалуй, это не ты, иначе ты бы заметила. Вряд ли даже Клод Джексон мог не заметить, что живет на рыбном ранчо в Мексиканском заливе. А эта, короче, девушка из Бруклина – светская девица. Приехала искать брата. Ее брат как раз окончил исправительную школу, и папаша отослал его к Джексонам, чтобы сделали из него рыбовода. Ни к чему больше, понимаете, у него талантов не было, а его папаша понимал, что пасти рыбьи косяки особого ума не надо. И сестра его…

– Но позвольте, – перебил майор Эйерс, – зачем же они пасут рыб?

– Сгоняют их и клеймят. Эл Джексон клеймит…

– Клеймят?

– А то. Метят, чтоб отличать своих рыб от обычных диких – приблудных, так сказать. А теперь ему принадлежит чуть ли не вся рыба на планете – рыбный миллионер, хотя прямо сейчас у него в кармане пескарик на аркане. Как увидите клейменую рыбу, знайте – это Эла Джексона.

– Клеймит своих рыб, значит?

– А то. Хвосты им надрезает.

– Мистер Фэрчайлд, – сказала миссис Морье.

– Но у нас дома рыбьи хвосты все надрезаны, – возразил майор Эйерс.

– Это, выходит, Джексоновы рыбы, от косяка отбились.

– А чего же он европейский филиал не откроет? – ядовито осведомился призрачный поэт.

Майор Эйерс обводил взглядом лица.

– Однако, – произнес было он.

На чем и застрял. Хозяйка решительно поднялась.

– Давайте, люди, идемте на палубу.

– Нет-нет, – поспешно сказала племянница, – продолжайте, расскажите нам еще.

Миссис Уайзмен тоже поднялась.

– Досон, – твердо сказала она, – уймись. У нас уже попросту нет никаких сил. Эти полдня мы еле пережили. Хватит, пойдемте наверх, – прибавила она, неумолимо выталкивая наружу дам, а заодно прихватив и мистера Талльяферро.