После Второй мировой войны первым из тех, кто затронул соответствующую тему в печати, был Вальтер Шелленберг – тот самый эсэсовский функционер, который так много сделал для превращения салона Китти в центр шпионажа. В конце войны Шелленберг был арестован союзниками в Дании. После допросов он предстал перед судом в Нюрнберге, где дал показания против некоторых своих соратников-нацистов. Получив тюремный срок, Шелленберг через два года был освобождён из заключения по состоянию здоровья (он страдал от рака печени, который должен был вскоре убить его). Он начал писать свои мемуары ещё в тюрьме и продолжил работать над ними в санатории в Палланце на севере Италии, где проходил лечение.

Оригинальную рукопись, в которой насчитывалось более 100 страниц текста (часть из них в настоящее время хранится в Институте современной истории в Мюнхене), Шелленберг летом 1951 года передал издателю Гите Петерсен и журналисту Клаусу Харппрехту. Рукопись вышла из-под пера умирающего человека и, вероятно, поэтому находилась в беспорядочном и фрагментарном состоянии. В некоторых местах её почти невозможно было разобрать. Текст был записан на страницах гостиничных блокнотов и карточках меню и иногда состоял из одних заголовков и кратких заметок, касавшихся таких тем, как взаимоотношения Шелленберга с Рейнхардом Гейдрихом и адмиралом Канарисом, его деятельность в качестве одного из руководящих сотрудников СД и его якобы имевшие место попытки использовать заключённых-евреев в качестве предмета для торга в конце войны. Состояние, в котором находились документы, Харппрехт назвал «неописуемым хаосом». Он выразил недоумение по поводу того, что человек, способный на строжайшую интеллектуальную дисциплину, руководивший множеством агентов и разветвлённым отделом спецслужбы, мог держать бумаги в таком беспорядке.

Петерсен и Харппрехт не успели оформить мемуары в готовую к публикации книгу до того, как их редакторская работа была прервана: в марте 1952 года в Турине в возрасте 42 лет Шелленберг умер. Каким-то образом копия мемуаров попала из Швейцарии в Лондон, где её в итоге опубликовал издатель-эмигрант венгерско-еврейского происхождения Андре Дейч. Его издание вышло в 1956 году в английском переводе с предисловием выдающегося британского историка и биографа Гитлера Алана Буллока. Но ещё раньше, в сентябре 1953 года, отдельные отрывки появились в немецком журнале Quick под заголовком Die grosse Mörder-GmbH («ООО "Великие убийцы"»). Шелленберг не был указан как автор, его имя было скрыто под псевдонимом «полковник Z из СД».

Американская версия мемуаров под заголовком «Лабиринт – воспоминания начальника гитлеровской контрразведки» (The Labyrinth – the Memoirs of Hitler's Secret Service Chief) была опубликована в 1956 году издательством «Харпер & Роу». Немецкие издания появились только в 1959 и 1979 годах. Как уже говорилось, в книге Шелленберг излагает свою версию возникновения салона Китти. Он утверждает, будто изначальная идея исходила от его шефа Гейдриха, который поручил ему заняться поиском «изысканного заведения с интимной атмосферой и красивыми женщинами», где особо важные иностранные гости, а также высокопоставленные нацисты могли бы под прослушку и запись вести свои нескромные разговоры.

Шелленберг, который, по его собственным словам, не сильно удивился предложению Гейдриха, пишет, что через подставное лицо ему удалось арендовать соответствующее здание, хотя и не указывает, какое именно. Затем он приступил к превращению заведения в центр слежки, соорудив двойные стены и установив с помощью технических специалистов современную подслушивающую аппаратуру. «Весь персонал – от уборщиц до кельнера – состоял из тайных агентов». Шелленберг утверждает, что задача по вербовке женских кадров была перепоручена Артуру Небе, руководителю криминальной полиции. Небе находил будущих работниц не только в берлинском «полусвете» порока, но и среди дам из «так называемого высшего общества».

По утверждению Шелленберга, именно Гейдрих окрестил заведение салоном Китти. Он подтверждает, что в числе клиентов салона были рейхсминистр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп и его итальянский коллега граф Галеаццо Чиано, а также сам Гейдрих. Шелленберг хвастливо заявляет, что этот салон был лучшим – хотя и не единственным – «великосветским центром шпионажа», созданным нацистами.

Хотя ценность Вальтера Шелленберга как очевидца событий, безусловно, чрезвычайно высока, информация о салоне Китти, которому он в своих мемуарах посвящает всего несколько страниц, к сожалению, довольно скудна. Он больше пишет о характере своего бывшего шефа Гейдриха и о тех нередко причудливых шпионских замыслах, которые рождались в недрах нацистских спецслужб под его началом. Весьма странно, что, по утверждению Шелленберга, ловушка для болтунов из салона Китти оказалась самым успешным проектом нацистского шпионажа: ведь читатель не получает ни малейшего намёка на то, в чём состояла «великолепная информация», которую, по хвастливому заявлению непосредственного руководителя шпионской сети, давал бордель. Ещё одним поразительным фактом является то, что – если верить всем позднейшим авторам и результатам нашего собственного расследования – службам безопасности рейха потребовалось столько времени, чтобы найти, арендовать и поставить на службу своим целям столь давно известный и успевший зарекомендовать себя бордель.

Кроме того, мемуары Шелленберга заставляют задаться вопросом о том, все ли его личные описания и рассказы – и если не все, то какие из них – отражают истину в полной мере, или же некоторые из его ретроспективных воспоминаний в чём-то преувеличены или даже перемешаны с фантазиями. Журналист и писатель Клаус Харппрехт, который встречался с Шелленбергом, когда тот работал над мемуарами, придерживался именно такого мнения. По словам Харппрехта, в документе не обошлось без

грубой лжи и искажения фактов. Страсть к смакованию подробностей побудила его прибегать к полуправде в своих воспоминаниях… Книга Шелленберга напитана обезоруживающей, хотя и субъективной искренностью, наивной откровенностью, которая порой ощущается почти как бесстыдство.

От Харппрехта мы узнаём и то, что в послевоенные годы Шелленберг жил на аванс, полученный под свои мемуары. И он прекрасно понимал, что именно секс, особенно в сочетании со шпионажем, хорошо продаётся. По мере упадка сил и роста финансовых трудностей Шелленберг – и это вполне объяснимо – должен был ещё настойчивее стремиться к тому, чтобы представить свою историю в максимально захватывающей форме (пусть даже с вымышленными подробностями) и сделать её бестселлером на книжном рынке.

Как мы уже знаем, первым независимым автором, который обратился к истории салона Китти и скопившимся вокруг него слухам, был журналист и писатель Йозеф Густав Вальтер Фриц (1922–1995), писавший под псевдонимом Петер Норден. В 1973 году он опубликовал свой «документальный роман» «Салон Китти» («Мадам Китти» в изданном английском переводе). Норден утверждал, что книга является плодом более чем двадцатилетних исследований. Очевидно, что глубже вникнуть в эту историю Нордена побудили поверхностные мемуары Шелленберга 1950-х годов. Книга самого Нордена сразу после публикации стала пользоваться колоссальным коммерческим успехом и разошлась по миру в количестве пяти миллионов экземпляров. Хотя в новейшее время книга не переиздавалась, её всё ещё довольно легко разыскать в интернете или в букинистических магазинах.

Члены семьи Нордена вряд ли удивились тому, что писатель посвятил столько времени изучению этой темы. Вторая из трёх его жён вспоминает, что её покойный супруг «неровно дышал к шлюхам», а дочь от первого брака рассказывает, что любимым его занятием было исследование полуподпольного мира эротики.

Как и у многих фигур, так или иначе связанных с салоном Китти, красочная биография Нордена довольно скудна на конкретные подробности. Он родился в Ганновере и, по собственному утверждению, изучал медицину, право и философию. Во время Второй мировой войны он шесть лет прослужил лётчиком люфтваффе. Разнообразие его занятий в последующие годы поразительно. Он успел недолго поработать таксистом, помощником театрального режиссёра, официантом в музейном кафе, а также экскурсоводом, рекламным копирайтером, репортёром, критиком и редактором – и лишь после этого стал писателем. Им опубликовано более 20 книг на самые разные темы.

Любопытно, что в своём романе 1986 года Für eine Handvoll Zärtlichkeit («За пригоршню нежности»), действие которого разворачивается в ту же эпоху, Норден возвращается к теме салона Китти уже после того, как тот стал пансионом «Флориан». По сюжету книги Кэтлин Матей, дочь Китти Шмидт, играет особую роль в судьбе одной из главных героинь, вымышленной Ренаты Коллер – симпатичной девушки из Лейпцига, которая совершает побег из ГДР (коммунистической Восточной Германии) и одержима стремлением занять лидирующее положение в сфере «горизонтального бизнеса». По этой причине в 1961 году она начинает работать у Кэтлин проституткой.

Роман Нордена, в котором правда перемешана с вымыслом, весьма прозрачно повествует о том, как именно продолжался бизнес в салоне на Гизебрехтштрассе, 11, после смерти Китти Шмидт. В сцене разговора с Ренатой Кэтлин рассказывает о порядках в заведении:

Эта Кэтлин Матей не была бордельной мадам в традиционном смысле слова. Она была женщиной, осознающей проблемы патриархального полигамного общества и тактично предлагающей свою помощь… «У нас здесь первоклассные клиенты, – сказала фрау Матей. – Можно назвать их сливками берлинского общества. Они представляют собой все социальные слои: актёры, режиссёры, политики, экономисты и боссы кинематографа… Тебе [Ренате] не нужно беспокоиться о финансовой стороне, я всё улажу. Ты получаешь пятьдесят процентов гонорара. Остальные пятьдесят процентов остаются у заведения на покрытие общих расходов. Мне нравится, когда мои дамы выпивают со своими кавалерами полбутылки шампанского, так чтобы Эльвира [горничная] тоже кое-что заработала. Мы зарезервировали для тебя прекрасную комнату – номер пять. Тебе понравится…»

В дальнейшем по ходу сюжета Рената влюбляется в Мигеля, богатого бизнесмена из Гватемалы. Кэтлин разрывает с ней деловые отношения, после чего Рената, называющая себя Китти, сама открывает два преуспевающих публичных дома – один в Дюссельдорфе, а другой во Франкфурте. В конце романа она становится мультимиллионершей, но страдает от алкоголизма. Доведённая до отчаяния, она пытается излечиться от своей зависимости.

«Документальный роман» Петера Нордена «Мадам Китти», как уже было показано, представляет собой смесь фактов и вымысла. Его сюжетная линия начинается с отчаянной попытки Китти Шмидт бежать за границу в июне 1939 года, после того как полицейский чиновник, которого Норден назвал «рейхскомиссаром Куном», обратился к ней с предложением превратить её бордель в пункт сбора информации. Скорее всего, имя Кун придумано Норденом, чтобы скрыть под ним реального человека. Роман в целом опирается на историю об аресте Китти на голландской границе и её жёстком допросе сотрудниками СС и гестапо в их штаб-квартире на Принц-Альбрехтштрассе. Там же похитители убеждают её оказать содействие их планам относительно принадлежащего ей здания.

По сюжету романа Нордена шпионская схема оказывается крайне успешной. Салон ежедневно посещало около 30 клиентов, в том числе представители армейского руководства и высокопоставленные иностранные дипломаты, которые в хвастливых или беспечных постельных разговорах выдавали важную информацию, касавшуюся войны. Вторя мемуарам Шелленберга, Норден в числе особо важных клиентов упоминает рейхсминистра иностранных дел Иоахима фон Риббентропа и министра иностранных дел Италии графа Чиано, а также Зеппа Дитриха – командира элитного «Лейбштандарта СС», которого называли «телохранителем Гитлера». Основную сюжетную интригу в романе Нордена образует история любви между тайным агентом британской Секретной службы по имени Роджер Вильсон, он же Колчев, и одной из завербованных СД молодых проституток, которую звали Гитта. Как и в случае с «комиссаром Куном», за этими вымышленными именами у Нордена скрываются личности реальных людей. В «Мадам Китти» Роджер Вильсон использовал псевдоним «барон фон Иттер» и был также известен под именами Колчев и Любо (Lijubo). В качестве места его работы названо торговое представительство Румынии, где он занимает должность заместителя пресс-атташе.

Роман между Гиттой и её любовником-шпионом, к сожалению, оказывается недолгим. Попытавшись бежать, тот в итоге попадает в концентрационный лагерь Заксенхаузен. Норден утверждает, что в качестве шпионского центра салон Китти просуществовал немногим дольше. Он пишет, что эта его деятельность закончилась в июле 1942 года, когда здание подверглось сильному разрушению в ходе авианалёта союзников, хотя, согласно большинству источников, разбомбили дом в 1943-м. После этого события Вальтер Шелленберг потерял интерес к проекту и забросил его. Рейнхард Гейдрих, первоначальный автор плана, был к тому времени мёртв: в мае 1942 года в Праге он попал в засаду и был убит чешскими диверсантами, прошедшими подготовку в Великобритании. Таково вкратце содержание бестселлера Петера Нордена.

Семья Китти Шмидт была не очень довольна расследованиями и разоблачениями Нордена, когда в 1973 году книга увидела свет. Сын Кэтлин Йохем Матей вспоминал, что Норден предлагал его матери деньги, если она согласится на интервью с ним, после чего она выставила его из дома.

Петер Норден приехал к моей матери и сказал: «Фрау Матей, я предлагаю вам много денег. Пожалуйста, предоставьте мне информацию, так как мы собираемся сделать книгу и фильм о салоне Китти». Моя мать ответила: «Герр Норден, пожалуйста, уходите. Я не хочу, чтобы имя моей матери оказалось запачкано грязью». В итоге господин Норден ушёл, сказав на прощание: «Тогда я сделаю расследование по-своему». Вскоре после его визита появилась эта книга, «Салон Китти», в которой он навыдумывал целую кучу вещей.

Йохем Матей утверждал, что семья будто бы собиралась подать на Нордена в суд за «искажение фактов». Они консультировались с адвокатом по имени Дитрих Шайд. По словам Йохема, тот сказал ему: «Йохем, твоя бабушка была исторической личностью, и журналисты с их дурацкой свободой слова и свободой печати могут говорить о ней всё что им вздумается. Мы ничего не можем с этим поделать».

Безусловно, Петер Норден вставил в свой рассказ какое-то количество искажённых фактов. Например, он утверждает, будто Китти Шмидт родилась в берлинском районе Веддинг, притом что в её свидетельстве о рождении, как мы уже знаем, указано, что она родилась в Гамбурге. Ещё он пишет, что она училась на парикмахера, – утверждение, которое Йохем Матей категорически отрицает. Кроме того, и в самой книге, и в интервью с немецким кинорежиссёром Розой фон Праунхайм Норден заявил, что разговоры женщин-агентов с их гостями записывались на восковые диски, которые затем отвозились в РСХА – организацию, объединявшую несколько нацистских спецслужб. Норден утверждает, что в конце войны тысячи дисков попали в руки к русским, которые передали их службам безопасности коммунистической ГДР (Восточной Германии). До сих пор в архивах ГДР не был обнаружен ни один из этих дисков.

Дочь Нордена Бригитта Хьюз не удивлена, что книга её отца нашпигована полуправдой. В её памяти отец остался рассказчиком, который умел увлечь своими историями любого слушателя без исключения. Учитывая, что нам удалось найти так мало по-настоящему надёжных источников о жизни и салоне Китти Шмидт и что с твёрдо установленными фактами во всей этой истории очень негусто, можно предположить, что книга Нордена не была основана на достаточно серьёзном исследовании вопроса – и раз так, не являются ли основные утверждения её автора скорее вымыслом, чем правдой? Поскольку почти ни один из его главных тезисов невозможно доказать, окончательный вердикт может звучать так: Норден, не располагая надёжными данными и уперевшись в стену молчания, воздвигнутую семьёй Китти, дал волю собственным фантазиям, понуждаемый к этому своими, как он сам выразился, «хроническими денежными проблемами».

Петер Норден назвал свою книгу документальным романом. Однако, несмотря на свои заявления о многолетней исследовательской работе, он, к сожалению, не оставил после себя никаких документов. В книге нет никаких указаний на подлинные личности свидетелей, с которыми он общался в ходе своего расследования, поэтому мы не знаем, кто и что именно ему рассказал. Доказательная база его расследования, похоже, утеряна навсегда. Петер Норден умер 19 апреля 1995 года в нищете и по уши в долгах. Конец своей жизни он провёл в доме-интернате для престарелых художников на Виктуалиенмаркте в Мюнхене. Из-за оставленных им долгов наследники отказались вступать в права владения. Мы не имеем ни малейшего понятия о том, что стало с имуществом или документами, которые могли находиться у него в собственности.

Пытаясь исправить картину, нарисованную Петером Норденом, Йохем Матей решил изложить на бумаге свои собственные воспоминания. В книге под рабочим названием «Салон Китти II – как это было на самом деле» он писал:

Если излагать всё по порядку… Моя мать беседовала с герром Норденом в 1970 году и пыталась исправить допущенные им неточности – вроде того, что моя бабушка родилась в Веддинге и училась на парикмахера. Она сказала, что её мать Кэтхен Шмидт по прозвищу Китти родилась в Гамбурге на Гроссен-аллее и была дочерью продавца, а не парикмахером. Помимо этого, герр Норден сочинил всякую ерунду о подслушивающих устройствах, чтобы его книга лучше продавалась… То, что моя бабушка, фрау Китти Шмидт, держала известный салон, – правда, и я этим очень горжусь. Она пользовалась хорошей репутацией среди людей со всего мира, несмотря на то что вела весьма деликатный бизнес, который остаётся деликатным и в наши дни. Все, с кем я говорил, могут подтвердить это.

В видеоинтервью со своим другом Мануэлем Шталем в 1995 году Йохем зачитал фрагменты первых страниц своей запланированной книги. Однако книга так и не была опубликована, а её рукопись, если она и существовала, бесследно исчезла.

Итальянский режиссёр Тинто Брасс, чьи экспериментальные авангардные киноленты в конце 1960-х и начале 1970-х годов принесли ему заслуженную славу, нанял Петера Нордена для работы над сценарием фильма о салоне. Получившийся в результате фильм «Салон Китти» совместного производства Италии, Германии и Франции был частично основан на книге, хотя местами и скатывался в необузданные вуайеристские и извращённые фантазии.

На премьере, которая состоялась в Мюнхене в марте 1976 года, средства массовой информации получили следующее описание сюжета фильма:

Германия, 1940 год. В столице рейха Берлине празднуют недавние победы в войне. Париж в руках немцев! Пока на публике люди страстно обсуждают последние сводки с Западного фронта, в кругах, близких к высокопоставленному руководителю СС Гейдриху, приступают к реализации некоего пикантного плана, который немедленно объявляется государственной тайной. Унтергруппенфюрер Валленберг получает задание, из которого ясно, что планируется создать центр для прослушивания иностранных дипломатов и руководителей рейха. Место для него уже выбрано – там, где каждый мужчина сможет отпустить тормоза и открыто высказать то, что он думает: в постели с красивой женщиной, особенно в постели борделя.

В сценарии фильма речь идёт об уже знакомой нам истории: унтергруппенфюрер Валленберг (прозрачный намёк на Вальтера Шелленберга) – амбициозный сотрудник спецслужб, который видит шанс продвинуться по карьерной лестнице, превратив элитный бордель в центр прослушивания. Для реализации своего плана он выбирает престижное буржуазное заведение на Гизебрехтштрассе, 11, известное своим великосветским завсегдатаям как «Салон Китти». Саму Китти заставляют дать согласие на проведение операции. Таким образом, обычный публичный дом преобразуется в криминальный бордель, пронизанный агентурой СС. Создаётся роскошный притон, который оборудуется 120 микрофонными жучками. Отныне интимные разговоры «гостей» подпольно прослушиваются агентами в наушниках и записываются на диски. Очевидно, что работавших у Китти проституток требуется заменить на шпионок. Для выполнения поставленной задачи подбирается и проходит курс обучения специальный отряд девушек из БДМ (Bund deutscher Mädel – Союза немецких девушек) – женского аналога гитлерюгенда.

Одна из «развратных шпионок» поднимает бунт: Маргарита, воспитанная в буржуазной семье и проникнутая нацистской идеологией, заводит свою собственную тайную любовь, о которой Валленберг поначалу ничего не знает. Маргарита влюблена в офицера люфтваффе, который признаётся ей в постели, что планирует акты саботажа против нацистов. Маргарита не выдаёт его, но его тем не менее арестовывают и казнят. Как? Маргарита понимает, что каждое, даже сказанное шёпотом слово доходит до ушей Валленберга. Она клянётся отомстить.

Китти тоже восстаёт против системы, не желая оставаться в роли нейтрального наблюдателя, задача которого – следить за соблюдением светских приличий. Она предлагает Маргарите подслушать и записать самого Валленберга в его собственной по-декадентски обставленной квартире и для этого инсценировать сцену соблазнения: поменяться с ним ролями, лишить его выдержки – и выманить хранимые им смертоносные секреты. Валленберг выбалтывает то, что ему известно об интригах внутри верховной клики СС, и тем самым подписывает себе смертный приговор. Маргарита передаёт запись разговора в СС, и Валленберга расстреливают. В 1943 году салон Китти становится жертвой бомбардировки союзников, и на этом завершается первый в мире скандал с подслушиванием, организованным на государственном уровне.

Главную роль Валленберга сыграл австрийский актёр Гельмут Бергер, наиболее известный по своей роли в «Гибели богов» – похожем сексплуатационном фильме на нацистскую тематику, снятом режиссёром Лукино Висконти. А шведская секс-символ Ингрид Тулин, получившая известность своими ролями в кинокартинах Ингмара Бергмана, таких как «Земляничная поляна», изобразила на экране хозяйку борделя Китти. Хотя фильм неплохо прошёл в прокате и до сих пор приносит деньги в цифровой форме на домашних развлекательных платформах, мир кинокритиков был не столь милостив, как широкая публика. Сочетание нацизма и порнографии было заклеймено ими термином Nazisploitation – от «наци» и «эксплуатация» соответственно. Фильм Брасса до сих пор считается классикой этого поджанра. Газеты по всей Европе осуждали безвкусное смешение национал-социализма с циничной эротикой и сетовали на то, что актёры такого уровня, как Бергер и Тулин, разрушили свою репутацию, приняв участие в съёмках.

В 1975 году, незадолго до премьеры фильма, 69-летняя Кэтлин Матей пыталась юридическим путём помешать его выходу на экран – так же, как она отреагировала на книгу Петера Нордена. Она и на этот раз обратилась к услугам адвоката Дитриха Шайда, который заявил: «Фрау Матей опасается, что этим фильмом будет опорочено доброе имя её матери. Она уверена, что Китти Шмидт при жизни пользовалась уважением как благоразумная, вежливая и культурная женщина». Благоразумная, вежливая и культурная – вряд ли эта характеристика подходит персонажу, которого в фильме играет Ингрид Тулин. Скорее, её героиня импульсивна, громкоголоса и мелодраматична – тип кинозвезды и оперной дивы, подверженной внезапным приступам ярости. После объявления войны 1 сентября 1939 года и захвата Гитлером Польши она собирает своих гостей и девушек, и они принимаются стрелять пробками от шампанского, пьют и танцуют на столах, кричат «Хайль Гитлер!» и с воодушевлением распевают «Германия, Германия превыше всего».

Однако ж экранная Китти даёт понять, что всё это натужное ликование и веселье не более чем маскарад и что сама она никакая не нацистка. В одной из последующих сцен, когда одна из её проституток и одновременно агент СС упрекает её в том, что она не является настоящей национал-социалисткой и лишена идеалов, Китти категорически заявляет своей обвинительнице: «На первом месте, прежде любых идеалов, для меня стоит мой бордель, я здесь хозяйка… деньги – это единственное, о чём тебе следует думать». Не без удовольствия она добавляет: «Естественно, [деньги], милочка… это всё, о чем должна думать хорошая профессионалка. Это то, что даёт тебе свободу».

По ходу фильма мы вскоре понимаем, что Китти – очень сильная женщина, которая всегда готова прийти на помощь, когда у её девочек возникают проблемы. Она взяла на себя роль матери – напористой, хитроумной и смелой. Она не боится спорить с гитлеровскими приспешниками и в итоге одерживает над ними победу. Китти хочет сохранить свой дом «чистым». Ей известно, что эсэсовец Валленберг использует её работниц во зло, делая из них шпионок и соучастниц своих предательств и убийств, и поэтому она вступает в сговор с самой храброй из них, Маргаритой (которую играет англо-итальянская актриса Тереза Энн Савой), чтобы низвергнуть Валленберга его собственным оружием.

Образ Китти, выведенный в фильме Тинто Брасса, мало похож на настоящую историческую Китти Шмидт. Эта «мадам» в чёрных чулках с подвязками, с похотливыми жестами, эротическими танцами и песнями – даже с поправкой на допустимую художественную вольность – является грубой пародией на правду, которая выявилась в ходе нашего расследования. Однако в некоторых других отношениях персонаж Ингрид Тулин срисован с настоящей Китти – её причёска, возраст, стиль одежды и элегантность. Достаточно точно изображено и то, как Китти со своей семьёй пыталась пережить тяготы военных лет. Представленное на экране стремление Китти Шмидт вопреки всему создать первоклассный салон, в котором было бы комфортно и её гостям, и её работницам, как нам кажется, тоже соответствует реальности. В финальной сцене фильма, как раз в тот момент, когда на салон падают британские бомбы, Китти и Маргарита поднимают тост шампанского за смерть Валленберга и победу над своими мучителями из СС.

Сценарий и режиссура «Салона Китти» содержат большую долю фантазии, даже если декор и детали точно отражают дух эпохи, в которую разворачивается действие фильма. В кинокартине показано, как эсэсовцы заставляют Китти перенести свой салон на виллу, расположенную в зелёном и благополучном пригороде Груневальд на западе Берлина, против чего она яростно и безуспешно протестует. Следует отметить, что вилла на берегу озера, на которой Гейдрих в январе 1942 года созвал печально известную Ванзейскую конференцию и где под его председательством был начертан план грядущего холокоста, также находится в Груневальде. Там же, по соседству друг с другом, были расположены загородные дома Гейдриха и его «заклятого друга» адмирала Канариса.

В фильме салон выглядит огромным помещением – размером с ночной клуб в стиле фильма «Кабаре» и с похожей атмосферой. В нём находится место для довольно большого хора. На экране показаны древнеримские оргии, во время которых голые гости, как и проститутки, бесстыдно резвятся вперемешку с элегантно одетыми дамами и господами в строгих костюмах или униформе. Любовные гнёздышки и ванные комнаты очень напоминают те, что можно увидеть в роскошном пятизвёздочном отеле. Даже превосходно оборудованный центр прослушивания в подвале больше похож на радиостудию, укомплектованную сложной звукозаписывающей аппаратурой с мигающими красными лампочками. Такой комплекс едва ли мог поместиться в тесный подвал дома номер 11 на Гизебрехтштрассе.

Более реалистично показаны гости и клиенты салона. С самого начала Тинто Брасс отказался от изображения в своём фильме известных исторических личностей. Тем не менее на экране мы видим целую галерею представителей немецкого высшего общества той эпохи: промышленные магнаты и банкиры, армейские генералы и офицеры, приехавшие в отпуск с фронта, носящие коричневую или чёрную форму и нарукавные повязки со свастикой, дипломаты из дружественных стран и корреспонденты газет.

А что же с дамами для утех, которые подрабатывали секретными агентами? Они занимают в режиссёрском замысле Брасса центральное место. Эти куртизанки, которые, по сюжету фильма, происходят из респектабельных семей, являются «хорошими» немками и, что самое главное, придерживаются правильных национал-социалистических убеждений. «Правильное мышление превыше всего» – таково требование СС при вербовке будущих Мата Хари. Гораздо меньше внимания уделено изображению практической стороны проституции в салоне Китти, что оставляет много места для домыслов и интерпретаций.

Кинематографический спектакль Тинто Брасса состоит из весьма драматических эпизодов, дающих представление о внутреннем мире этих женщин. С одной стороны, Брасс показывает их надежды и мечты, с другой – транслирует их страх и глубокое отчаяние. Естественно, этот конфликт целиком захватывает наше внимание, и мы ждём финала, надеясь узнать, чем разрешится драма и что станет с агентами и другими проститутками, которые в условиях экстремального стресса и риска вынуждены выполнять задания, поставленные их нацистскими хозяевами. Сексуальная игра, в которую одна из девушек пытается играть с влиятельным мужчиной, заканчивается роковым образом. Другая умоляет своего постоянного клиента увезти её с собой в Америку, прежде чем в отчаянии она наложит на себя руки. Третья девушка беременеет, но скрывает это, так как хочет сохранить ребёнка, а не делать принудительный аборт. Персонаж Терезы Энн Савой наслаждается своей ролью главной героини спектакля, влюбляется в одного из клиентов и стреляет в другого в порыве гнева.

Таких бьющих через край эмоций, такого количества безумных приключений и драматических сцен в настоящем салоне Китти никогда не было. И всё же было бы неплохо исследовать реальные человеческие трагедии, которые разворачивались за кулисами легендарного шпионского борделя нацистов. Узнать больше о муках и слезах, скрываемых за улыбками и макияжем работавших там жриц любви. Всё это обречено остаться пространством фантазий и вымысла. При всей своей неполноте и несовершенстве «Салон Китти» Тинто Брасса позволяет зрителю приблизиться к пониманию сути явления.

Следующий киновизит в салон Китти совершил всемирно известный немецкий режиссёр Роза фон Праунхайм. Премьера его документального фильма Meine Oma hatte einen Nazipuff («У моей бабушки был нацистский бордель») состоялась на немецком телевидении 4 ноября 1993 года. В этом фильме Йохем Матей впервые публично и подробно ответил на вопросы о своей бабушке Китти Шмидт, своей матери Кэтлин Матей и рассказал о собственных послевоенных воспоминаниях и впечатлениях, связанных с салоном. Кроме того, фон Праунхайм нашёл и опросил нескольких свидетелей, чьи рассказы мы уже цитировали, в том числе Ганса-Оскара Шефера, который с 1943 года был «домашним врачом» заведения и смог подтвердить дружелюбное отношение Китти Шмидт к евреям; её ближайших соседей Магду и Ганса Фринтроп, живших с 1942 года в доме номер 10 на Гизебрехтштрассе, а также певицу Эвелин Кюннеке, которую Китти Шмидт безуспешно пыталась уговорить поработать в её борделе.

Роза фон Праунхайм также взял интервью у Петера Нордена, заинтересовавшись исследовательской составляющей его работы над книгой. Он достаточно въедливо расспрашивал Нордена относительно некоторых сделанных им утверждений, сопоставляя их, в частности, с воспоминаниями Йохема Матея. В интервью с Норденом фон Праунхайм обратил особое внимание на информацию о восковых звукозаписывающих дисках, которые предположительно использовались в подвалах салона Китти: как так вышло, спросил он, что ни один из этих дисков так и не обнаружили? Норден предположил, что они были либо уничтожены во время войны, либо вывезены в СССР. Фон Праунхайм взял интервью у Рейнхарда Экснера, специалиста из Берлинского музея радио, где сохранился образец такого диска. Экснер указал на то, что ко времени Второй мировой войны восковые диски успели устареть и им на смену пришли магнитные ленты, разработанные в 1935 году. К 1938–1939 годам ленты уже вовсю использовались на немецком радио.

В целом документальный фильм Розы фон Праунхайм внёс важную лепту в реконструкцию подлинной истории салона Китти. Его автор стал первым, кто попытался отделить факты от мифов и слухов. Вооружившись камерами, он посетил «место действия» на Гизебрехтштрассе, 11. Кадры уникальной обстановки борделя дополнили эротические фотографии, сделанные, по словам Йохема Матея, во времена первоначального салона Китти. Кроме того, фон Праунхайм впервые представил публике множество фотографий из личных альбомов семьи Шмидт-Матей. Фильм был снят в первую очередь с точки зрения Йохема Матея, что теоретически даёт повод для справедливого упрёка в односторонности и чрезмерной субъективности изображённой в нём картины; однако следует помнить, что к тому времени Матей был важнейшим живым свидетелем эпохи и описываемых им событий.

В 2004 году, примерно через десять лет после выхода документального фильма фон Праунхайма, к легендарному великосветскому борделю и его обитателям обратился другой берлинский режиссёр – Клаус Рефле. Для своего фильма «Салон Китти» (Salon Kitty) Рефле в значительной степени интервьюировал тех же свидетелей, что и фон Праунхайм, – Йохема Матея и его жену Ирену, актёра Эрнста Станковски и бывшую соседку Магду Фринтроп. Однако его подход к теме был менее субъективен, чем у его предшественника, и в большей степени основывался на фактах. Рефле показал, что стиль своего престижного и элитного борделя Китти Шмидт заимствовала у сестёр Эверли – Ады и Минны Эверли из Чикаго, которые в период с 1900 по 1911 год основали и содержали похожее заведение под названием «Эверли-клаб». Клуб, который называли «самым элегантным, дорогим и комфортным борделем на западе США», был успешным и весьма доходным предприятием, которое за короткий промежуток времени принесло сёстрам миллионы.

В отличие от Эверли, чей публичный дом, несмотря на его эксклюзивность, функционировал совершенно открыто, Китти Шмидт приходилось маскировать свой салон под «пансион для творческих людей». Подспорьем в этом плане для неё оказалось то, что её дочь Кэтлин была начинающей танцовщицей и актрисой мюзиклов, вращавшейся в богемных кругах. О том, что Китти в своём «пансионе Шмидт» открыто предлагала любовь за деньги, в фильме Рефле почти ностальгическим и идиллическим тоном вспоминала её бывшая соседка Магда Фринтроп. Она рассказывала об альбоме с фотографиями девушек Китти и о шампанском, которым щедро угощались просматривавшие его посетители. Фрау Фринтроп вспомнила и то, как она, будучи 20-летней начинающей актрисой, вслед за Эвелин Кюннеке тоже отклонила предложение Китти поработать в салоне. На момент интервью Фринтроп, которой исполнилось 85 лет, всё ещё проживала в соседнем доме.

Исследования историка и архивариуса Иоахима Кундлера, принимавшего участие в работе над фильмом, позволили ещё раз убедиться в присущей Китти Шмидт осмотрительности. Его поиски в государственных архивах показали, что во времена Третьего рейха салон Китти ни разу не фигурировал в списках примерно 40 публичных домов Берлина, официально разрешённых нацистами. Ещё один участник программы, Вернер Райковски, бывший сотрудник МИДа, подтвердил, что салон был хорошо известен властям, заявив при этом, что он был основан «при финансовой поддержке Министерства пропаганды». Третий из участвовавших экспертов, публицист и писатель Лутц Хахмайстер, упомянул об увлечении шефа СД Рейнхарда Гейдриха английскими шпионскими романами. По его словам, британская Секретная служба считалась в СД образцом для подражания. Хахмайстер добавил, что легко может представить, как идея создания роскошного шпионского борделя возникла на почве богатого воображения Гейдриха.

Одним из противоречивых очевидцев, живших в доме номер 11 по Гизебрехтштрассе и давших интервью для фильма, был пользующийся заслуженным почётом голландский актёр и певец Йоханнес Хестерс, которому к тому времени было более 100 лет. Он родился в 1903 году и в 1920-е годы начал свою успешную карьеру на немецкой театральной сцене и в кинематографе. Его актёрским стилем восхищался Гитлер, и они несколько раз встречались. У Геббельса Хестерс числился в списке официально одобренных артистов, поэтому во времена Третьего рейха он смог продолжить свою впечатляющую звёздную карьеру. Он посетил концентрационный лагерь Дахау, где, как говорят, выступал перед охранниками из СС.

В интервью Хестерс рассказал одну «забавную» историю: во время войны он лишился своего дома в Берлине в результате бомбёжки и искал новое жильё. Друзья «в шутку» привели его в салон Китти. Хестерс решил сделать салон своим новым домом и оставался там до конца войны. Как он рассказал в интервью, происходившее там было настолько широко известно, что водители такси всегда понимающе улыбались, когда он просил их отвезти его «домой» и называл адрес: Гизебрехтштрассе, 11. Он добавил, что среди клиентов борделя он узнал министра иностранных дел Италии графа Чиано, который приезжал туда несколько раз. Йоханнес Хестерс умер совсем недавно, в 2011 году, продолжая выступать в театре и на телевидении в возрасте 108 лет.

Анонимная свидетельница из Берлина, давшая интервью для фильма Рефле, работала в салоне проституткой уже после войны. В кадре она находилась в тени, скрывая свою личность, но было заметно, что в свои 80 лет женщина сохранила элегантный стиль, которому она научилась у Китти в юности. На ней было длинное красное платье, модный макияж и причёска. Она вспоминала дорогие коктейльные платья, которые по настоянию Китти носили её девочки. Китти полагала, что внешность имеет решающее значение. Свидетельница не застала то время, когда салон функционировал как шпионский бордель, но, по её словам, некоторые из её старших товарок по ремеслу рассказывали, как им приходилось работать по совместительству – нацистскими шпионками и куртизанками.

В ходе съёмок фильма Рефле наведался в подвал дома номер 11 на Гизебрехтштрассе в компании тогдашнего смотрителя дома Эберхарда Рика. Тот вспоминал, как его отчим, который во время войны состоял в той же должности, говорил о найденных в подвале кабелях и жестяных ящиках. Их забрали и вывезли в процессе ремонтных работ, проводившихся в 1960-е годы.

Ещё одним очевидцем событий, которого Рефле удалось разыскать, был районный аптекарь с Гизебрехтштрассе Юрген Майер-Вильмес. Он рассказал о еврейских соседях Китти и подтвердил историю о том, как граф Люкнер, «морской дьявол», спас еврейку Розалию Янсон, вручив ей документы на имя погибшей при бомбёжке немки Фриды Шефер, и о том, как Китти Шмидт затем спрятала её под самым носом у нацистов, устроив работать на кухню в своём салоне. Рефле даже нашёл личный дневник графа Люкнера за июль 1939 года, в котором его почерком были записаны имя Китти, номер её телефона (321032) и адрес.

Актёр Эрнст Станковски рассказал в фильме о жизни в доме по адресу Гизебрехтштрассе, 11, после войны. Он останавливался в пансионе, когда тот ещё функционировал как «безобидный» публичный дом, которым после смерти матери управляла Кэтлин Матей. Рефле также затронул тему таинственных восковых дисков, которые, по слухам, использовались службой СД. Кристиан Боосс, пресс-секретарь федерального правительства, который после воссоединения Германии исследовал архивы восточногерманских спецслужб, подтвердил, что никаких восковых дисков с записями из салона Китти так и не удалось обнаружить. Вывод Клауса Рефле был следующим: «В сухом остатке нет ничего, кроме нагромождения диких домыслов о спецслужбах, политике, соблазнении и о женщине, единственным желанием которой на самом деле было управлять первоклассным борделем в переулке рядом с Курфюрстендамм».

Даже в наши дни легенда о салоне Китти продолжает очаровывать воображение многих людей. Престижный бордель и его тайны очень часто становились тем заманчивым фоном, на который и режиссёры, и авторы романов проецировали свои собственные фантазии и вымышленные истории.

Например, в романе Петера Берлинга «Шофёр» (Der Chauffeur) героиня по имени Китти, будучи пролетарского происхождения, является сторонницей левых взглядов. В версии истории, предложенной Берлингом, после провала своего побега в Амстердам Китти попадает в концентрационный лагерь. Там её убеждают оказать содействие планам Гейдриха и Шелленберга, намеревающихся разместить станцию прослушки на Гизебрехтштрассе, 11, в подвале, который когда-то использовался для хранения картофеля. Берлинг описывает подвал со звукозаписывающей аппаратурой, связанной проводами с комнатами в борделе, каждая из которых носит кодовое обозначение: «Гавайи», «Мадагаскар», «Шанхай», «Гонолулу» и т. п.

Действие романа Харальда Гилберса Germania (название, которое Гитлер и Альберт Шпеер намеревались дать Берлину, если бы их грандиозные планы по масштабному переустройству города реализовались) разворачивается в 1944 году. Комиссар полиции Рихард Оппенгеймер, скрывающий своё еврейское происхождение, идёт по следу серийного сексуального маньяка-убийцы и оказывается в салоне Китти, где одна из жертв маньяка, Эдит Цёлльнер, когда-то работала проституткой под именем Фридерика. Гилберс описывает вечеринку, которая состоялась в просторном помещении салона в тот день, когда Гитлер пришёл к власти, и на которой в качестве гостей присутствовали как евреи, так и штурмовики СА. У Гилберса показаны дружеские чувства, которые его персонаж Китти испытывает к евреям. Узнав о еврейском происхождении Оппенгеймера, она вкладывает ему в руку банкноту со словами: «В нынешние времена вам, вероятно, очень нелегко».

В детективном рассказе Бела Болтона «Пароль Ротенбург» (Codeword Rothenburg), действие которого разворачивается в Берлине в начале 1941 года, жертва убийства также работает проституткой в «пансионе Шмидт». Бордель не фигурирует в официальных полицейских досье, поскольку служба внешней разведки абвер пометила всю информацию о нём грифом «государственной тайны». Главный герой книги, комиссар полиции Аксель Даут, упоминает Китти Шмидт как хозяйку «одного элегантного заведения». Он описывает её внешность и дорогой наряд, благодаря которому она производит впечатление «гранд-дамы».

Хорватская писательница Даша Дрндич в своём романе о холокосте Sonnenschein («Солнечный свет») использует информацию, почерпнутую из книги Петера Нордена и мемуаров Вальтера Шелленберга. По сюжету романа еврейская мать в поисках своего сына, похищенного нацистами, приходит в салон Китти. Ещё один роман, посвящённый борделю (хотя там он иносказательно назван «немецким гаремом»), называется Endstufe («Финальный этап») и принадлежит перу Тора Кункеля. Автор развивает идею о том, что нацисты, по слухам, использовали заведение для съёмок порнографических фильмов.

Дебютный роман французского автора Лорана Бине HHhH[35], ставший бестселлером и удостоенный в 2010 году престижной Гонкуровской премии, излагает историю покушения на Рейнхарда Гейдриха и его убийства в Праге. В нём также фигурирует салон Китти и рассказывается о том, как Гейдрих превратил заведение в центр прослушки и шпионажа. Бине описывает Китти Шмидт как «хозяйку, опытную и честолюбивую сводню из Вены, благовоспитанную, элегантную и безумно любящую свою работу».

Книга Бине была экранизирована в 2018 году под названием «Человек с железным сердцем» (The Man With the Iron Heart) – говорили, что таким эпитетом Гейдриха удостоил сам Гитлер. В фильме есть сцена, происходящая в салоне Китти (хотя название борделя не прозвучало). Высокопоставленный генерал вермахта показан в салоне в компании обнажённых и полураздетых привлекательных молодых женщин. Когда одна из них, на которой из одежды – только чулки и шёлковое кимоно, собирается отвести его в отдельную комнату, она встаёт перед венецианским зеркалом и прикладывает палец к губам, тем самым давая ему понять, кто находится за двусторонним зеркалом. Это не кто иной, как Рейнхард Гейдрих, который записывает всё, что слышит, в свой чёрный блокнот. Рядом с ним оператор с камерой – готовый снять пару в процессе занятия любовью.

Позже генерала показывают беседующим с Гейдрихом. Группенфюрер СС склоняет генерала к сотрудничеству, но тот наотрез отказывается. Тогда Гейдрих решает разыграть свою козырную карту и говорит ему: «Вы делаете свою работу, генерал, а я делаю свою, а она, помимо прочего, подразумевает слежку. Да, я веду наблюдение, я отмечаю происходящее и докладываю наверх. Я могу сообщить в канцелярию фюрера о вашем пристрастии к молодым шлюхам». Затем Гейдрих демонстрирует жертве свои записи, в которых перечислены имена и возраст проституток, с которыми генерал встречался в берлинском борделе, а также даты его визитов.

Гейдрих добавляет: «Вы, высокопоставленный офицер германского вермахта, путаетесь с грязными женщинами и позорите свою семью. Ни один военный трибунал не потерпит подобного». Услышав это, генерал моментально соглашается предоставить Гейдриху всю запрошенную им информацию о противниках режима в вермахте.

Заведение Китти Шмидт появляется не только в драматическом кино, но и, например, в комедийном сериале Би-би-си «Рядовой Шульц» (Private Schulz), вышедшем на телеэкраны в начале 1980-х годов. Очевидно, что история о салоне Китти по-прежнему завораживает читателей и зрителей[36].