Всю ночь я ворочался с боку на бок, раздумывая, что же на самом деле представляет собой этот особняк. Если кухня здесь в самом деле внизу, то туда непременно ведёт какой-то ход.

На следующее утро, когда я спустился в холл, мой взгляд привлекла небольшая дверца, расположенная между двух изгибов лестницы. До этого я не обращал на неё внимания, но она, безусловно, вела в подвальный этаж. А в подвальном этаже находились не только кухни. Я подождал, пока Фанни и учительница войдут в столовую, и подошёл к двери. Взялся за ручку и осторожно повернул. Дверь была заперта на ключ!

Когда раздался топот на лестнице, я сразу догадался: скачут кузнечики. Меня всегда занимал вопрос: как они ухитряются бегать с такой скоростью во вьетнамках? Заметив, что я стою возле нижней двери, они разом остановились.

– С ума сошёл! Даже не думай!

Было видно, что они напуганы.

– Почему?

– Там же призраки!

И, очевидно, они не валяли дурака, как обычно, это было сразу заметно.

Так, так, так… Народ уверяют, что в подвале призраки, чтобы он не совал туда любопытный нос. Но я не стал вступать с ними в дискуссию, и мы вместе отправились в столовую.

Надо же! Хорошая новость! В столовой сидела Клеа. Перед ней стояла тарелка с сухофруктами и хлопьями, я думаю, из овса, пшеницы и кукурузы. Одним словом, мюсли. Все поглядывали на её тарелку с любопытством, словно мюсли на завтрак были чем-то из ряда вон выходящим. Кузнечики заверещали, что завтрак гениальный и завтра они попросят себе то же самое. Мгновенно завязалась дискуссия: имеем ли мы право менять меню, совершенно очевидно заказанное нашими родителями.

Я не участвовал в разговоре, я продолжал раздумывать о нижней двери. Надо бы обсудить этот вопрос с Андре, у него больше всего подозрений относительно этого санатория.

Я не стал дожидаться Клеа, постарался выйти одновременно с Андре и догнал его в холле.

– Андре! – окликнул я его полушёпотом. – Мне кажется, я понял, почему этот дом отдыха пробуждает у вас столько подозрений.

– Ещё бы не вызывал! Это же тюрьма с охраной из промывщиков мозгов!

– Промывщиков?..

– Ты, что, не заметил, как они разговаривают? Всегда мягко, обтекаемо, вежливо. «Всё образуется, всё наладится, скоро будете дома»… Но по какой-то странной случайности ты всегда попадаешь к ним невовремя, они спешат. – Андре заговорил тише. – Особенно опасайся доктора Графа. Он задаёт слишком много вопросов. Я ничего ему не рассказываю. Но он всё равно меня держит здесь год за годом.

Держит год за годом?! Тогда я не удивляюсь, что Андре отказался от побега. Его невеста, наверное, давно вышла замуж, а ему кажется благородным убеждать себя, что он её не достоин. Однако его сообщение меня встревожило.

– И сколько времени вы здесь находитесь?

– Трудно сказать. Здесь ни часов, ни календарей. Нужно было бы отмечать дни, но я этого не делаю.

Я тоже не отмечаю. А вот Эмеранс отмечает. Я так думаю, она стала считать дни, как только рассталась со своими дорогим Гильемом.

– Температура тут тоже не меняется, так что и времён года не замечаешь, – прибавил Андре.

Тоже верно. Эмеранс сказала, сейчас ноябрь, но холодов нет и в помине.

– Вы думаете, доктор Граф нас обманывает? Думаете, он никогда нас отсюда не выпишет?

– Я думаю, – ответил Андре уже шёпотом, – что отсюда выходят вперёд ногами, прямиком в ад или в рай. И все, кто исчез после беседы с главным врачом. Так что молчи и никому ни слова!

– А были такие, что исчезли?

– С тех пор, как я здесь, – огромное количество!

Меня прошиб холодный пот. Доктор Граф уже много чего обо мне знает. А если я ему чего-то не сказал, у него есть досье от доктора Баглона. Да нет же! Родители не отправили бы меня в душегубку!

– Я уверен: они выздоровели и отправились по домам, – сказал я с сомнением.

Андре взглянул на меня, давая понять, что не стоит разыгрывать из себя наивного дурачка, и ответил, показав на дверь:

– Ты разглядывал её недавно. Так вот, я думаю, что все, кого мы больше не видим, – там!

Я похолодел, но всё же спросил:

– В заточении?

– Скорее, покойники.

Может, не всё так однозначно? Мне бы этого очень не хотелось.

– Мало ли что говорят… Кузнечики, например, верят, что там обитают призраки.

Но Андре не засмеялся, как я ожидал, а сказал вполне серьёзно:

– Да, есть и такое предположение.

Призраки! Это надо же быть настолько легковерными! Да никакие там не призраки и никакие не опасные сумасшедшие! Там сидят несчастные, за которых хотят получить выкуп! Дом отдыха, санаторий, реабилитационный центр с психопатами, которые не докопаются до правды и которым никто не поверит, если эта правда выплывет наружу, – всё это только вывеска. Прикрытие. А на самом деле… Только вот вопрос: как я, кузнечики, Андре, Кристоф сюда попали?

Скорее всего, вопрос дотаций. Граф, должно быть, обязан принимать разных больных, с физическими и психологическими проблемами, и с коррекцией поведения тоже, потому что кузнечики считают, что они тут должны исправиться.

Мои родители не были, конечно, в курсе всех этих тонкостей. Мне непременно нужно их повидать. Пусть они потребуют, чтобы социальная служба провела здесь проверку.

Теперь я сосредоточился на проблеме выхода отсюда. Рауль как-то сказал мне, что для выхода должна быть «благородная причина». Издевательство какое! Я не нашёл выхода, потому что они замаскировали его под стенную кладку, чтобы никто никуда не бегал. И конечно, там есть скрытый механизм, который открывает ворота. Если я его не найду, перелезу через стену. Я чувствую, что уже вполне достаточно окреп для этого.

Решено, отправляюсь этой же ночью.