К Скверу сибирских кошек, стуча каблуками, летела разъяренная рыжая девица. Полы пальто были распахнуты, локоны развевались по ветру, глаза прищурены. Она, не обращая внимания на возмущения, распихивала встречных пешеходов. А на усатого дядьку, который попытался ее отчитать за неуважение к старшим, громко цыкнула.

– Вы, вы! – задыхаясь, выдала она, склонившись в полунаклоне возле позолоченных изваяний.

Младший, не удержавшись, выглянул из-за постамента.

– Брысь! – взвизгнула девица.

И стала гневно трясти пальцем, не обращая внимания на недоуменные взгляды прохожих. Городская сумасшедшая – донеслось до ее слуха со стороны двух дам, застывших поодаль. Одна из них, качая головой, поддакнула – да-да, осень, обострение, у меня соседка тоже тю-тю, такое вытворяет, ты бы, Верочка, только знала. Подружка закивала, готовая выслушать занимательную историю.

Но девице было не до них.

– Кися! – гаркнула она, обращаясь к матери-кошке.

Та закатила глаза, но промолчала.

– Где это видано! Твои на всю страну прославились! Да на какую страну! – не унималась рыжая. – Бобр со всех уголков мира получает сообщения, не знает, как отбрехаться!

– Это же хорошо – развиваем турииизм, – лениво протянула кошка. – Все как планировали.

И она покосилась в сторону мэрии.

– Они вам не начальство! – возмутилась девица, поймав ее взгляд.

– А нам никто не начальство, – нахально заявил котенок, цепляющийся когтями за постамент.

Девица только открыла рот для ответа, а он, пошевелив усами, радостно выдал:

– Каждая кошка сама по себе! Это всем известно!

– Я вам дам – сама по себе! – прошипела гостья.

– Ну чебурек и чебурек, делов-то, – невозмутимо выдала мать семейства.

– Вы хоть знаете, какой переполох устроили, – не унималась рыжая. – Зоозащитники землю носом роют! Вы бы их только слышали: пятеро бедных, голодных, бездомных котят бродят по улицам.

– Голодных, – поддакнул снова младший.

– Вас по всему городу ищут! Во всех соцсетях ваши наглые сытые морды! Просят найти, обогреть, придержать. А знаете, что потом? – понизив тон, хитро произнесла девица, наклонившись к младшему.

– Что? – заинтересованно повел он ухом.

– Отдать в семьи! – гаркнула рыжая.

Несколько котят, не удержавшись, подскочили и тут же под злым взором девицы вернулись на места. А та ехидно заметила:

– Одного поселят у бабуси с красными вонькими геранями на окошке. У нее старая беззубая болонка Феня живет, которая кошек на дух не выносит. А на завтрак, обед и ужин – манная каша!

Младший не удержался и поморщился.

– Так это еще повезло! – не унималась рыжая, ходя кругами вокруг постаментов. – Остальных – в молодые семьи!

Она сделала паузу и угрожающе добавила:

– Сухой корм до конца своих дней хрумкать! Пока зубы не сотрете!

Котята хором ахнули, а младший жалобно запищал:

– Лися, а Лися, меня чур к бабке с Феней!

И, глянув на собратьев, добавил:

– Я первый попросил!

Те заерзали, а мать на них зашипела. Детвора притихла, а кошка уставилась на девицу и пообещала:

– Найдем мы тебе пятерых.

– Пятерых рыжих? – недоверчиво спросила гостья.

Кошка кивнула и вытянула вперед лапы, не удосужившись ответить.

– Срок – до завтрашнего обеда! – выпалила девица, застегивая пуговицы пальто.

Затем резко развернулась и быстрым шагом направилась в сторону Пешеходного бульвара.

– На Орджоникидзе поди пошла, – мявкнул младший. – Жульку ругать будет – она вчера со своими бездомными дворняжками водилась, я видел. Чугунной лапой бордюр у тротуара попортила.