Наши пансионеры мигом заметили исчезновение кузнечиков – резко понизился уровень шума, а потом и Андре – когда капитан стал искать своего партнёра по картам. Пришлось мне сесть с ним играть.

Кристоф и учительница, знающие с самого начала, что тут живут одни только призраки, и никогда об этом не говорившие, обмолвились об их отъезде так же, как об отъезде Леонида: «Вернулись к себе». И все были довольны, что они «поправились».

– Быстро как-то и неожиданно, – заметил капитан. – У нас прямо эпидемия выздоровлений, вы не находите?

Так оно и есть. Я работаю успешно. Правда, результат меня не слишком радует. Мне совсем не хочется, чтобы все отсюда враз исчезли. К тому же есть отдельные случаи, которые я совсем не спешу распутывать.

Новенький, из-за которого мы все спрятались по тревоге, оказался жильцом нашего этажа. Но, скажу честно, я себе такого знакомства не пожелал бы от слова совсем. Хотя мы тут не так уж разборчивы в знакомствах. Начнём с кривой улыбки, точнее, презрительной гримасы – все подростки считают, если смотреть на всё и вся свысока, сойдёшь за взрослого. Затем тёмные волосы во все стороны торчком – взрыв, застывший на морозе, рваные джинсы и две футболки, одна на другой: внизу жёлтая с длинным рукавом, сверху чёрная. На шее джинсовое колье, на ногах – ботинки сантьяго, в которых он шагает вразвалку, как утка, но, наверное, думает, что как ковбой. И ещё золотое кольцо в ноздре.

Я спросил, откуда он приехал и по какой причине здесь.

– Тебе-то что, больше всех надо? – процедил он, не переставая жевать жвачку.

Ок. Понял.

– Приехал на поправку? – дипломатично уточнила Клеа.

– Вау! Балдел я, понимаешь, в Довиле с корешами на пляже, и вдруг – воздуха мне не хватает! Эти идиоты тут же скорую. Цирк с конями.

У меня же всё норм. Но они не отстали, на такси припёрли меня сюда. Но я не знал, что на принудительном отдыхе меня ждут такие горячие цыпочки.

На лице у Клеа появилось что-то вроде улыбки. Я сам видел, честное слово!

И этот тип подкатил ней поближе с этой своей поганой улыбкой и спросил:

– Ты здесь надолго?

– Пока не знаю. Но здесь неплохо. И пляж тоже есть.

– Ну, так побалдеем вместе. Рад буду поглядеть на тебя в бикини.

Последняя фраза мне совсем не понравилась, и, как мне показалось, Клеа тоже. Потом он пожаловался, что куда-то подевали его «балдёжную музычку». И тут я с большим удовольствием поднёс ему под нос кукиш:

– Можешь поставить на музычке крест. Здесь запрещена любая техника. Хоть музыкальная, хоть какая.

Паренёк начал хорохориться, что в гробу он видел разных петрушек и мартышек с их запретами, побывал в разных школах и коллежах, и никто ему не указ. Это надо понимать: он не раз имел дело со школьной администрацией и, благодаря своим блестящим подвигам, кочевал из коллежа в коллеж.

Парень петушился перед Клеа, говорил, что у его «родаков полно бабла», что у них вилла в Довиле на Променад де Планш и он там «балдеет с корешами в своё удовольствие». В общем, «обалденный» товарищ, по-другому не скажешь.

Потом он захотел узнать, как у Клеа по части «переспать»: она уже или ещё нет. Но он-то, само собой, по этой части главный спец с большим опытом.

В общем, парень появился, можно сказать, пять минут тому назад, но уже сильно действовал мне на нервы. Ну этот-то уж здесь мхом не зарастёт, это я гарантирую. Да, допускаю, не одно только моё неиссякаемое великодушие торопит меня как можно скорее узнать, с какой радости он поселился у нас в особняке, вызывает желание помочь ему с его проблемкой и мигом отсюда вытурить.

Проще всего пойти и посмотреть Карту. С датой прибытия никаких проблем: вчера во второй половине дня. Он прибыл из Довиля, думаю, был где-то в районе Променад де Планш.

Я вошёл в кабинет главврача.

– Ты чего надулся, как мышь на крупу? Что стряслось? – сразу спросил доктор Граф.

– Да нет, ничего. – Я пожал плечами. – Новенький достал.

– Достал? Чем? Смотрит сверху вниз?

– Хамит. Наглый до предела.

– Наглый с Клеа?

– При чём тут Клеа? Он наглец, и этим всё сказано.

– Я хочу сказать, – не отступал доктор, – не будь здесь Клеа, ты отнёсся бы к нему терпимее.

Я? Терпимее? Впрочем… Вполне возможно.

– Вам известно, с какими он проблемами? – уточнил я.

– Сюда прибывают без этикеток, а стало быть, и без инструкции, как обращаться. Я только знаю, что ему шестнадцать. Если узнаешь, почему он не хочет смириться со своей смертью, я мигом ему докажу, что ему стоит двинуться дальше.

– Пообещайте ему, что там, дальше, полно горячих цыпочек.

– Что ты имеешь в виду?

– Неважно. Он поймёт.

Я отправился в подсобку к Карте и настроил её на вчерашний Довиль. Зимой в Довиле довольно пустынно, так что, оглядев пляж, я сразу заметил компанию парней-мажоров и хохочущих девчонок, которые их подначивали. Судя по хохоту и веселью, они уже выпили по две-три банки пива. Парни вскоре скинули толстовки и принялись соревноваться – кураж состоял в том, чтобы как можно дальше забежать в море до того, как волна с пеной и брызгами погонит тебя обратно.

Я подождал, пока они закончат свою дебильную игру. Задавала выбежал из моря вместе с остальными и стал вместе с ними брызгать водой на девчонок. Идиоты. Хотя… Когда смотришь на всё со стороны, то, конечно, кажется, что это дурь страшная, но когда участвуешь сам, обычно бывает здорово весело.

Потом они двинулись к молу, разлеглись там на солнышке и стали сушиться. И заснули. Чтобы вот так разом отключиться посреди дня, нужно не спать всю ночь и хорошенько выпить. Я немного поторопил время, но не обнаружил ничего из ряда вон выходящего. И вдруг увидел, как приехала скорая помощь. Открутил немного назад. Компания проснулась. Ребята поднимались, отряхивали с одёжки песок. Но не Задавала. Кто-то пихнул его ногой. Кто-то наклонился над ним.

Вот тут и возникла паника. Одна из девчонок стала звонить по мобильному.

Вскоре приехала скорая. Ребята расступились, пропустили врача и сестру, они наклонились над лежащим и заслонили его от меня. Наверное, нащупывали пульс, слушали сердце. Мне не показалось, что они пытались его реанимировать. Очевидно, было слишком поздно.

Невероятно. Сердечный приступ, как у Андре? Очевидно же, что приятели «занозы» ни при чём.

– Ну, что? – спросил меня доктор Граф.

– Не понял. Веселился с друзьями на пляже, потом все улеглись на молу погреться, и он умер.

Я говорил, а взглядом следил, как переносят тело. Его поместили в пластиковый пакет, так что не было никаких сомнений относительно того, что с ним случилось. Скорая поехала, и я проследил её путь до больницы, она была совсем недалеко. А там все исчезли за дверями приёмного покоя.

Вот и всё. Впрочем, в тот момент нашего клиента там уже не было, он был уже здесь, стучался в дверь особняка. И всё же я ничего не понял. У меня даже близко не возникало никакой идеи, что с ним могло произойти.

Неожиданно я услышал глухие удары. И не сразу понял, что стучатся молотком в дверь. Властные, резкие удары. Доктор насторожился, он явно не ждал никаких пациентов. Двое за два дня!

Потом явно встревожился, похоже, почувствовал опасность – сама манера стучаться настораживала. Я тоже заподозрил что-то неладное. Мы оба выглянули в окно. Небо почернело, по плитам двора заколотил град.

– Подняться не успеешь, – шепнул мне доктор, – прячься здесь.

Он плотно закрыл за собой дверь подсобки, и я остался с Картой наедине.

Я замер и затаил дыхание, чтобы лучше слышать. Через окно я рассмотрел, что фургон был с решётками – в таких привозят серых призраков.