Теперь, когда я знал, что Андре умер, я по-другому смотрел на всё, что он мне рассказывал. «Я взял карту, собрался объявить игру, но не смог».

Он хотел сыграть, но умер. Был убит своим противником?

Я сходил к себе в комнату за блокнотом и отправился в комнату в башне, где Андре проводил бóльшую часть времени. Мне повезло, он сидел один и раскладывал пасьянс.

– Произвожу опрос: каким образом попали сюда наши пациенты, – сообщил я с важным видом.

– Да ладно. Не стоит терять время попусту.

Можно подумать, что у Андре время в большом дефиците.

– Разве вам не хочется прояснить ваши обстоятельства?

– Конечно, хочется! Но я не вижу толка ни в каких опросах. Чем, спрашивается, он поможет?

– Никогда не знаешь, что поможет. Вы откуда?

– Из Гренобля.

Гренобль? Я сразу припомнил виды в нашем парке.

– Там часто идёт снег?

На лице Андре появилась мечтательная улыбка.

– У моих родителей есть небольшое шале в горах. Когда я был мальчишкой, мы зимой катались там на санях.

Точно. Заснеженная гора – это гора Андре.

– Кого вы видели последним перед тем, как очнулись здесь? – снова заговорил я официальным тоном, словно читал заранее данный мне вопросник.

Очнуться после смерти. Настоящей. Вообще-то немного необычное словосочетание.

– Приятелей. Мы играли в покер. Они меня ощипывали вовсю.

– И от вас летели пух и перья? – пошутил я.

Андре усмехнулся:

– Да, вроде того. Я сидел в трусах, даже костюм проиграл. Опа! Стоп! Погоди, пожалуйста! Пообещай, что ничего не расскажешь ищейке Графу.

– Само собой, не волнуйтесь. Всё строго между нами. Какую последнюю картину вы помните?

– Я тебе уже рассказывал: я вытаскиваю карту…

Андре наморщил лоб, сосредоточился и повторил:

– Вытаскиваю карту…

Он успел покончить с пасьянсом, я сложил карты в колоду и положил колоду перед ним.

– Разыграйте последнюю игру, чтобы точнее всё вспомнить.

Идея ему понравилась. Покер был его страстью, но он не мог им здесь наслаждаться, потому что капитан раз и навсегда отказался играть в азартные игры, а других любителей карт не было.

Андре рассмотрел карты, раздал их воображаемым партнерам, остаток сложил стопкой. Потом что-то сбросил и взял из стопки недостающее. Внезапно Андре замер:

– Ко мне пришёл трефовый туз!..

Я ничего не смыслил в картах, но туз – вроде бы хорошая карта.

– И что?..

– Туз! У меня был флеш-рояль. – Андре очень оживился. – Только представь себе – флеш-рояль! Я же выиграл! Получал назад свои деньги! Мог больше не играть, мог жениться на своей невесте! И в этот самый миг меня похитили и заперли в этом замке!

У меня перед Андре было серьёзное преимущество, я знал, что он ушёл из жизни, поэтому по-иному представлял себе всё то, что могло с ним тогда произойти. Он проигрался, он находился в крайне подавленном состоянии, и вдруг он вытаскивает карту, которая может в один миг всё изменить.

Я сделал вид, что всё тщательно записываю, и продолжил расспросы.

– Какие слова сохранились у вас в памяти как последние? Что вы слышали?

Андре посмотрел на меня с недоумением.

– Да никакие. – Он наморщил лоб. – Впрочем, нет, извини… Я услышал: «Ой, Андре! Да что это с тобой?»

Отлично. Я на верном пути. И как раз самое время передать эстафету главному врачу, но… Может, выглядело это немного несерьёзно, но… я же пообещал Андре ничего не говорить Графу.

Ладно, постараюсь справиться сам. Соображу что-нибудь. Граф сказал совершенно однозначно: для того, чтобы принять правду, пациент должен открыть её для себя самостоятельно. Я предпринял новую попытку:

– Думаю, когда вы увидели, что получили трефовый туз, сердце у вас так и подпрыгнуло.

– И не говори! Настоящий взрыв! Салют! – Андре неожиданно замолчал и приложил руку к груди. – Мне стало вдруг до того больно.

– Ещё бы, невероятная удача, и так неожиданно, – деликатно подсказал я.

Андре всё ещё ничего не понимал и пристально смотрел на меня.

Я нарушил молчание и осторожно спросил:

– И как раз в этот момент вы услышали: «Ой, Андре! Да что это с тобой?»

Он мне не ответил, но, как мне показалось, в голове у него во всю шла работа.

– В каком году вы родились? – помог я ему.

– В тысяча девятьсот двадцатом.

Я сказал шёпотом, словно сообщал большой секрет:

– А я в двухтысячном.

– Да ладно! – Андре расхохотался, потом вдруг резко оборвал смех и нахмурил брови. – Ты ненамного моложе меня. Те, кто тебя сюда отправил, постарались довести тебя до сумасшествия!

Я сделал вид, что встревожился.

– Вы так думаете? Но если бы я родился в одно время с вами, я должен был бы пережить войну 1939 года. А я узнал о ней только из книг.

– Война и повредила тебе мозги. Когда я сюда приехал в августе 1944, Францию только-только освободили.

– Согласен. Но я знаю, какие у нас были президенты после войны: Коти, де Голль, Помпиду, Митеран, Ширак и другие.

Андре прищурился:

– Что ты плетёшь? Коти – сенатор, а де Голль – председатель Временного Правительства.

У Андре пресёкся голос. Ему не хватало воздуха. Мне стало так жаль его. Я чувствовал почти то же, что и он.

– Вы мне говорили, что у нас в подземелье живут призраки. Я спустился в подземелье – они и правда там живут. И они очень страшные.

– И что?

– Но подземелье – не единственное место в особняке, где живут призраки. Неопасные призраки могут ходить повсюду, где захотят.

Андре смотрел на меня, и в глазах у него был ужас.

– Что ты хочешь сказать?

И тут его нежелание знать правду дало трещину. Он снова положил руку на грудь и замер, глядя неподвижно перед собой.

– У меня случился сердечный приступ.

Да. Приступ, скорее всего, погрузил его в кому, отключил мозг, а потом наступила смерть. Я много времени провёл в больницах, так что хорошо представлял себе, как это бывает.

– Я, что же… умер?! – Андре наморщил лоб. – И это, что, рай, что ли?

– Пересадочная станция, предвариловка, пока умерший не признает своего состояния.

– А Леонид? С ним что?

– Его не убили и никуда не посадили. Он отправился дальше после того, как решил свою проблему.

Андре стал белым, как простыня.

– А у меня… У меня какая проблема? – выдохнул он.

– Мне кажется, обида и злость. А вы как думаете?

Он довольно долго стоял и молчал, а потом проговорил как бы себе самому:

– Значит, мои родители не заперли меня здесь. А я их так ненавидел! Нужно попросить у них прощения, постараться помириться. Они же… – До него постепенно начали доходить все подробности своего открытия. – Они тоже умерли?

– Закон природы. И, видимо, уже давно.

– А моя невеста?

Я пожал плечами.

И тут мы услышали колокол, он бил тревогу.

Я приготовился бежать.

– Спасайся кто может! Если призрак серый, он очень опасен.

Андре покачал головой.

– Он меня здесь не найдёт. Моё время истекло.

И – пф-ф! – Андре исчез. Я невольно дёрнулся. Для меня это был шок. Но тут же опомнился и бросился в оружейную комнату.