Только через три дня я наконец решился снова спуститься в кабинет главврача. Точнее, я спустился ночью, мне хотелось иметь побольше времени и без помех в одиночестве как следует изучить карту.

Я ещё стоял на верхней площадке лестницы, а все мои мышцы уже напряглись, готовые при малейшей опасности вернуть меня в надёжное убежище. Я похвалил себя за активные занятия пиррихием – рефлексы у меня обострились. Одолеть последние ступеньки, пересечь холл – серьёзное испытание. Я не упускал из виду дверь в подземелье, за которой роились призраки.

Как я и предполагал, кабинет главного врача не был заперт. А ведь, между прочим, там наверняка хранятся дела больных с конфиденциальной информацией!

В подсобке меня поджидало неожиданное огорчение: Европа на карте была почти совсем не подсвечена, только узкая полоска по краю экрана. Зато гораздо ярче была освещена Азия и совсем ярко – Америка.

Ну да, как я не сообразил! Карта же работает в реальном времени, а у нас здесь сейчас ночь.

Я подошёл поближе. В Нью-Йорке мчались машины, на улицах полно народу, люди спешат, в руках сумки и пакеты, в парках занимаются джоггингом. Потом я залюбовался кактусами среди песков, длинной лентой Миссисипи, буйными зелёными джунглями Амазонии, пляжами с белым песком, скалистыми побережьями, горами красного цвета. Документалка в реальном времени. У меня глаза разбегались! Темнота понемногу наползала на восток Соединённых Штатов, медленно доползла до запада. Теперь целиком была освещена Азия. Северный полюс всё время оставался в тени, зато всё время был освещён Южный, что говорило о том, что сейчас у нас зима. Потрясающе! Будь у нас такая карта в классе, мы бы сразу поняли суть вращения Земли и последствия наклона её оси.

И тут я заметил, что цветная лента в нижней части экрана не стоит на месте. Она как будто пульсирует, и с краю что-то мелькает. Цифры. Счётчик? Число выглядело астрономическим, и я не смог его прочитать. Цифры справа менялись с такой скоростью, что я видел только белую ленту.

Вскоре понемногу стала освещаться Европа, и я увидел, как появилась Турция. Скоро, скоро появится и Франция, а пока появились Афины.

Афины! У меня мелькнула кое-какая идея.

Я стал искать Фермопилы. Мне запомнилось название Ламия, его как-то упомянул Лео, а мы, когда ездили с родителями в Грецию, тоже там побывали, у нас там ещё машина сломалась. И было это где-то на севере от Афин.

Ага! Вот они, Фермопилы! Но… ничего похожего на полосу между горами и морем. Поля, дороги, автобан и железная дорога. Я огорчился, что Лео всё рассказал неправильно.

Светящаяся лента пульсировала, как сердце. Я прикоснулся к ней пальцем, хотел проверить, среагирует она или нет? Карта дрогнула. Я притронулся снова и повел палец влево. Невероятно! Карта изменилась. В Фермопилах море словно бы придвинулось ближе, полоса земли стала ýже.

Я продолжал двигать палец. Море всё придвигалось, и я увидел, как появился город с названием Гераклея. Цифры на счётчике больше не торопились. А если ещё чуть левее?.. Счётчик вздрогнул и снова замер. На этот раз город назывался Трахин. У меня перехватило дыхание. Лео говорил, что область называлась Трахиния.

Карта позволяла путешествовать во времени! Это была… вечная карта! На ней было всё!

Море ещё теснее прижалось к горам, Фермопилы были теперь проходом между скалами, я посмотрел на ленте цифру. «–450». Это что, дата? Я задумался.

Про битву при Фермопилах я читал, что она состоялась в 480 году до Рождества Христова. Я поработал с лентой и поставил на ней цифру «–480». Я здорово волновался: у меня перед глазами были те самые Фермопилы в год знаменитой битвы!

По ущелью брёл только один человек в тунике из небелёного полотна и вёл с собой осла, гружённого соломой. Я стал осторожно двигать время-ленту и наконец различил тёмную массу, наползавшую с севера. Огромная армия продвигалась по всему побережью, заняла все дороги на многие километры.

Солдаты были одеты в штаны, туники и панцири, на головах кожаные шлемы, в руках овальные щиты. Это точно персы!

Другая армия с другой стороны двигалась к ущелью! В красных туниках, тоже в панцирях и с круглыми щитами, такими, как у Лео, в металлических поножах и в шлемах с гребнями на головах. Греки. Я не верил собственным глазам.

Но Лео был прав: греков было гораздо меньше, чем персов.

Войска наконец приостановили своё движение.

Я следил за датами на ленте и делал шажок либо вперёд, либо назад. Сейчас был сентябрь. Греки сооружали стену из древесных стволов, чтобы перекрыть проход. Лагеря расположились по двум сторонам прохода: персы на западе, греки на востоке.

Я увидел царя Леонида во главе греческих воинов! Одет он был в точности как Лео, только подвижная часть шлема с наносником у него была спущена на лицо. У него тоже были длинные волосы, такой же щит, такой же меч. Лео слишком далеко зашёл в ролевой игре, так далеко, что в какой-то миг окончательно переселился в воображаемый мир.

Но в его самоотдаче было что-то очень трогательное. А его перевоплощение на удивление близко к истине. И потом, он так работал над своими мускулами, чтобы стать настоящим спартанцем. Теперь я понял, к чему он стремился: к совершенству. А для того, чтобы стать совершенным Леонидом, ему нужно было знать имя предателя. И я был бы очень рад узнать его для Лео.

Опа! Персы снова двинулись вперёд. А греки перегородили проход, встав стеной – плечо к плечу, щит к щиту. И на каждом щите голова Горгоны, чтобы устрашить противника. Потом греки выставили вперёд копья, и стена превратилась в ежа. А персы уже бежали вперёд!

Первую волну «ёж» уничтожил. Воины Ксеркса не смогли достать греков, их копья были короче, и они погибали, не в силах дотянуться до противника.

Кровь – это не по моей части, пускай продолжают драться, а я пойду посмотрю, что там делается у Ксеркса. Я его сразу узнал по великолепным золотым доспехам. Управляя битвой издалека, он широко открывал рот, окружённый густой бородой, и выкрикивал свои приказы. Жаль, но звуковая дорожка отсутствовала. В битву вступили вооружённые здоровяки, скорее всего, «бессмертные», о которых тоже упоминал Лео. Не такие уж и бессмертные, умирали они не хуже других, но на их место тут же становились новые, и опять, и опять, и поэтому возникало впечатление, что они бессмертные.

Несгибаемые греки, охраняющие проход, вынудили офицеров Ксеркса гнать своих людей в бой бичами. Персы сбивались в кучу, толкались, кто-то падал в море, а кого-то затаптывали бегущие.

Обалдеть! Хватит драться!

И я переехал к вечеру второго дня.

С обеих сторон было очень много погибших, но на стороне греков побоище выглядело не таким ужасным, кровь на красных туниках была меньше заметна.

Я искал глазами Ксеркса в персидском лагере и наконец нашёл его по заплетённой в косички бороде и длинным вьющимся волосам. Он переоделся, был в длинной белой тунике, а на самой макушке – что-то вроде небольшой цилиндрической короны. Он расхаживал с жезлом главнокомандующего в руке, упорство греков его явно нервировало. Неподалёку появился человек в короткой тунике из сырца, открывавшей одно плечо, и с голыми ногами. Так одеваются местные. Это грек. Неужели это и есть предатель?!

Местного подвели к Ксерксу, они разговаривали.

А я понял, что я всё равно ничего не слышу, и значит, никак не узнаю его имени.

Вскоре при свете луны часть воинов персов вышла из лагеря и двинулась вслед за предателем.

Я быстро передвинулся к грекам. Солдаты, охранявшие тропу, спали. А я-то надеялся на часовых! Как же мне захотелось крикнуть им: «Эй, просыпайтесь! Идут персы!» А внизу – ни о чём не подозревающий царь Леонид. Я бы хотел…

Что же мне делать?..