Хоть я и разволновался, но всё равно снова уснул в такси на обратной дороге. То ли очень устал, то ли подсознательно хотел укрыться от всего, чего до конца не понимал.

Было ещё очень темно, когда мы подъехали к окрестностям замка, и я сразу успокоился. По крайней мере, никто не заметит моего отсутствия. И ещё, значит, особняк не так далеко от Тура, и родителям не составит большого труда за мной приехать, когда опасность минует. Но какая, спрашивается, опасность? Вот в чём главная загадка. Идея, что в особняке я «в безопасности», показалась мне верхом абсурда.

Я попросил шофёра остановиться на той самой улице, где я его заметил. Не хотел, чтобы шум мотора, шуршание шин по гравию привлекли внимание.

Я возвращался по аллее парка и чувствовал себя хуже некуда. Грудь сдавило, я с трудом дышал. Когда поднимался на крыльцо, стараясь не шуметь, сообразил вдруг в замешательстве, что родители не решатся потребовать проверки от социальной службы, если место моего пребывания должно оставаться в секрете и они считают моё убежище надёжным.

В таком случае мне придётся заняться расследованием самому. В холле не было ни души, и я подумал, что расследование нужно начинать с двери между двумя лестницами. Но ведь она заперта на ключ!

При дрожащем свете свечей я осмотрел замочную скважину. Старинная и необычная. В форме двухголовой кегли. Нужно будет раздобыть ключ. Если Клеа держали здесь в подвале, я об этом узнаю!

Я подумал о Клеа, и у меня сразу потеплело на сердце. Я уверен, что меня ей в помощники назначили какие-то высшие силы. Понятия не имею какие. Но я даже подумал – хотя, понятное дело, здорово преувеличил, – что моё желание стать детективом тоже связано с ней. О своей поездке домой я старался не вспоминать.

Во время завтрака я не расслаблялся ни на секунду. Когда кузнечики наконец убежали, я подошёл и шепнул Клеа:

– Мне нужно заглянуть к доктору Графу и ненадолго остаться одному у него в кабинете.

Клеа подняла на меня удивлённый взгляд.

– И что ты там будешь делать?

– Поищу ключ от двери в подвал. Хочу проверить: действительно ли тебя держали там?

Она сразу же напряглась, а я сразу же поспешил ей великодушно заметить, что не собираюсь брать её с собой.

– Я не про это, – сказала Клеа. – Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Признаюсь, ответ, как стрела, проник мне прямо в сердце. И я опять ответил с присущим мне великодушием:

– Не беспокойся. Но ты мне нужна. – При этих словах меня обдало жаром. В последнее время на меня напала какая-то невероятная чувствительность. – Я уверен, что ключ в кабинете Графа.

– Я его видела на доске возле двери.

Значит, Клеа интересовали ключи, а меня заворожила комната со странным свечением.

– Когда я буду в кабинете, ты сможешь выманить из него Графа?

Клеа смотрела на меня и молчала, а потом ответила:

– Я могу разыграть приступ паники…

Именно это я и хотел бы ей предложить, но никогда бы не решился.

– Мы сделаем это! – улыбнулся я и подмигнул ей.

Я был совершенно уверен, что мы отлично придумали.

В этом санатории каждый мог зайти к главному врачу, когда вздумается, и я отправился к нему сразу после завтрака. Мне бы, конечно, хотелось поговорить с ним о кирпичной трубе и посмотреть на выражение его лица, но я боялся ненароком подвести Клеа, если он вдруг поймёт, что она не всё забыла. Так что я заговорил о здоровье: я чувствую себя гораздо лучше, пребывание здесь пошло мне на пользу. И даже мазал хлеб мармеладом, чтобы расположить его к себе.

Но он не успел мне ответить. Мы услышали отчаянные крики Клеа, и Граф, как я и думал, тотчас же вышел.

Не теряя ни секунды, я бросился к доске с ключами. Ключей было очень много, но только один-единственный с бородкой в виде двухголовой кегли. Я его тут же снял, положил в карман и снова уселся на своё место. И с него сквозь приоткрытую дверь снова увидел светящуюся карту. Я совершенно отчётливо видел, что карта… движется. Да, там были видны облака, и они плыли! Это была не просто подсвеченная карта, снятая с помощью спутника.

Я подумал, что главврачу покажется странным, если я вдруг буду сидеть, как пень, когда Клеа плохо. И я со всех ног побежал наверх.

Когда я вошёл, над Клеа, нагнувшись, стояли Рауль и доктор и загораживали её от меня. Её крики меня напугали, не может она быть такой хорошей актрисой! Я кинулся к ней.

– Отпустите её!

Эти слова выскочили у меня сами собой. Но Клеа никто не держал, здесь все соблюдали правила, никто ни к кому не прикасался. И Граф вместо того, чтобы рассердиться на меня за дерзость, согласился:

– Да, не стоит тесниться вокруг человека, который недавно пережил нападение. – Он пропустил меня к Клеа. – Постарайся её успокоить. Вы с ней ровесники, ты не покажешься ей угрозой.

Клеа лежала на полу, прижавшись спиной к стене, она была по-настоящему в панике. Я не ошибся: она не разыгрывала комедию, в глазах застыл настоящий ужас. По крайней мере, сейчас точно. Для того, чтобы приступ получился правдоподобным, она стала вспоминать, что с ней случилось, и дошла до настоящего приступа.

Я старался ничем не выдать своего беспокойства, чтобы не увеличить её страх, присел рядом с ней на корточки и заговорил шёпотом:

– Клеа… это я, Лиам… успокойся, Клеа, ты в безопасности.

Я говорил, и крики понемногу стихали, превращаясь в всхлипы, от которых у меня разрывалось сердце.

– Всё хорошо… всё хорошо, Клеа…

У неё ожили глаза, тело расслабилось, она судорожно вбирала в себя воздух. Потом она медленно приподнялась и проговорила, что хочет лечь на кровать.

Я тоже немного успокоился и потрогал ключ – да, он лежал у меня в кармане. Я побоялся, что взгляд Рауля обнаружит его сквозь ткань, и слегка прикрыл его рукой. Мне показалось, что ключ обжёг мне ладонь.