Утром мне было так плохо, что я не пошёл в столовую. Не хотел, чтобы Клеа увидела меня в таком состоянии. Хотел хоть немного прийти в себя. Я и так устроил ей паническую атаку, никаких новых стрессов. Конечно, мне очень хотелось с ней поделиться ужасами, которые я пережил, но я решил этого не делать. Не буду ничего ей рассказывать.

И о пианино тоже. Она не сказала мне, что умеет играть, и, если я ей скажу, что я её слышал, она может снова вспомнить что-то опасное для себя. Пианино наверняка как-то связано с её прошлой жизнью. С жизнью до похищения. В её игре слышалось столько боли…

Для начала мне нужно было вернуть себе душевное равновесие, а потом уж увидеться с Клеа. Единственное, что я мог ей сказать совершенно точно: в этом подвале её точно не держали.

Я услышал, как Клеа отправилась в столовую, значит, чувствует себя лучше. Во всяком случае, точно лучше, чем я. Мне хотелось одного – увидеться с Леонидом. Трудно поверить, если вспомнить историю наших отношений. До сих пор я свысока относился к мускулистым воякам, а теперь испытывал невероятную благодарность к человеку, который защитил меня силой мускулов. В общем, не так всё просто и однозначно, как я себе представлял.

Мало-помалу мне пришли на память кое-какие подробности, и общая картина предстала передо мной в новом свете. Леонид никогда не прятался за бронированной дверью, потому что он ничего не боялся. Он был единственным, кто мог противостоять призракам, и, скорее всего, когда появлялся новый пациент, он охранял главного врача.

Но всё же кое-что во всём этом оставалось мне непонятным.

Да, у меня появились вопросы к Леониду.

Я наблюдал за коридором в ожидании, когда он пройдёт. Он один знал, что случилось вчера – и то, что мы оба пережили, накрепко нас связало. Вернее, привязало меня к нему. Он, скорее всего, считал меня мальчишкой-идиотом, который по своему неведению подверг весь особняк опасности.

Наконец появился Лео (Да, я придумал для него такое уменьшительное прозвище!). Сам он никогда не останавливался, так что я поспешил к нему.

– Подождите! Мне бы хотелось кое-что узнать…

Он ответил каким-то горловым звуком, который должен был дать мне понять, что он меня услышал, но при этом ничуть не замедлил шаг. Меня это не остановило.

– Почему уходит так много времени на то, чтобы определить, мёртвый или живой вновь прибывший? Это же видно сразу, у призраков характерная нематериальная консистенция.

– Не всегда, – коротко ответил Лео.

– Что значит «не всегда»?

Похоже, Лео был в хорошем настроении и снизошёл до объяснения.

– Некоторые умирают в такой ярости что ещё надолго сохраняют тело. Нужно время, чтобы напряжение спало, тело потеряло плотность и обнаружилось отсутствие души.

Лео неожиданно расстался с привычным лаконизмом и произнёс чуть ли не целую речь. Меня это очень растрогало, и я совершенно искренне перед ним извинился:

– Мне очень жаль, что я плохо о вас думал.

К моему удивлению, он ответил:

– И ты оказался не совсем плох, обладаешь кое-каким мужеством.

Я мог бы сказать, что, скорее, полным неведением, но Лео и без того был обо мне не лишком лестного мнения, и мне не захотелось его усугублять.

– Воспитание, которое твоя страна даёт своему юношеству, меня ставит в тупик.

Я подумал, что безумием, которое переселило Лео в страну под названием Спарта, он, возможно, обязан тяжёлому детству.

– Да, я не получил воспитания типа спартанского. И этим объясняется отсутствие у меня мощных мускулов, – сказал я.

Я увидел его улыбку и обрадовался.

– А какое у вас было детство? Что вы помните?

Лео остановился, посмотрел на меня с удивлением и ответил:

– Бич.

Точно такое же, как у капитана пирата, просто невероятно!

– Вас пороли? Кто? Ваш отец?

– Обычно я должен был хлестать самого себя до тех пор, пока кровь не брызнет на алтарь.

Он вырос в секте! Ничего удивительного, что у него проблемы с психикой.

– Значит, в детстве вам досталось немного счастья.

– Счастья? Вы часто употребляете своё новое понятие, я правильно заметил?

У меня больно сжалось сердце – бедный Лео. Я вздохнул и сказал:

– Меня, даже если я похож на макаронину, всё равно любит моя семья. А вообще-то я хочу стать частным детективом, в этом деле главное проницательность, а не сила.

– Частным… детективом?

– Человеком, который ведёт расследование по просьбе частных граждан или берётся за дела, от которых отказалась полиция.

– Интересно. И тебе это поручил полис?

Теперь я сообразил, что «полисом» Лео называет свою секту, и мне стало понятнее, что он говорит.

– Мой полис не вмешивается в такие дела. Он позволяет мне самому выбирать учёбу и заработок, – ответил я.

Лео, похоже, был удивлён. И вдруг поразил меня своими словами:

– Мне нравится говорить с тобой, Лиам!

Я кивнул.

– Вообще-то, и мне с тобой тоже.

И мы с ним рассмеялись.

– Я научу тебя драться, – пообещал он мне.

Фу-у-ух! Вообще-то, драки – это не моё. А главное, я не хочу выставлять себя на посмешище. Так что я предпочёл схохмить:

– Не стоит ставить себе непосильные задачи.

Лео тоже ответил усмешкой.

– Чтобы идти по следам врага, нужно быть в хорошей форме. Или нет?

Не буду спорить, конечно, он прав. Мне бы не повредили мускулы и скорость реакции.

Лео решительно взялся за рукоятку меча (и я невольно вздрогнул) и заявил:

– Пойдём найдём тебе меч. – Лучше давай посмеёмся? – Не бойся, я тебя не раню.

Как же мне не хотелось с ним идти! Но я пошёл.

– А что, если я раню вас? – не удержался я и спросил.

– Невозможно.

Ладно. Но ответ, кажется, не слишком для меня лестный.

Лео привёл меня в бронированную комнату и снял со стены один из мечей. При этом он сообщил мне:

– Простолюдин сражается копьём. Меч – оружие благородных.

Кто бы сомневался? Я снова попробовал обратить всё в шутку:

– Этот меч длиннее вашего, я до вас дотронусь раньше, чем вы до меня.

Трудно описать его усмешку.

– Мать однажды сказала мне: если твой меч короче, подойди к врагу ближе.

Так. Мама у него, видимо, была добрая и приятная женщина. В общем, ничего удивительного, что паренёк немного сдвинулся кукухой.

Лео протянул мне меч и сказал:

– Правило: касаться тела запрещено. Тренируем владение щитом, умение отражать им удары.

И вручил мне синий металлический щит с жёлтым крестом посередине, такие рисуют на картинках, изображая рыцарей на турнире. Этот щит был не похож на щит Лео, у него он был деревянный с бронзовой пластиной.

Когда я услышал обеденный колокол, могу сказать, что был собой доволен. Я пропустил урок математики, но тренировка явно пошла мне на пользу. Я будто весь ожил. К тому же умение владеть мечом будет в этом доме совсем не лишним. Мне нужно научиться защищать себя. И не только себя. НАС! (И когда я говорю «нас», я имею в виду одну конкретную пациентку).

Леонид повесил меч обратно на стену и сказал:

– Что было ночью, ни слова. Никому!

Хорошо, что я не успел ничего рассказать Клеа. Но я почувствовал что-то вроде гордости. Гордости, что у меня с Леонидом есть общая тайна, причём большой важности. Тайна странного особняка. Чем не название романа? Но кое-что меня всё же продолжало тревожить.

– А что, если кто-то другой откроет дверь?

– Никто никогда её не открывал. Кроме двух несносных мальчишек, но они никогда больше этого не сделают.

Я вспомнил разговор с кузнечиками и полностью согласился с Леонидом, они туда больше не полезут. И я тоже.

– А вы знаете, кто эти призраки? – спросил я.

– Нет.

После этого лаконичного ответа мы отправились в столовую. Вместе. Что меня очень порадовало. Я чувствовал: у меня недостанет храбрости одному пройти мимо двери, ведущей в подземелье.