Я бросился обратно в кабинет, чтобы посмотреть в окно. Небо налилось чернотой, совсем как в день моего приезда, только кроме дождя падал ещё и град. Прибыл фургон и остановился прямо перед крыльцом. Фургон был коллекционный, с двумя клаксонами на крыше, как в старых американских фильмах. Приехал кто-то из поставщиков? Любопытно, по какой аллее он въезжает к нам в парк?

Несмотря на град, шофёр в длинном тёмном плаще вышел из кабины, обошёл фургон и открыл задние дверцы. И только в этот момент я заметил, что окошки в нём зарешёчены. Фургон тюремный!

Человек, который из него вылез, был в наручниках и в кандалах. Он был темнокожий, с устрашающей внешностью, но разодетый в королевские одежды. Вылез и уставился на небо. Но шофёр повернул его и показал на дверь особняка, тот постоял ещё немного и с величественным видом, не обращая внимания на дождь с градом, стал подниматься на крыльцо. Шофёр вернулся в кабину, но взглядом продолжал за ним следить. Послышались глухие удары в дверь. Приезжий стучал дверным молотком!

Впервые я услышал его удары так близко. В прошлый раз он сообщил нам, что приехала Клеа! В общем, стук молотка возвещал каждый раз, что к нам приехал кто-то новенький. Мой приезд, очевидно, тоже сопровождался таким же стуком и отправил весь народ в бронированную комнату.

И сейчас же колокол забил тревогу, и меня охватила паника, потому что я-то знал: он не зря бьёт тревогу – в подземелье прибыло пополнение. Чёрное королевское величество было вдобавок немного расплывчатым, так что сомнений быть не могло.

Пока я бежал по лестнице, вспомнил, что пообещал Кристофу непременно уговорить Фанни пойти в убежище. Я постучался к ней в дверь.

– Идёмте! Скорее! Грозит опасность!

Фанни открыла дверь и застыла на пороге, придерживая рукой на груди шаль.

– Доктор Граф сказал, что мне нечего бояться. Никакие больные для меня не опасны.

Фанни думает, что больные тут самые обыкновенные. Я ответил тоном, не терпящим возражений:

– Вы уверены? То-то! Так что немедленно со мной!

Фанни больше не колебалась. Выходя, она нечаянно меня коснулась, и я понял, почему ей нечего бояться призраков – она была холодная, как лёд. Призраки наверняка чувствуют живых по температуре тела. Сами-то они точно обходятся без неё, иначе бы не жили в холодильнике.

Внизу был шум. Мы бегом вбежали в Оружейную комнату. Я захлопнул за нами бронированную дверь и, привалившись к ней, простоял несколько минут, переводя дыхание. (После того, разумеется, как убедился, что Клеа уже здесь).

Кристоф мне подмигнул. Фанни была такая застенчивая, что ему никак не удавалось с ней заговорить, а тут мы просидим не один час, так что времени у него будет сколько хочешь. И я начал «дробить лёд»:

– Кристоф, не могли бы вы подать стул? У нас в гостях принцесса, – обратился я к Кристофу.

Фанни вспыхнула.

– Какая принцесса…

– Настоящая, это видно с первого взгляда, – галантной шутливостью отозвался Кристоф.

Ну, вроде бы пошло дело. Хе-хе, может, мне открыть брачное агентство? Не прошло и нескольких минут, как я уже услышал, как Фанни рассказывает: она из Парижа, растила её бабушка, а когда бабушка умерла, попечительский совет по призрению сирот поместила её к портнихе. Она научилась шить и очень удачно устроилась в магазин «Бон марше» кроить одежду по готовым выкройкам, но тут неожиданно её отправили в санаторий.

– Я надеюсь продолжить работу в «Бон марше», когда я отсюда выйду, – оживлённо прибавила Фанни. – Место очень хорошее с постоянной зарплатой. Есть касса взаимопомощи, пенсионная касса, бесплатная столовая и один свободный оплаченный день в неделю!

Перечисляя всё это, Фанни сияла, а Кристоф послал мне выразительный взгляд, предостерегая от рассуждений на тему трудового законодательства. Судя по словам Фанни, она продолжала жить представлениями своей бабушки. Что с ней могло случиться, что она так к ним привязалась? Или, может, у неё после смерти дочери крыша поехала?

Клеа улыбнулась мне заговорщической улыбкой, давая понять, что оценила мой приход с Фанни. Мне показалось, я получил повышение, и ощущение было очень даже приятное. Через несколько минут Клеа подошла ко мне и спросила вполголоса:

– Уважаемый www.lovelove.сердечко, почему бы нам не позаниматься английским, чтобы не терять даром времени?

Вот это класс! Одной фразой Клеа дала мне понять, что снова способна шутить и что принимает моё предложение. Кто бы такому не обрадовался? Естественно, я пришёл в восторг. Я поддержал её шутку и начал разговор по-английски тоже вопросом: «Вы ищете родственную душу www.lovelove. сердечко? Вы её нашли!»

Дальше мы продолжили в том же шутливом тоне: «трёхногий барашек ищет пятиногого, чтобы обрести равновесие», «одинокая рубашка ищет воротничок сорок третьего размера».

Незнакомые слова Клеа записывала в тетрадку.

И тут я обратил внимание, что к портрету, который я повесил на стенку, присматривается капитан.

– Давненько не приходилось мне видеть эту мерзкую рожу… – при этом бормотал он себе под нос с задумчивым видом.

Я вскочил и подбежал к нему.

– Вы его знаете?

– Познакомиться лично, к счастью, не довелось. А знать-то, как не знать? Все его знают.

– А я вот не знаю…

– Ну, так узнай: настоящее имя этого парня – Жан-Давид. Но все его звали Олоне Беспощадный10. Он был самым безжалостным убийцей испанцев, каких только носила земля.

– Испанцев? – я очень удивился и стал судорожно припоминать, когда это мы воевали с испанцами.

– Олоне был флибустьером. Работал на себя, но грабил корабли только вражеских нам стран. Разумная предусмотрительность. Со временем он стал получать корабли из рук самого короля. Базу он себе устроил в Карибском море на острове Тортуга, по-нашему – острове Черепахи, и убивал всех подряд без всякой жалости. Были люди, которые видели, как он вскрывал испанцам грудь и вырывал сердце. Боялись все его, как чумы.

В этом я не сомневался. Но… я хотел убедиться и спросил:

– Он умер? То есть… я хотел узнать, как он умер.

– Ему отрубили голову, поджарили на углях, а потом его съели индейцы.

Вот это да! Здорово! Зря мама запрещала мне смотреть фильмы ужасов! Вполне возможно, этот Олоне до сих пор бесчинствует. В общем, не исчез из нашего мира бесповоротно. И есть другие такие же, ничуть не лучше него. Думаю, что сегодня к нам прибыл диктатор какой-нибудь африканской страны. Но вот почему они не исчезают после смерти, как все люди, а их привозят сюда – это я хотел бы узнать. Хотя я уверен, в нашем санатории столуются не все злодеи мира. Всем у нас в подземелье места бы не хватило, это точно.

У доктора Графа так же, как у меня, сомнений не возникло относительно короля из Африки, он мигом оказался в заточении, а мы на свободе. Но моя тревога никуда не делась: мы жили на пороховой бочке.

Неизвестно почему, но вечером я не отважился снова пойти в кабинет главврача и посмотреть на удивительную карту. С наступлением темноты она меня пугала, хотя, понятное дело, не становилась ничуть опаснее, чем была днём. Но так бывает со всем: всё кажется страшным, когда не знаешь точно, что за опасность тебе грозит.

И снова в ночной тишине я слышал пианино. Не знаю, что именно на нём играли, но звуки спешили, бурлили, и воздух наливался грозой. Мне стало больно дышать. Я почувствовал: Клеа не стало легче, она старается не подавать вида.

И я тоже не признаюсь никому, в каком страхе и тоске живу.